…С чего это вдруг от меня пахнет самкой?
От столь неожиданной фразы я на несколько секунд растерялся.
«Хм… От меня пахнет самкой… То есть…»
— Луна… Ты хочешь сказать, от меня веет женственностью?..
Возможно, образцом тестостеронового мачо я и правда не был, но всё же…
— Что?.. Н-нет. Просто… это немного странно.
Что именно странно?..
— Кхм… Луна, ты, наверное, из-за недостатка знаний не понимаешь, но у мужчин тоже вырабатываются женские гормоны.
На моё нелепое оправдание Луна ответила другим вопросом, словно речь шла совсем не об этом:
— Да не в том дело… Просто… от оппы пахнет молодой женщиной. Вы с кем-то встречались перед тем, как прийти?
«Молодой женщиной? Неужели на мне остался запах Элизе?»
— Перед выходом пришлось ненадолго зайти к соседке… Но я ведь помылся. Ты всё равно чувствуешь?
Похоже, я сильно недооценивал обоняние зверолюдей. Не думал, что она распознает запах даже после душа.
— Хм-м… Значит, соседка… Хотя откуда у оппы Сучхана взяться девушке? И впредь пусть не появляется.
Пожелание прозвучало крайне едко. Луна явно была не в духе.
— Луна… Я что-то сделал не так?
— Да, сделали. Я больше не могу терпеть, поэтому скорее ложитесь на кровать.
Луна схватила меня за руку и потащила за собой. Против силы зверолюдки я ничего не мог сделать.
…Как и в прошлый раз, я не был уверен, что всё это нормально. Даже если у неё действительно начиналась течка, впускать постороннего мужчину в комнату и часами лежать с ним в обнимку — не слишком ли опасно для её будущего?
— Луна… Я ведь обещал помочь тебе с этой… течкой. Но тебе не кажется, что мы слишком легко к этому относимся?..
Она резко остановилась перед кроватью.
— Почему? Так нельзя?
Может, дело было в течке, но голос Луны оказался неожиданно острым. В комнате будто похолодало.
— Да нет… Не то чтобы нельзя… Просто я подумал, может, есть другой способ. Я ведь обещал помочь, так что помогу с чем угодно, но…
Луна повернулась ко мне. Обычно её взгляд казался мягким, а теперь в нём не осталось ничего.
— Раз уж с чем угодно… тогда просто обними меня. Я разве многого прошу?
…Холодно. За всё время нашего знакомства она ещё ни разу не говорила со мной настолько отчуждённо.
Что я сделал не так?..
Она и без того сейчас особенно чувствительна. Может, я слишком долго мялся и окончательно вывел её из себя?
Не понимаю. Женские чувства для меня — сплошная загадка.
На каком слове я нажал не ту кнопку?
Извиняться, даже не поняв причину обиды, казалось плохой идеей. Я пытался подобрать ответ, но Луна не дала мне времени.
— Значит, оппа тоже такой? Как и все остальные, думаете, что я проклята? Или просто притворялись, будто вам всё равно, а на самом деле моё тело настолько мерзкое, что вы даже прикасаться не хотите?
— Что?.. Н-нет. Я лишь переживаю, что могут возникнуть проблемы. Если мы каждый раз будем справляться так… вдруг случится что-нибудь и твоя репута…
Луна перебила меня, выплёскивая накопившуюся обиду:
— Почему? Думаете, проклятие передастся, если меня обнять? Вы тоже верите в этот бред? Или теперь решили, что я вам всё-таки не подхожу?
Невозможно было понять, плачет она или смеётся.
Мне вдруг показалось, что мы подошли к развилке. Пока я осторожно выбирал слова, Луна резко сорвала с себя верхнюю одежду.
Под длинными рукавами и бинтами, которые она носила на улице, скрывались ожоги.
Страшные следы покрывали почти всё тело.
Я не мог даже представить, сколько боли она перенесла за десять лет.
— Смотрите! Вот она я. Несмываемые ожоги. На улице меня сторонятся, будто я заразная. Ни семьи, ни денег — ничего, кроме этого уродливого тела. Оппа правда, искренне верит, что я смогу встретить кого-то другого и жить как обычная женщина?
Голос дрожал. Каждым словом она будто сама расковыривала старые раны.
— Луна… Я не считаю тебя проклятой. В прошлый раз ведь обнял. И по-моему, ты вполне…
— В прошлый раз? Тогда вы могли ещё не знать слухов о проклятии! Вы ведь только недавно перенеслись! А обняли… наверное, просто пожалели несчастную! Если всё так… лучше бы вообще не были со мной добры… Я изначально… должна была умереть в тот день…
Она смотрела мне в глаза и плакала, но губы продолжали дрожать в улыбке. Этот жуткий контраст выглядел пугающе нестабильно.
Неужели я слишком многое принимал как должное? Нельзя было прожить столько лет в погибающем мире и остаться совершенно здоровой.
…Луна выглядела слишком нормальной, поэтому я не замечал.
Наверняка все эти годы она жила под чудовищным давлением. В церкви её считали пациенткой, снаружи — больной и опасной. Она была полностью изолирована.
Насколько я знал, даже друзей у неё не было.
А потом появился я. Мы сблизились, и она стала слишком сильно от меня зависеть.
Мне всегда казалось, что человек становится наиболее уязвим не тогда, когда остаётся один, а когда у него появляется тот, на кого можно опереться.
Тот, кто живёт в одиночку, вынужден быть сильным — или хотя бы казаться таким. Любую угрозу приходится встречать самому.
Поэтому слабость не показывают до последнего. Открытая рана превращается в уязвимое место.
Самостоятельность мучительна, но она даёт ощущение контроля и становится опорой для самоуважения.
Зависимость же означает отдать другому часть своих чувств, спокойствия и даже выживания.
Страх, что человек не оправдает надежд или однажды уйдёт, создаёт новую уязвимость — ту, которой в полном одиночестве просто не существовало.
Получается, моё появление пробило дыру в плотине, которую Луна строила десять лет.
Я не знал точной причины. Но определённо задел что-то внутри неё, и теперь через эту трещину хлынули все накопленные чувства.
— …Простите, оппа. Сегодня вам лучше уйти.
В конце концов Луна попросила меня покинуть комнату.
Слёзы уже остановились, но вместе с ними из её взгляда будто вытекли и остальные эмоции. Глаза опустели.
Если сейчас уйти, наши отношения, возможно, уже никогда не восстановятся.
— …
Я медленно протянул руки и обнял Луну.
Разумеется, после такого опоздания она ответила холодно:
— Уже не надо. Просто уйди… те!
Не обращая внимания на сопротивление, я бросил её на стоявшую рядом кровать и навис сверху.
Тут же мягко плюхнулось тело.
— …Оппа?
— Не двигайся.
На Луне осталось только нижнее бельё. Я начал один за другим облизывать шрамы на открытой коже.
— О-оппа! Что вы делаете?! Ах!..
Ключица, плечо, предплечье, запястье, пальцы.
— Н-не думайте, что этим!.. Кх…
Низ живота, область вокруг пупка, бок, солнечное сплетение.
— У-у-у…
Затем я поднялся выше: шея, нижняя челюсть и ожог, пересекавший лицо.
— …
Пока я касался губами каждого шрама на её верхней половине тела, Луна постепенно замолчала.
Кожа покраснела сильнее, чем когда-либо прежде.
Я медленно приподнялся и встретился с ней взглядом. Глаза Луны сильно дрожали, но уже не были пустыми.
Теперь с ней можно было поговорить.
— Луна.
— …Да.
— Для начала проясним недоразумение. Я избегал объятий не потому, что ты мне неприятна. Всё дело исключительно в законах моей родины.
Луна тихо переспросила, явно ничего не понимая:
— В законах?..
— Да. У меня на родине, если обнять женщину, которая не является родственницей или девушкой, можно разрушить себе жизнь. Это не просто физический контакт, а объятие с риском для общественной жизни.
— Нужно рисковать жизнью, чтобы просто кого-то обнять? Не бывает таких миров…
…На самом деле при особом невезении достаточно задеть рукав, оказаться на одном маршруте или даже ни разу не увидеться лично — и всё равно можно попасть. Конечно, это зависело от случая, а самые громкие истории происходили с людьми, которым не повезло сразу во всех отношениях. Луне объяснять такие детали незачем.
«Простите, земляки. Но ведь я не совсем соврал».
— Я и сам хотел бы, чтобы это было неправдой. Просто после переноса прошло не так много времени, и правила родного общества всё ещё сидят во мне.
К счастью, Луна хотя бы сделала вид, что поверила моему жалкому оправданию.
— Вот как… Значит… я настолько д-дорога вам, что вы готовы рискнуть жизнью и обнять меня?
— Да. Дорога.
После уверенного ответа Луна отвела взгляд.
— П-правда?.. Хм…
Я слез с неё и сел на край кровати.
Через несколько мгновений за спиной раздался тихий голос:
— Простите. Я выглядела жалко, да?
— Я понимаю. Тебе все эти годы было очень тяжело.
Даже в современном обществе у людей иногда внезапно случались срывы. Что уж говорить об этом месте?
Не так уж редко всё накопленное годами прорывается в один момент.
«А Луне даже некуда было выплеснуть стресс».
Когда она немного успокоилась, то начала рассказывать, что именно её задело.
— Наверное, я почувствовала себя преданной из-за вашей лжи. Простите…
— Что?
В смысле? Какой ещё лжи?
— Когда я тебе соврал? Не припоминаю.
— О женщине, которую вы назвали просто соседкой. Запах въелся настолько сильно, что между вами не могло ничего не быть. Если он идёт от груди… значит, она долго прижималась к вам именно там. Обычно так бывает только с девушкой…
…Она по одному запаху восстановила всю ситуацию?
— Мы правда вообще не встречаемся! Если уж определять наши отношения, то она преподаватель, а я ученик… Или палач и жертва.
Поскольку я ещё ничему не научился, второй вариант звучал точнее.
Я собирался придумать более убедительное объяснение, но Луна вдруг сказала:
— Я верю.
Она уже сидела рядом и мягко улыбалась мне.
…Похоже, Луна действительно полностью успокоилась.
Но раз уж заговорили о лжи…
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Луна. Ты ведь тоже мне соврала?
— …
Она ничего не ответила и просто ждала продолжения. Не пыталась притворяться, будто не понимает.
— Никакой течки у тебя нет, верно?
— Да.
Так я и думал. Раньше ещё сомневался, но после сегодняшней реакции всё стало ясно.
Тогда…
— Значит, я тебе нравлюсь?
— …Да. Нравитесь.