Желейный пёс яростно разгребал землю в центре взрыва, пытаясь что-то найти.
— Ищи лучше, человек! Оно точно здесь!
Шурх-шурх-шурх!
Передние лапы быстро зарывались в перевёрнутую взрывом почву.
Да. Я действительно стоял рядом с Мюриэль и обыскивал место, где взорвался сосуд Безкорневого Древа.
— Мы ведь всё равно выйдем из симуляции. Обязательно искать это сейчас?
После завершения мира находка исчезнет. Вся возня казалась бессмысленной.
Но Мюриэль упёрлась, поэтому пришлось собирать осколок нисшедшего божества.
Я не до конца понял её объяснение. Вроде бы, если связь с нестабильным сосудом резко обрывается, оставшаяся в нём божественная сила собирается в кристалл.
Звучало как нечто невероятно ценное. Осколок бога — материал примерно того же уровня, что и Осколок рассвета Дивелиуса.
«Только всё равно ненастоящий».
Не понимаю, почему собака так за него цеплялась.
Не знаю и знать не хочу.
Но причина наверняка имелась. Мюриэль бывала чудной, однако бездумно такой ерундой не занималась.
Я послушно разрыхлял землю магией.
— Ц-ц… Даже синхронизацией местоположение не определить.
Волны, исходившие от осколка, поглощали само пространство, словно объявляли его собственной территорией.
Они путали моё восприятие и мешали захватить область.
Всего лишь остаток, отделившийся от основного тела, а влияние уже такое.
Зато благодаря этому мощному присутствию я примерно понимал, где искать. Долго копать не пришлось.
Вскоре в земле блеснул тёмно-зелёный кристалл — воплощение силы Безкорневого Древа.
— Нашёл.
Стоило поднять его, как Мюриэль оттолкнулась упругим телом и приземлилась мне на плечо.
— Нашёл! Быстрее дай сюда!
Я передал ей осколок.
— Так что это за вещь? Я понимаю, что ценная. Но мы пришли извне. Разве в реальности от неё будет толк?
Мюриэль принялась тереть кристалл лапами.
Скрип-скрип.
— Человек, слушай внимательно. Этот виртуальный мир почти ничем не отличается от реальности.
На этот раз она говорила непривычно серьёзно.
Разглядывая осколок со всех сторон, Мюриэль продолжила:
— Этот мир похож на сон. Реален и одновременно нереален. Для нас он виртуальный, но для тех, кто живёт внутри, — настоящий. Даже если это ложный мир, полученный копированием целой линии времени.
На тёмно-зелёных гранях отражалась морда желейного пса, дробясь на множество изображений.
— Тупой человек, как ты отличишь сон от яви? Можешь доказать, что твоя реальность не сон?
Сон и явь.
Как вообще провести между ними границу?
Допустим, мой прежний мир тоже был безупречно устроенной симуляцией. Смог бы я это понять?
На Земле люди уже размышляли о подобном. Гипотеза сна Декарта, сон бабочки Чжуан-цзы…
Декарт искал доказательство не во внешнем мире, а в самом мыслящем субъекте, сомневающемся во всём. Отсюда и знаменитое: «Я мыслю, следовательно, существую».
Чжуан-цзы в притче о бабочке вообще не пытался решить, где сон, а где реальность. Он предлагал не цепляться за неподвижную сущность и принять течение перемен.
Вопрос был настолько трудным, что ни один не дал способа надёжно отделить сон от яви.
Один доказывал собственное существование непрерывным сомнением.
Другой решил, что сами сомнения и попытка разделить два состояния лишены смысла.
«Значит, граница существует только в том, как мы это воспринимаем?»
Если сон и реальность полностью совпадают по условиям, различить их невозможно. И незачем.
Тогда сон становится реальностью, а реальность — сном.
Кажется, я понял, к чему клонила Мюриэль.
— Всё решает восприятие?
Если объективного ответа нет, сон и явь разделяет лишь мнение тех, кто живёт в конкретном мире.
— Именно. Для нас это сон, но для местных — реальность. Значит, и осколок бога может стать настоящим. А ещё существуют боги, которых можно воспринять только во сне. Они живут не в яви, а исключительно в сновидениях. Тебе нужно изменить взгляд на этот мир!
— Виртуальная реальность как сон…
Сны не обладают непрерывностью.
Наверное, поэтому Мюриэль назвала сном симуляцию, вырвавшую один отрезок времени и лишённую продолжения до и после.
Она сползла к моему поясу и запихнула осколок в карман.
— Так что забери. Причинность любит возвращаться совершенно неожиданными путями!
Закончив, Мюриэль снова забралась мне на плечо.
Я задал вопрос, который не давал покоя:
— Но Мюриэль, разве мы сами не доказываем, что этот мир — сон?
Мы пришли снаружи. Нас вообще не должно было существовать в этой реальности.
Безкорневое Древо уже заметило противоречие и определило, что мы принадлежим будущему. Продолжись разговор, оно могло добраться и до правды о симуляции.
Мюриэль скрестила лапы и кивнула.
— Верно. Наше присутствие обязательно создаст трещину в этом мире. И первыми её почувствуют божества.
От любого сна однажды просыпаются.
Возможно, разрушение началось в тот самый момент, когда мы вошли сюда.
И потому неизвестное существо вмешалось, чтобы передать нам нечто до полного распада мира.
— Как ни посмотри, времени действительно мало. Давай быстрее доберёмся до Башни рассвета.
Я закрыл глаза и сосредоточился.
Территории божеств в этом мире имели чёткие границы. Подобно Священной горе Первого Небесного Демона, они плохо поддавались моему вмешательству.
В отличие от нейтральной области, туда было трудно распространить синхронизацию подземелья.
Окрестности Башни рассвета тоже относились к таким местам.
— Хм… Придётся телепортироваться как можно ближе, а остаток пути пройти самим.
Я нарочно поднял ману. Почти сразу из ближайших руин донёсся голос:
— Подождите! Пожалуйста, не уходите! Мне нужно с вами поговорить!
Это была та самая женщина, которая давно наблюдала за нами.
Я специально показал, что собираюсь перемещаться, на случай если она решится выйти. Так и случилось.
— Кто вы?
Услышав настороженный вопрос, зеленоволосая женщина в футуристичном технологичном костюме подняла обе руки, показывая, что безоружна.
— Я Аруа Лабиринс, апостол третьего ранга культа Иревалкана! Прошу, не воспринимайте меня как врага!
Апостол третьего ранга… От неё исходила чрезвычайно мощная божественная сила.
По одному лишь объёму она не уступала святой Лаймее. Если к этому добавить благословение бога, сопоставимое со способностью перенесённого, сила женщины должна была соответствовать как минимум исследователю глубоких этажей.
«И это всего третий ранг?»
Похоже, высокой должностью он не считался.
Насколько тогда сильны апостолы второго и первого ранга? А особого?
Теперь я понимал, почему жрецы Безкорневого Древа дрожали, предполагая, что я могу быть апостолом высокого ранга.
Эта эпоха вообще не дружила со здравым смыслом.
Впрочем, после победы над нисшедшим богом третий ранг уже не впечатлял. Я спросил у женщины, представившейся Аруа:
— Что вам нужно? У меня мало времени. Если собираетесь предложить вступить к вам или заключить союз, то из-за моих обстоятельств это бессмысленно. Лучше разойдёмся каждый своей дорогой.
— Что? А… Подождите! Одну секунду! Я только свяжусь с начальством! Правда, одну секунду!
Она поспешила за обломки здания и заговорила в устройство, похожее на рацию.
— Ч-что делать? Он говорит, что по личным причинам не может принять ни предложение о вступлении, ни союз!
[Что? Тогда хотя бы узнай, к кому он принадлежит! Нам нельзя допустить вражды! Чёрт… Почему такое чудовище явилось именно сюда, а не на поле боя? Из-за этой башни у нас и без того еды нет!]
Аруа вернулась и сдержанно спросила:
— Кхм… Простите за нескромность, но к какой силе вы принадлежите? Наш культ хотел бы сохранить с вами добрые отношения.
— Я апостол Церкви Желе. А это её священный зверь.
Я ответил первое, что пришло в голову.
Мюриэль явно захотела возразить против «священного зверя», но, к счастью, промолчала.
Аруа недоумённо наклонила голову.
— Церковь Желе?.. Никогда не слышала. И разве этот пёс не принадлежит Церкви Богини?..
— Волны ведь от Церкви Богини… — тихо пробормотала она.
Я не стал обращать внимания и на ходу сочинил объяснение. Всё равно это не имело значения.
— Вы и не могли слышать о нашем боге. Он — внешний бог, повелитель упругости и тяжёлого дыхания, демонический властитель Хаоса. Обычно не интересуется миром смертных, но на этот раз явился по делу. Теперь мы можем идти?
Аруа уже начала кивать, но внезапно замерла и широко раскрыла глаза.
— Да… Конечно… Что? В-внешний бог?!
Потрясённый крик раздался не только от неё. Похоже, собеседник по рации тоже подслушивал разговор.
[Ч-чёрт… Внешние боги всё-таки вмешались! Тогда понятно, как простой апостол победил сосуд божества! Проклятье… Неужели этому миру тоже конец?!]
Я не понял их реакции. Мюриэль наклонилась к уху и прошептала:
— Тупой человек! Внешние боги — существа за пределами сцены. Они превосходят даже обычные божества!
— Вот как? А чего они тогда так перепугались?
Аруа опустилась на землю и смотрела на меня с ужасом.
«Апостол внешнего бога» звучало внушительно, но не настолько же.
Мюриэль открыла мне неприятную истину:
— Потому что почти каждый мир, в который вмешивался внешний бог, рушился! Ты только что фактически объявил о конце света! А из-за нашей природы они, похоже, действительно тебе поверили!
Понятно. А я-то не знал.
— Но Мюриэль… Мы правда пришли извне. И после нашего появления этот мир действительно начал разрушаться, разве нет?
— Э?..