Артемисия, Богиня Судьбы.
Та самая богиня, которая ни разу не вмешалась, даже когда мир покатился к гибели.
Впрочем, не она одна оставалась в стороне.
Если сравнить прошлую эпоху с нынешней, логичнее предположить, что позже божества по какой-то причине уже не могли вмешиваться.
И вот теперь Артемисия появилась перед нами.
Разглядеть её облик не получалось. Перед нами стоял лишь расплывчатый силуэт, зато голос звучал совершенно ясно.
Мюриэль распласталась на полу и, едва не плача, посмотрела на богиню.
— Богиня! Это я! Мюриэль! Вы меня узнаёте?
Богиня посмотрела на желейного пса и ласково ответила:
[Мюриэль… Вы стали намного милее.]
— П-правда? Хе-хе…
Мюриэль глуповато улыбнулась и почесала затылок.
[Дитя моё, Мюриэль… Я всегда сомневалась, не возлагаю ли на вас слишком тяжёлую ношу. Но раз мы встретились здесь, мой выбор не был ошибкой.]
Её слова подтвердили мою догадку.
— Значит, Мюриэль тоже была частью замысла.
Даже нашу встречу трудно было назвать простой случайностью.
Невозможно полностью управлять всей причинностью, пусть даже ты богиня. Но, судя по уже известному, Мюриэль действительно оставили как часть плана Артемисии и Рокенока.
[Я всё объясню. Сначала вам нужно понять положение этого мира.]
Ж-ж-ж.
Похоже, белая комната тоже находилась внутри Башни рассвета. Перед нами возникла огромная голограмма.
Она сложилась в шар, похожий на глобус. Нетрудно было понять, что это точная модель планеты.
Однако отдельные участки заполняла сплошная чёрная пустота. Там не осталось ни неба, ни земли, словно куски пространства вырвали целиком.
[Видите раны планеты? Долгая война богов медленно убивала этот мир. Но местным жителям не позволяли переселиться: их существование требовалось для сохранения причинности мира.]
Несчастный мир, превратившийся в поле боя лишь потому, что находился на перекрёстке измерений.
Однако война приносила не только несчастья. Множество собравшихся здесь богов делились с людьми частью своих благ.
Стремясь расширить силы, божества передавали технологии, наделяли божественной энергией и благословениями.
Развитие спасало тех, кто раньше умер бы от болезни или несчастного случая. Люди по-прежнему гибли в войнах, но хотя бы голодных смертей стало намного меньше.
У всего имелись две стороны.
Войны и голод существовали в любом мире. Нельзя сказать, что именно этот был несравнимо несчастнее остальных.
Я жил и на современной Земле, и в ином мире. С моей точки зрения, планета, называемая перекрёстком измерений, не слишком отличалась от других.
Настоящая проблема началась позже.
[Некоторые злые боги приносили местных жителей в жертву, чтобы сильнее влиять на этот мир. И не только злые. Существовали божества, проводившие обряды тайно, так, чтобы никто не узнал. Люди исчезали один за другим и на протяжении долгих лет становились жертвами.]
Человеческие жертвоприношения для сектантов не редкость.
Но в её словах имелось нечто странное.
— Подождите. В жертву приносили не последователи, а сами боги? Кому?
[Внешним богам.]
— И что происходило с принесёнными людьми?
[Их души больше не могли переродиться. Они становились игрушками внешних богов и обрекались на вечные мучения.]
Вечные мучения.
Трудно даже представить вес этих слов. Что значит боль, от которой невозможно спастись даже смертью?
Мир, где невинные люди продолжали попадать в такую вечность, действительно был ужасен.
Но возник другой вопрос.
— Если способ настолько эффективен, почему все боги не пользуются жертвоприношениями?
Душа человека позволяла получить от внешнего бога огромную силу.
По соотношению цены и результата это звучало слишком выгодно.
Однако Артемисия покачала головой.
[Это лишь временный заём. Чтобы не проиграть борьбу, божества используют в обряде души местных жителей. Условие, что полученная сила действует только в этом мире, позволяет занять значительно больше.]
Понятно.
Они закладывали жителей этого мира, брали ресурсы вперёд и тушили ближайший пожар.
Ситуация прояснилась.
Но страдания этого мира никак не объясняли личную цель Артемисии.
Даже самый самоотверженный человек вряд ли стал бы трудиться настолько усердно, выстраивая план на тысячи лет вперёд исключительно ради чужих людей.
Я спросил об этом прямо.
[Разумеется, это не моя цель. Она принадлежит моему союзнику Рокеноку.]
— Тогда чего хотите вы?
[Как вам известно, больше половины нынешних божеств когда-то были смертными, достигшими превосходства.]
Я знал.
Они тоже испытывали радость, гнев, печаль и удовольствие. Просто обладали невероятной силой.
Такими, как мой наставник — Первый Небесный Демон.
[Я тоже когда-то была обычной прорицательницей. Но совершила единственную и чрезвычайно тяжёлую ошибку. Чтобы её исправить, я стала богиней… однако даже моя сила не могла изменить случившееся. Почти целую вечность я жила в непрерывном сожалении. Из-за природы моей божественности я не могла даже стереть воспоминание. Оно превратилось в кошмар, который всегда оставался со мной.]
Даже Мюриэль, похоже, слышала это впервые. Она широко раскрыла глаза.
— Богиня…
Мне показалось, что Артемисия на мгновение улыбнулась ей.
[Именно поэтому я присоединилась к плану Рокенока. В награду за помощь я воспользуюсь силой внешнего бога и исполню одно-единственное желание.]
— Внешнего бога? Как это связано?..
Почему участие в плане Рокенока давало ей доступ к внешней силе?
Нам явно не хватало важной части объяснения.
Артемисия продолжила:
[Сначала нужно рассказать правду о Рокеноке. Почему простой смертный всего за несколько сотен лет создал Башню рассвета и искусственного бога Дивелиуса. Всё стало возможным благодаря Машинному богу, с которым он заключил договор, — подлинному существу за пределами круга.]
— Постойте. Тогда…
[Да. Я заключила сделку с Рокеноком, апостолом внешнего бога. Он получил статус апостола, пообещав после смерти отдать душу своему покровителю. Ради цели он добровольно согласился на вечные мучения.]
Я вспомнил проклятие Машинного бога, о котором говорил Рокенок, и его почти полностью механический торс.
Я считал, что это проклятие каким-то образом наложил Дивелиус.
Но выходило, искусственный бог Дивелиус вообще не был тем Машинным богом?
Мы с Мюриэль одновременно застыли.
Она по привычке растянула желейные щёки.
Тя-я-янь.
— Н-невозможно! До самого моего запечатывания ни разу не появлялось известий об апостоле внешнего бога…
Мюриэль осеклась, сообразив, что именно значил такой титул.
Снаружи Башни уже собирались преследователи. Скорее всего, они пришли за нами из-за моей глупой легенды об «апостоле внешнего бога».
Раз люди отреагировали так меньше чем за половину дня, подобную тайну действительно нельзя было раскрывать.
Рокенок сумел скрывать свою сущность до самой смерти.
Гр-р-р-р! Бах!
За стенами снова прогремели удары.
[Похоже, времени почти не осталось. Неполная Башня рассвета не выдержит их натиска. Я успею ответить лишь на три вопроса.]
Три вопроса.
Тогда первый нельзя было не задать.
— Почему вы позволили миру погибнуть? Вы ведь хотя бы примерно знали, что я появлюсь?
Неизвестно, сколько именно прошло лет, но Артемисия предсказала существо, которое возникнет лишь через несколько тысячелетий.
Недаром её называли Богиней Судьбы. В прорицании она наверняка превосходила почти всех.
Даже если позже по какой-то причине вмешиваться уже было нельзя, сейчас она могла подготовить защиту.
Но никаких мер не осталось.
Значит, либо не захотела, либо не смогла.
— Гибель поверхности была необходима?
Артемисия ненадолго замолчала.
[Она обязательно должна была произойти. Точнее, избежать её было невозможно.]
— Что это значит?
[Рокенок полностью перекроет вмешательство божеств в этот мир. Он намерен уничтожить его ценность как перекрёстка измерений. Но с того момента, когда доступ богов закроется, обратный удар искажённой причинности непременно настигнет мир в иной форме.]
Фресия говорила нечто похожее, когда мы строили алтарь на Холме слизней.
Обратный удар причинности — течение или закон, который становился тем сильнее, чем упорнее ему сопротивлялись.
[Рокенок попросил меня о помощи именно для того, чтобы свести этот удар к минимуму.]
— …
Причина стала понятной.
Но погибло слишком много людей.
Правильно ли спасаться от будущего, в котором всех веками используют как рабов, ценой одной массовой бойни?
Если смотреть на тысячелетия вперёд, выбор Артемисии и Рокенока, вероятно, был верным. Он позволял спасти больше жизней.
Но принять это всё равно было трудно.
— Тогда я тоже входил в ваш план?
Рокенок назвал моё появление одновременно случайным и неизбежным.
Неужели я был лишь чьей-то марионеткой?
[Вы сомневаетесь в собственном существовании. Но не нужно бояться, что вы раб, зажатый внутри чужого великого течения.]
Богиня протянула руку. В воздухе возникла точка, из которой бесконечно расходились ветви.
[Предвиденное будущее меняется в тот миг, когда его наблюдают. Талант прорицателя состоит в том, чтобы предсказывать даже изменения, вызванные самим предсказанием.]
Часть ветвей внезапно оборвалась.
[В наблюдаемых будущих неизбежно ждут бесчисленные неудачи и поражения. Среди множества конечных точек почти невозможно отыскать единственный верный путь и провести его на тысячи лет вперёд. Особенно в мире, где причинность уже настолько искажена.]
Посреди ветвей возник чёрный водоворот.
Он засасывал их, словно чёрная дыра.
[Поэтому я делилась осколками увиденного будущего с людьми, обладавшими сильной духовной связью со мной. Их решения снова и снова меняли течение, помогая выйти из искажения. Но колебания были слишком малы, поэтому их приходилось повторять и наслаивать на протяжении долгих веков. И даже новая ветвь не обязательно приводила туда, куда я хотела. Я повторяла попытки, направляя поток как можно ближе к верному пути.]
Она говорила о пророческой способности святых?
«Лаймея ведь признавалась, что её видения часто не сбываются».
После того как Рокенок закрыл мир и тот потерял прежнюю ценность, Артемисия продолжала влиять на него через остатки Церкви Богини.
Я невольно выдохнул:
— Вот как вы управляли причинностью…
Проще говоря, меня вытащили из гачи.
Будто богиня бесконечно перезапускала игру ради персонажа высшей редкости, пока наконец не выпал я.
Она тоже была безумна.
На протяжении нескольких тысяч лет выбирала и отправляла пророчества своим святым, добиваясь нужного результата.
От такого упорства меня прошиб холодный пот.
Рокенок, Артемисия — оба ненормальные.
Но теперь всё складывалось. Нынешняя реальность была не просто случайным совпадением, а результатом почти неизбежной последовательности.
Они тысячелетиями просчитывали будущее и направляли причинность к нынешней точке.
[Поэтому мы могли предвидеть ваше появление, но не могли заранее определить вашу личность. После последней корректировки здесь всё дальнейшее будет уже не нашим порядком, а Хаосом, созданным вашим выбором.]
Последняя корректировка.
Значит, виртуальный мир являлся финальным этапом их плана.
Я кивнул и задал третий вопрос:
— Кто такие перенесённые?
Мюриэль молча переводила взгляд с меня на богиню.
Артемисия ответила:
[Причинная связь, необходимая для поддержания закрытого мира.]