На поле боя остался отпечаток исполинской звериной лапы — глубокий шрам от [Низшего Харибо-шага Небесного Демона].
Одним ударом я полностью уничтожил одну особь катастрофического класса, у двух других стёр половину тела, а высокую башню Колыбели Хаоса превратил в рваную груду плоти, истекавшую жидкостью.
Но всё ещё не закончилось.
Настоящее тело Колыбели скрывалось под землёй. Мясная башня была лишь вершиной айсберга — это мы знали ещё по совещаниям.
Я оглядел разрушения.
— Не думал, что смогу выдать такую мощность…
Клинья стали лучше и многочисленнее, но главным было другое: за последнее время контроль над силой вырос почти в геометрической прогрессии.
Я даже не представлял, сколько энергии прежде оставлял неиспользованной.
Шевель.
— …
Две особи, потерявшие половину тела, всё ещё жили. Из исчезнувших участков высовывались похожие на щупальца отростки, пытаясь запустить восстановление.
Чудовища катастрофического класса обладали невероятной живучестью. Если враг не исчез полностью, как крабоподобная особь под прямым ударом, расслабляться было нельзя.
— Похоже, пора удирать.
Все клинья разрушились. Моей собственной огневой мощи хватало максимум на уровень высшего этажа, а этого было недостаточно, чтобы окончательно прикончить даже искалеченных врагов.
И всё же результат превосходил ожидания.
Тангл.
Влияние Харибо-шага ещё оставалось на земле и продолжало давить на чудовищ. Невидимое желе мешало регенерации.
Со временем оно исчезнет, и восстановление возобновится.
В этот момент Гигатрон спустился с неба, держа Ккоманги.
Гигатрон › Органика, ты цел?
— Хек-хек.
— Зачем ты спустило Ккоманги? Здесь опасно.
Она требовалась поблизости, чтобы доставать из подземелья чёрные клинья, поэтому я взял её с собой. Но опускать на землю не собирался.
Гигатрон › Ты уничтожил всё вокруг. Я просканировал район перед посадкой.
Даже так рисковать было незачем.
Гигатрон приземлился и отпустил Ккоманги.
— Хек-хек.
Я указал на дёргающихся врагов.
— Гигатрон, можешь их добить?
Гигатрон › Посмотри на моё тело. Похоже, что могу?
Сейчас он был обычным робопсом размером с Ккоманги. Не выглядело так, будто из такой оболочки можно выжать нужную мощность.
— Тогда уходим, пока есть время…
Шевель.
Полуразрушенное чудовище внезапно забилось в бешенстве.
— Что ещё?
Оно вздымало облака пыли и выбрасывало из-под панциря сильнейшую кислоту, расплавляя всё вокруг.
Ш-ш-ш-ш!
Я хотел схватить Ккоманги и взлететь, но её рядом не оказалось.
— Куда она делась?!
Гигатрон › Подожди, органика. Что это?
Он указал лапой в кислотный туман.
Маленькое желейное тело прилепилось к ране буйствующего чудовища.
— Ккоманги!
Я рванул к ней, но Гигатрон перегородил путь.
Гигатрон › Успокойся! Даже с барьером ты в нынешнем состоянии не пройдёшь через этот туман. Сначала посмотри, что делает желатиновая форма жизни!
Я заставил себя остановиться.
Лизь-лизь.
Ккоманги облизывала рану.
Язык вращался, словно пропеллер. Плоть чудовища быстро растворялась и втягивалась в её пасть.
— Ки-и-и-и!
Враг словно испытывал настоящий ужас от того, что его тело пожирают. Он изо всех сил бился о землю, вызывая землетрясение, и непрерывно выпускал кислотный туман.
Тангл. Тангл.
Желе поглощало каждый удар. Кислота тоже не причиняла ему вреда.
Я отступил за пределы облака и потрясённо наблюдал.
— Желе Ккоманги устойчиво к кислоте?!
Когда Айша рассказывала, что Ккоманги выдержала обстрел Инфернии, я ещё сомневался. Но теперь она спокойно переносила даже это.
Гигатрон тоже не верил глазам.
Гигатрон › Нелепое существо.
Ккоманги была живым подземельем. Внутри неё хранились факторы множества чудовищ: драконов, извергавших сверхгорячее пламя, гидр с сильнейшей кислотой и многих других.
Возможно, желе, содержавшее таких существ, естественно приобретало сопротивление огню и кислоте.
Но дело было не только в этом.
Её тело хранило мою божественность.
Чтобы выйти за пределы смертного, божественность была необходима. Ккоманги — внешний терминал с огромным запасом этой силы — сама стояла ближе к трансцендентному существу, чем к обычному слайму.
Она достигла такого уровня, что могла односторонне пожирать создание с тем же свойством Хаоса.
— Кх-р-р…
Лизь-лизь.
Половина гигантской многоножки уже растворилась. Она больше не могла сопротивляться и лишь слабо дёргалась.
Маленькая желейная собака превращала в жидкость существо в сотни и тысячи раз крупнее и всасывала его, как пылесос.
Настоящий космический ужас.
— Хотя именно так слаймы обычно и питаются…
Не прошло и десяти минут, как Ккоманги полностью поглотила многоножку.
Гигатрон скрестил лапы.
Гигатрон › Безумие. Всё это время ты выращивал настолько опасное существо? Если оно станет врагом органики, мир погибнет. Или слаймы захватят планету и установят власть.
— Наша Ккоманги слишком глупая для мирового господства.
К счастью или к несчастью, её разум оставался собачьим и не достиг трансцендентного уровня.
— Хек-хек.
Она довольно облизнула пасть.
Теперь мы точно знали, что Ккоманги способна добивать полумёртвых врагов катастрофического класса.
Оставалось воспользоваться этим.
— Ккоманги, смотри! Съешь и того!
— Хек-хек!
Я указал на звероподобную особь, которая пыталась уползти. Левая половина исчезла, правая превратилась в лохмотья. Сопротивляться она уже не могла и лишь жалобно заскулила, становясь следующей трапезой.
— Неужели можно просто выпустить Ккоманги на поверхность, и она съест всех чудовищ?
Гигатрон › Глупая органика, говори разумные вещи. Она не сможет так пожирать здоровых противников.
— Наверное…
— Хек-хек.
Точно только полумёртвых?
Я несколько секунд подозрительно смотрел на неё.
— Интересно, как дела на других фронтах.
Гигатрон › Никаких аномалий не зафиксировано. По связи тоже ничего серьёзного…
БУ-У-УМ!
На четырёх фронтах поднялись столбы искажённой энергии.
Гигатрон › …пока не было.
— Как всегда, легко не получится.
Вероятно, это снова была обратная волна причинности. Стоило двум — нет, уже трём — особям погибнуть, как сложность мгновенно выросла.
Принцип напоминал моё собственное стремительное усиление.
Хотелось воспользоваться тем, что Колыбель осталась без охраны, но размер скрытого под землёй тела был неизвестен. Если она породит нового врага катастрофического класса, без клиньев я ничего не смогу сделать.
Ккоманги тоже не проявляла аппетита к Колыбели. Значит, съесть её было нельзя.
Здесь нам больше нечего делать.
— Ккоманги, ко мне!
— Хек-хек!
Я забрал её и вместе с Гигатроном полетел к ближайшему фронту.
* * *
Незадолго до этого на востоке солдаты Армии освобождения окружили разбитого земляного дракона и растерянно смотрели на полумёртвое тело.
По плану чудовищ действительно собирались разделить и принять на отдельных фронтах.
Но никто не ожидал получить противника в таком состоянии.
— Гр-р-р…
Он едва дышал. Обычное создание Хаоса должно было двигаться даже с такими ранами: сама его структура отличалась от живого организма.
Однако нынешний враг словно получил страшный удар не только по плоти, но и по чему-то более глубокому.
— Если честно, он и без нас скоро умрёт.
— Нам почти нечего делать.
— Кто мог представить, что одна атака превратит особь катастрофического класса в это?
Солдаты готовились отдать жизни в последней битве, но вид беспомощного врага заставил их расслабиться.
Каин рявкнул:
— Собрались! Это чудовище! Не давайте ему восстановиться! Хотите снова потерять товарищей из-за собственной глупости?!
Люди мгновенно пришли в себя и обрушили на тело мечи, стрелы и заклинания.
Десять минут непрерывного огня превращали плоть в лохмотья, не оставляя ей времени на регенерацию.
— Упрямое.
Тело было разрушено настолько, что уже не могло двигаться. Но жизнь всё ещё не исчезла.
Этого ожидали. Опыт давно показал: особи катастрофического класса не умирают легко даже в предсмертном состоянии.
Однако конец приближался. Если у противника не было особого механизма вроде Нихилуса, ещё десять минут должны были стереть каждый кусок плоти.
Каин тоже время от времени выпускал кровавую энергию меча.
Внезапно среди взрывов он заметил чёрное марево. Оно возникло не от союзных атак.
— Что ещё за…
Дымка появлялась всё чаще, а затем начала взрывно увеличиваться.
— Всем прекратить огонь! Приготовиться к внештатной…
Вспышка.
Разросшееся марево исторгло чёрный свет, и весь восточный фронт утонул во тьме.