Пол огромного храма был сложен из чёрного, как бездна, обсидиана. Вместо потолка раскинулось ночное небо, где медленно вращались и сияли туманности.
Шаг. Ещё шаг.
Каждый раз по тонкому слою воды на полу расходились платиновые круги. Достигая стен, они запечатлевались на них геометрическими формулами.
У десятков статуй вокруг центрального святилища не было глаз.
Однако хозяин этого места видел дальше всех.
Невидимый голос раздался в пространстве.
Неизвестное божество › Гадание завершено.
Мужчина опустился на колено.
— Что вы увидели, владыка?
Неизвестное божество › Фрагменты.
Над храмом разом раскрылись многочисленные разветвлённые варианты будущего.
— Это…
Картины были размыты, утопали в помехах. Ни одна не показывала ясного образа. Но во всех повторялось загадочное живое существо, тело которого непрерывно колыхалось.
Невозможно было определить ни размер, ни форму. Оно лишь упруго дрожало, словно само состояло из бесконечного движения.
— Облик, который колеблется без конца, подобно Хаосу… Неужели это…
Неизвестное божество › Да. Сильнейшее существо забытого мира. Когда-нибудь стена падёт, и оно появится перед нами.
— Это неизбежное будущее?
Неизвестное божество › Нет. Причинная связь оборвана. Всё, что относится к забытому миру, снова скрыто от меня.
Координаты исчезли, и увидеть течение причинности больше не удавалось.
Но однажды стена уже дала трещину. Значит, это могло повториться.
Мир, запертый вмешательством внешнего бога, сам по себе представлял сенсацию для всех божеств. По древним сведениям, из-за особого положения он когда-то служил ареной их войн.
Поначалу все будут осторожны. Потом появится интерес, а вслед за ним — желающие лично исследовать закрытый мир.
Как ни посмотри, земля была слишком ценной.
— Можем ли мы продолжать наш план?
Неизвестное божество › Да. Если дверь откроется, внимание многих сил сосредоточится на забытом мире. Мы воспользуемся суматохой и извлечём выгоду.
Мужчина поклонился и покинул храм.
Божество осталось в одиночестве.
Своему последователю оно не показало одну деталь.
Среди множества гаданий лишь одно видение оказалось отчётливым: белоснежная женщина была навечно заключена в теле зверя.
Такой конец для некогда гордой и прекрасной великой богини выглядел невыносимо жалко.
Неизвестное божество › Стала игрушкой внешнего бога?..
Как бы там ни было, к существу внутри забытого мира лучше не приближаться.
* * *
После краткого пробуждения забытого мира сведения, добытые пророческими божествами, понемногу начали распространяться.
Из обрывков сложился приблизительный образ.
— Опубликовали данные по координатам, которые недавно появились!
— Правда?
— Самое ценное наверняка убрали, но для слабой силы вроде нашей даже это лучше, чем ничего.
Последователь принёс пачку листов. На них были собраны общие элементы пророчеств о земле, способной стать огромной возможностью.
Во многих видениях повторялось одно могущественное существо — «Мнущий».
Он мял целый мир, меняя его форму по собственному желанию. Мир дышал, словно зверь, и беспрерывно преображался в его руках.
Описание звучало зловеще, однако повторялось в слишком многих независимых пророчествах.
— Значит, какая-то достоверность всё-таки есть.
Слепо верить этим сведениям было нельзя. Пророки ухватили лишь короткий след за мгновение, когда связь с миром восстановилась. Точность неизбежно оставалась низкой.
И всё же содержание было настолько пугающим, что запоминалось сразу.
Тот, кто способен мять мир по собственной воле, вряд ли окажется кротким существом.
— Это определённо бедствие!
— Пока просто понаблюдаем.
Мир мог больше никогда не показаться. Но даже если дверь откроется, большинство сил решило сначала выждать.
— Мнущий… Нужно запомнить это имя.
* * *
А я тем временем сидел дома и мял Ккоманги.
Мять-мять.
— Хек-хек.
— Состояние желе сегодня подозрительное.
Луна подошла ближе.
— Ккоманги заболела?
— Нет. Просто желе будто напряжено.
Бальже посмотрела на меня как на ненормального.
— Как ты это понимаешь? Я её тоже мяла, никакой разницы.
Изменение было настолько слабым, что без мастерства повелителя слизней его не заметить. Желе Ккоманги всегда оставалось идеальным. Даже я почувствовал разницу только потому, что мял её каждый день.
Я поднял собаку перед собой.
— Ккоманги… Ты тоже предчувствуешь последнюю битву?
Решающая минута приближалась.
Я и сам нервничал. Возможно, моё напряжение передавалось Ккоманги и заставляло её желе затвердевать.
— Хек-хек.
— Вот бы я умел использовать силу из виртуального мира. Тогда победа была бы обеспечена.
Подходило время встречи. Я встал.
* * *
В стратегическом зале штаба Армии освобождения собрались представители всех сил.
Юсия закончила доклад.
— Семь? Я правильно услышал?
— Да. Подтверждено семь особей. Нужно учитывать вероятность, что их ещё больше.
Обстановка в зале стала тяжёлой. Изначально ожидали около четырёх чудовищ катастрофического класса.
— Их стало на три больше?
— Возможно, есть и те, которых не видят наши приборы. Даже сеть наземных наблюдательных пунктов не покрывает весь мир.
Узнав, что враг сильнее расчётов, люди невольно сжимались.
— Одно такое чудовище едва удаётся убить. Семь…
— Может, подождать, пока они разойдутся? Уничтожать по одному надёжнее всего.
Совет был разумным. Но ждать нельзя было из-за Колыбели Хаоса, которая производила новые бедствия с безумной скоростью.
Юсия вывела на экран её изображение.
— Время играет против нас. За короткий срок появились три новые особи. Логично считать, что Колыбель эволюционировала, как когда-то Инферния. Пока мы будем ждать, родятся новые чудовища, и тогда ситуацию уже не исправить.
— Почему она внезапно начала рожать их пачками?..
— Выражение грубое.
— Но точное. Значит, выхода нет.
Оставалось только атаковать Колыбель Хаоса.
Отступление не спасёт — положение станет хуже. Все понемногу укрепились духом. Человечество уже не раз убивало противников, которых считало непобедимыми. Возможно, чудо случится и теперь.
— У нас вообще есть шанс?
Бальтор ответил вместо Юсии:
— Все солдаты проходят новую программу усиления. В среднем личная сила вырастет больше чем на тридцать процентов, а способность выполнять операции — более чем вдвое.
Виртуальные тренировки и перестройка тела новым зельем снова поднимали мощь армии.
И это было не всё.
— В этой операции участвует хозяин подземелья. Против Инфернии он не мог развернуть область из-за температуры и размеров чудовища. Если теперь его территория накроет Колыбель, шанс на победу будет достаточным.
Лица присутствующих просветлели.
Все видели, как в первой битве хозяин подземелья буквально раздавил двуглавого дракона. Его сила уже вышла за пределы смертного.
Другие силы тоже подготовили собственные козыри.
Лилит, святая Церкви Императора подземелий, доложила:
— Мы создали новые священные клинья и снабдили орден паладинов жуками-доспехами.
Гигатрон заявил:
Гигатрон › Если поглощу стальных духов и стану Гигантроном, справлюсь с одним-двумя чудовищами катастрофического класса.
Старейшина эльфов добавил:
— Мы завершили ритуалы слияния с духами. Большинство эльфов теперь способно управлять духами священного древа.
Мейдис от лица исследователей сказала:
— Серийное производство автоматонов тоже закончено.
Наконец Эванджелин произнесла:
— На этот раз я тоже участвую.
Зал зашумел.
— Даже после конца света она сидела бы в комнате. Не зря я удивился, что госпожа башни пришла на совещание.
— Она действительно выйдет на поле боя?
— Помощь приветствуется, но насколько она теперь сильна?
Авторитет главы магической башни заметно снизился: благодаря подземелью человечество сильно выровнялось по уровню.
Эванджелин лишь фыркнула.
Она всегда предпочитала демонстрировать результат, а не спорить.
После превращения в совместную апостолку Арксии и мою её сила соответствовала примерно восьми звёздам виртуальной операции. Семь звёзд были пределом смертного; всё выше относилось к богам.
Даже жалкая желейная Мюриэль получала восемь звёзд именно потому, что могла обращаться с божественностью.
«Хотелось бы быстро наштамповать апостолов».
Но Арксия пока не могла создать ещё одного полноценного. А я всё ещё не был богом. Луна и Илена, созданные Ккоманги, оставались половинчатыми апостолами с нестабильной силой.
Однако одной Эванджелин могло хватить.
Совещание закончилось.
Той ночью я никому не сказал, что после прикосновения к стене начал видеть странные сны.
В этот раз передо мной появилась синяя желейная собака с лезвием бензопилы на голове.
— Сучхан ведь не был счастлив, правда?
— Сегодня Ккочита, значит.
— Жаль, но ты сам знаешь, что…
Я схватил чудовище, притворявшееся Ккоманги, и растянул обеими руками.
— Ккоманги не умеет говорить!
— Кхе-е-е-е!
Тело разорвалось пополам.
— И настоящее желе Ккоманги от такого не порвётся. Подделка.
Каждый раз, когда я убивал странность во сне, я просыпался.
А открыв глаза в реальности, чувствовал, что гораздо лучше контролирую силу.
— Почему я вообще становлюсь сильнее?..