— И почему мы забираемся всё дальше в глушь? Брат Чжисинь точно едет на работу?
Цзи Чжилэ осматривала проносящиеся мимо пейзажи: под покровом снега домов становилось всё меньше, а деревьев — всё больше.
Она и так предполагала, что нынешнее место работы Цзи Чжисиня не чета семейным предприятиям, но никак не ожидала, что оно окажется в такой глухомани.
Цзи Чжицину это тоже казалось абсурдом:
— Ноги брата Чжисиня исцелились, и отношение клана к нему явно изменилось, но он всё равно настоял на том, чтобы приехать в Яогуан и следовать за дядей Фэймином. Я-то думал, здесь и впрямь есть что-то невероятное.
Цзи Чжилэ хмыкнула:
— Да чему тут взяться, в этой глуши? Как бы дядя Фэймин не запудрил брату Чжисиню мозги, все же помнят, что старик — бывший посланник богов. Вот только новоявленное Дитя давно выбрало дядю Фэйчэня, так что время дяди Фэймина ушло.
В те годы, когда Цзи Фэймин был посланником богов, у них редко выдавалась возможность с ним увидеться.
Даже если и удавалось, то лишь издалека — приблизиться к нему было совершенно невозможно.
В прошлом поколение клана Цзи относилось к нему со смесью любопытства и благоговения.
Когда Цзи Фэймина избрали на эту роль, отвергнутым кандидатам оставалось лишь вернуться в клан. Одни покорились воле семьи и стали обычными клерками, работающими от звонка до звонка, другие продолжили идти по стопам богов.
Но какой бы путь они ни выбрали, по праздникам Цзи Чжисян и остальная молодежь всегда могли с ними встретиться и поболтать.
И лишь статус посланника богов оставался недосягаемым.
Боги внезапно пали, посланник богов словно сошел со своего пьедестала, и в тени начали зарождаться весьма щекотливые мысли.
Значительная часть клана считала: раз древние боги пали именно в эпоху Цзи Фэймина, значит, он не исполнил свой долг должным образом.
Под влиянием всё более очевидного недовольства старейшин клана отношение молодежи к бывшему посланнику сменилось на пренебрежительное и настороженное.
А когда Цзи Фэйчэнь нашел Дитя, долго подавляемые эмоции словно наконец нашли выход.
И стар и млад начали в открытую выражать недовольство Цзи Фэймином.
Цзи Чжисян показалось, что они подобрались слишком близко. За городом машин стало меньше, и она не удержалась:
— Осторожнее, не попадитесь им на глаза.
Цзи Чжисинь бросил взгляд в зеркало заднего вида и слегка нахмурился:
— Кажется, за нами хвост.
Обычно Цзи Фэймин отправлялся на торговую улицу раньше Цзи Чжисиня, но сегодня он ехал впереди. На пассажирском сиденье у Цзи Чжисиня сидела Цзи Фэйжун.
Услышав это, она посмотрела назад:
— Эта машина кажется знакомой.
Знакомой — это слабо сказано: еще в гараже, мазнув взглядом, она приметила авто похожего цвета и марки.
Цзи Фэймин нахмурился еще сильнее. Он уже догадался, кто это, но здесь было негде припарковаться.
— Мам, позвони Цзи Чжисян, скажи им возвращаться.
Цзи Фэйжун всё поняла, и лицо её помрачнело.
Набирая номер, она не стала сдерживать раздражение в голосе.
У этих юнцов совершенно нет манер!
Как только звонок завершился, Цзи Чжисинь снова посмотрел назад: преследователи сбросили скорость, видимо, собираясь найти место для разворота.
Получив холодную отповедь от Цзи Фэйжун, Цзи Чжисян и остальные не посмели продолжать слежку.
Цзи Чжисян тихонько упрекнула Цзи Чжицина за то, что тот ехал слишком близко. Тот возмутился и не удержался от огрызаний.
Атмосфера в машине стала напряженной, запахло порохом.
Внезапно завыл ледяной ветер вперемешку со снегом. Порыв был таким сильным, что Цзи Чжицину показалось, будто машину даже протащило немного вперед.
Снег резко усилился, и буквально через пару десятков секунд впереди уже ничего не было видно.
— Что происходит? — с тревогой спросила Цзи Чжилэ.
Странный шум стих быстро. Примерно через десять секунд видимость пришла в норму.
— Посмотрите в окно! — громко воскликнул Цзи Чжицин.
После ночного снегопада скалы, деревья, трава на обочинах, дорожные ограждения и знаки и так были укрыты толстым слоем снега.
Но после того порыва всё снаружи покрылось льдом.
Деревья и сухая трава словно облачились в ледяной панцирь, даже лежать на них снег оказался скован. Время как будто застыло.
Странно было лишь то, что сама дорога не обледенела.
Черный седан обогнал их и умчался вдаль.
Цзи Чжисян хлопнула по дверце машины:
— Это машина дяди Фэйчэня! Вчера они выезжали на ней же, и номера совпадают.
Не раздумывая, Цзи Чжицин рефлекторно бросился в погоню.
Тем временем Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь уже прибыли на торговую улицу. На парковке уже стоял черный «Бентли».
Его кузов был припорошен снегом — видимо, машина стояла здесь давно.
Заметив взгляд Цзи Фэйжун, Цзи Чжисинь пояснил:
— Фу Чи тоже здесь. Его смена начинается раньше нашей.
Обычно он работал с полуночи до утра.
Цзи Фэйжун удивилась:
— Тот самый клан Фу?
Цзи Чжисинь кивнул.
Цзи Фэйжун на секунду опустила глаза в задумчивости, затем подняла голову и огляделась.
Как бы она ни пыталась представить это раньше, ей и в голову не приходило, что Цзи Фэймин и её сын работают в таком месте.
Этот район и эти странные магазинчики вызывали у неё смутное чувство чего-то необычного.
Сильного страха не было, просто её прежние подозрения подтвердились.
Тот, кто вылечил ноги Чжисиня, несомненно, принадлежал к существам по ту сторону.
Теперь Цзи Фэйжун большего и не желала.
Пережив пять лет полного отчаяния, сейчас, чем бы Цзи Чжисинь ни захотел заниматься, она не станет стоять у него на пути.
Она развернулась к заднему сиденью, собираясь достать привезенные подарки.
Цзи Фэймин уже приступил к работе.
Утро было для него самой горячей порой.
Сначала он забирал ингредиенты из маникюрного салона и Магазинчика пушистиков, сортировал их и развозил в закусочную и обратно в магазинчик. Затем забирал упакованные товары из закусочной и доставлял в салон, а оттуда, после проставления печатей, вез блайнд-боксы в соответствующий магазин и помогал выставлять их на витрины.
Когда он заканчивал, наступало время завтрака, и он разносил еду по всем заведениям.
Цзи Чжисинь, объясняя всё это матери, предположил, что Лу Яо сейчас, скорее всего, в кинотеатре. Он предложил Цзи Фэйжун подождать в офисе, пока сходит за владелицей.
Цзи Фэйжун мысленно ахнула: Цзи Фэймин работает простым курьером!
Это… несколько расходилось с её представлениями.
Она не удержалась и взглянула на сына:
— А ты? Что конкретно ты здесь делаешь?
Увидев, как мать пытается сохранить лицо, Цзи Чжисинь улыбнулся:
— Моя основная должность — оператор на телефоне. Работа довольно простая и однообразная, но при этом весьма интересная. Поскольку у нас есть свой кинотеатр, в свободное время приходится заниматься вопросами авторских прав. Сейчас за это отвечаем мы с Фу Чи.
Он говорил об этом совершенно естественно, без капли смущения.
Цзи Фэйжун тоже заметила огромную вывеску кинотеатра и втайне выдохнула: если есть коммерческие переговоры, значит, сын не растерял навыки, которые в него вкладывали столько лет.
Вот только ни одно из заведений, открытых в этом захолустье, не выглядело так, будто здесь бывает много клиентов.
В душе Цзи Фэйжун рос интерес к владелице торговой улицы, хотя внешне она этого не показывала.
Цзи Чжисинь ушел и как в воду канул.
Вскоре появились Гао Сы, Гао Мэн и Лю Тан. Увидев в офисе постороннюю, они немного удивились.
В кинотеатре Лу Яо как раз обсуждала рекламные проекты с несколькими управляющими из Великой У.
Недавно кинотеатр претерпел модернизацию — надстроили третий этаж.
Там разместились не новые зрительные залы, а съемочный павильон для производства рекламы.
Слава Фу Чи постепенно росла. Любой рекламный ролик, снятый и смонтированный им, после показа в кинотеатре неизменно становился хитом.
Этот новый и эффективный способ продвижения вызвал ажиотаж в Лянцзине. Лавки, уже вкусившие плоды успеха, не желали останавливаться и заказывали новые ролики, а те, кто еще не успел сняться, отчаянно пытались протиснуться в очередь. Каждый день кинотеатр осаждали толпы купцов.
Сейчас краткосрочная прибыль от рекламы даже превышала доходы от проката фильмов.
Двое младших номеров из павильона Линсяо — Ии и Тай Эр, — которые присоединились к команде последними, напросились в ученики к Фу Чи и теперь осваивали съёмку рекламы и короткометражек на оборудовании.
Фу Чи воспитывал их как своих преемников в рекламном отделе: они были юны и полны энтузиазма.
И пусть они пока делали лишь первые шаги, Фу Чи не сомневался, что сделает из них первоклассных рекламщиков.
Ку Ба в свободное время тоже приходил на третий этаж послушать уроки.
В этот раз они сотрудничали со старыми знакомыми: чайная «Чуньси» по соседству захотела снять новый ролик, так что обсуждение прошло быстро.
Стороны обменялись идеями, подписали договор, и на этом дело закончилось.
Спустившись с третьего этажа, Лу Яо заметила в фойе Цзи Чжисиня и поспешила к нему:
— Доброе утро.
Вчера вечером он написал ей, что его мать хочет нанести визит.
Лу Яо не увидела в этом проблемы и согласилась.
Однако она не ожидала, что гости приедут так рано. Бросив приветствие Фу Чи, она вместе с Цзи Чжисинем вышла на улицу.
Оказавшись снаружи, Лу Яо поежилась и потерла плечи:
— Мне кажется, или стало холоднее, чем утром?
В офисе Цзи Фэйжун беседовала с Гао Сы и остальными.
Услышав голоса, Гао Мэн поднялась:
— Владелица пришла.
Цзи Фэйжун тоже посмотрела на дверь.
Но Лу Яо и Цзи Чжисинь всё не заходили.
На перекрестке, ведущем к магистрали, неизвестно когда успели припарковаться несколько машин.
Автомобиль Бай И оказался заблокирован снаружи. С трудом свернув на боковую дорогу, она снова наткнулась на препятствие.
Вместе с ней застряла и Чжоу Су на своём электрическом скутере.
У Чжоу Су из транспорта был только скутер. Она накинула на переднюю часть ветрозащитный чехол и неспешно ехала всю дорогу, изрядно наглотавшись холодного воздуха.
Ей хотелось лишь поскорее добраться до магазина, согреться и съесть чего-нибудь горячего, но на перекрестке её путь преградила группа людей в черных костюмах.
Чжоу Су терпеливо объясняла:
— Я здесь работаю.
Бай И тоже вышла из машины и с первого взгляда узнала стоящего у обочины Цзи Фэйчэня. Окинув взглядом окрестности, она заметила вдалеке прячущихся Цзи Чжисян и её компанию. Когда Бай И перевела взгляд обратно, её внимание привлекла фигура беловолосого красноглазого ребёнка, и она слегка замерла.
Невысокий мальчик, окруженный взрослыми, неотрывно смотрел в сторону торговой улицы.
Заметив Бай И, Чжоу Су обрадовалась как спасительнице:
— Бай И, эти люди совсем с ума сошли, перегородили дорогу и не пускают!
Люди в черном поставили одну из машин поперек дороги и никак не реагировали на возмущения Чжоу Су.
Со стороны это выглядело крайне высокомерно.
Бай И потянула её за рукав, не понимая, что происходит.
Ясно было одно: эта толпа из клана Цзи явно отличалась от двух их сотрудников на торговой улице, и настроены они были враждебно.
Сама она принадлежала лишь к побочной ветви клана Бай, и, даже если бы назвалась, её вряд ли бы узнали.
Она узнала стоящую позади молодежь, но момент для приветствий был явно неподходящим.
Цзи Чжисян и остальные тоже узнали Бай И, гадая, что она тут забыла.
В этот момент Лу Яо уже шла в сторону главной дороги.
В толпе Дитя вздрогнуло. Запрыгнув на крышу загородившего проезд седана, оно материализовало в руке серебристое ледяное копье.
Цзи Фэйчэнь изменился в лице:
— Дитя!
Дитя метнуло копье.
*Хрусь!* — раздался звонкий звук, словно что-то треснуло.
Но окружающим показалось лишь, что брошенное копье зависло в воздухе.
*Шух-шух-шух* — сверху донёсся шорох, но, подняв головы, люди ничего не увидели.
Даже снег прекратился.
На торговой улице доставляющий товары Цзи Фэймин вдруг пошатнулся и едва не упал.
Лишь благодаря поддержке Сюэ Гэ он устоял на ногах.
Раскладывающие товар сотрудники испугались и бросились к нему.
Цзи Фэймин оперся на чужое плечо. Его лицо побледнело как бумага. Не тратя времени на объяснения, он быстрым шагом направился к выходу.
Его барьер был разрушен.
Когда преграда пала, Дитя сморщило нос, а затем его лицо просветлело.
Она действительно здесь.
Оно спрыгнуло с машины и быстрым шагом направилось к торговой улице.
Люди клана Цзи, забыв о блокпосте, во главе с Цзи Фэйчэнем бросились следом.
Оставшись без присмотра, Бай И и Чжоу Су тоже пошли к улице.
Цзи Чжисян и остальные скользнули по ней взглядом, но промолчали и поспешили за старшими.
Чжоу Су, обогнув преграждающую дорогу машину на своем скутере, посадила Бай И, и они махом догнали толпу.
— Что за проблемы у этих людей? — проворчала Чжоу Су.
Бай И тоже нахмурилась:
— Большинство в клане Цзи такие.
Чжоу Су не поняла:
— Они все по фамилии Цзи? Значит, они родственники дяди Мина?
Бай И неуверенно ответила:
— Возможно.
Впереди Дитя уже остановилось, издали глядя на Лу Яо.
Цзи Фэйчэнь и его свита замерли позади Дитя. Увидев Лу Яо, они тоже изменились в лице.
Как… как такое возможно? Какое поразительное сходство!
Если не брать в расчет цвет волос и глаз, черты лица Дитя на девяносто процентов совпадали с внешностью стоявшей впереди девушки.
Неужели в мире существует человек, настолько похожий на Дитя?
Подбежавшие Цзи Чжисян и остальные сразу заметили Цзи Чжисиня.
Цзи Чжилэ ахнула:
— Что здесь делает брат Чжисинь?
Только тут все обратили внимание на Цзи Чжисиня, стоявшего рядом с Лу Яо, а следом из здания вышли Цзи Фэймин и Цзи Фэйжун.
Члены клана Цзи переглянулись в замешательстве.
Цзи Фэйчэня внезапно осенило, и его взгляд, устремленный на Лу Яо, изменился. Он пробормотал:
— Это теневая личность Дитя?
Такое поразительное сходство, да еще и в компании членов клана Цзи — сомнений быть не могло.
Но Цзи Фэйчэня привело в ярость то, что Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь посмели укрывать теневую личность. Теперь он понял: барьер на перекрестке, который разрушило Дитя, был делом рук Цзи Фэймина.
Он громко воскликнул:
— Цзи Фэймин! Ты посмел спутаться с теневой личностью?! И даже пытался скрыть её от Дитя!
За его спиной среди членов клана поднялся ропот.
Бывший посланник богов защищает теневую личность?!
Лу Яо обернулась к Цзи Фэймину, полная недоумения:
— Какая еще теневая личность?
В каждом человеке есть светлая и тёмная сторона, и Дитя, еще не ставшее истинным богом, не было исключением.
Теневая личность, говоря простым языком, — это форма, которую принимало зло в сердце Дитя после отделения.
Она полностью наследовала все эгоистичные и злые помыслы оригинала, владела половиной божественной силы и скрывалась в мире, словно тень.
Лишь когда Дитя находило и уничтожало свою тень, убивая собственное зло, божественная сила возвращалась, и оно обретало полноценную божественность.
Выслушав объяснение, Лу Яо со сложным выражением лица посмотрела на Цзи Фэймина и Цзи Чжисиня:
— Вы двое тоже считаете меня этой теневой личностью?
Цзи Чжисинь промолчал, а Цзи Фэймин уныло кивнул.
Увидев фото Дитя несколько дней назад и сопоставив это с ситуацией вокруг Цзи Фэйчэня, он пришел к выводу, что Лу Яо — теневая личность Дитя.
Хотя её характер и поступки вовсе не были такими злодейскими, как описывалось в летописях, у каждого Дитя форма и характер теневой личности могли отличаться.
Возможно, зло теневой личности нынешнего Дитя проявлялось именно так?
Но даже решив, что Лу Яо — тень, Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь поклялись защищать её и даже возвели барьер, чтобы скрыть.
Во взгляде Лу Яо промелькнула беспомощность. Она повернулась к Дитя и стоящим за ним членам клана Цзи:
— Меня зовут Лу Яо, и с самого рождения я обычный человек. Я не та теневая личность, о которой вы думаете. Если у вас нет других дел, прошу вас уйти, мне нужно открывать улицу для клиентов.
Цзи Фэйчэнь обвел взглядом вывески по обе стороны улицы и холодно усмехнулся:
— Какие клиенты в этой глуши? Очередная отговорка. Тебе не сбежать! Твоя судьба, как теневой личности, — пасть от руки Дитя.
Взгляд Цзи Фэйчэня переместился за спину Лу Яо, на Цзи Чжисиня и Цзи Фэймина. Его тон стал ледяным:
— А с вами двумя я разберусь, когда всё закончится.
Заметив стоящую под навесом Цзи Фэйжун, он лишь скользнул по ней взглядом и презрительно фыркнул.
— Кто сказал, что она моя теневая личность? — обернувшись, Дитя нахмурилось и посмотрело на Цзи Фэйчэня. — Отступите все.
Не дожидаясь ответа, Дитя широким шагом направилось к Лу Яо.
Цзи Чжисинь сдвинул брови и молча заслонил Лу Яо собой.
Лу Яо шагнула вперед, обходя его:
— Я в порядке. Лучше присмотри за Сяо Цзи, он сам не свой.
Цзи Чжисинь не шелохнулся.
Лу Яо схватила его за запястье и твердо сказала:
— Я знаю, что делаю.
Только тогда Цзи Чжисинь отступил.
Впереди Дитя ускоряло шаг.
Снег снова пошел, а с Дитём начали происходить метаморфозы.
Оно пришло в повседневной детской одежде, приготовленной кланом Цзи.
Дитя не боялось холода, поэтому на нём были черные спортивные штаны и худи.
Но сейчас эта одежда начала таять, словно снег.
Оно снова приняло тот облик, в котором жило на горе Цяньмэнь: длинный, до самых колен белый халат, из-под которого виднелись такие же белоснежные штанины. Шею обматывал клетчатый шарф, а шло оно босиком.
На левой щеке Дитя проступили пятна, напоминающие соцветия красной сливы, а на коже правого запястья появилось красное родимое пятно в форме кольца.
Из ладони вырвалось кроваво-красное лезвие неправильной формы, словно сотканное из текущей крови. На самом острие зависла капля крови, готовая вот-вот сорваться.
С появлением этого оружия воздух вокруг стал еще плотнее.
Лицо Лу Яо оставалось бесстрастным. Она спокойно смотрела, как оно приближается, и в душе росло странное чувство, будто она ждала его очень давно.
Дитя остановилось в трех шагах от Лу Яо. Радость в его глазах больше невозможно было скрыть:
— Матерь, твое дитя пришло слишком поздно.
«Что?!»
Спокойствие на лице Лу Яо начало давать трещины.
Снег усилился, завыл ветер — ей же просто показалось, да?
— Как ты меня назвал?
Дитя опустилось на одно колено в торжественном, непонятном для Лу Яо поклоне, затем подняло голову, и в его взгляде читалась безграничная преданность:
— Матерь, дитя наконец-то нашло тебя.
Лу Яо и Дитя посмотрели друг другу в глаза. Спустя мгновение она отвела взгляд, деревянно подняла голову, обвела взором членов клана Цзи, заметила стоящих позади Бай И и Чжоу Су, моргнула, повернулась к своим сотрудникам и молча отступила на один шаг, второй, третий, с трудом выдавив:
— Это точно не мой ребенок.
Снег валил хлопьями, вокруг стояла гробовая тишина.
Лу Яо снова посмотрела на ребенка, едва достающего ей до бедра, и яростно замотала головой:
— Это абсолютно точно не мой ребенок!
Она просто физически не могла завести с кем-либо такого ребенка. Хотя оно и вправду было на неё похоже, а цвет волос и глаз недвусмысленно намекал на кое-кого еще.
Но это же полнейший абсурд!
Система, которая почти никогда не видела владелицу в такой панике, злорадно подала голос:
[Разве плохо подобрать Дитя в качестве телохранителя?]
Лу Яо мысленно вздохнула: «Ты точно что-то знаешь. Что не так с этим ребенком?»
Система на самом деле ничего не знала, но, по привычке не желая ударить в грязь лицом, проигнорировала вопрос.
Наблюдать за тем, как владелица трясется от страха, было куда забавнее, чем видеть её обычную невозмутимость и властность.
Но были люди, которых эта сцена шокировала еще больше.
Услышав слово «Матерь», Цзи Фэйчэнь и его свита потеряли способность соображать.
Цзи Фэйчэнь с трудом взял себя в руки, сделал шаг вперед и дрожащим голосом спросил:
— Дитя, что всё это значит?
Дитя всегда рождается от самой природы. Даже в самом безумном сценарии у него не могло быть такой матери.
Отвергнутое Лу Яо, Дитя заметно погрустнело. Его полупрозрачная, словно снег, кожа стала еще бледнее, из-за чего алые пятна на щеке и родимое пятно на запястье запылали еще ярче, соперничая с кровавым клинком в руке.
Дитя повернулось к Цзи Фэйчэню со спокойным взглядом:
— Моя внешность схожа с ликом Матери, ибо я — её дитя. Моя теневая личность не отделилась, ибо я не могу отказаться от жажды убийства. Служить Матери всю жизнь — смысл моего существования и мое самое заветное желание. Ваш клан изначально не имел ко мне отношения, но я вижу, что Матерь всё же избрала некоторых из вас. Она поистине милосердна.
Слова Дитя, словно тысячи крошечных кинжалов, вонзались в сердца членов клана Цзи.
В то время оно просто спало в храме. Услышав зов Матери, оно, естественно, пробудилось.
По нелепой случайности его нашли члены клана Цзи, разбудили, провозгласили дитятей богов и стали ему служить.
Клан Цзи и не подозревал, что с падением древних богов их последний контракт с небесами был расторгнут.
Они просто случайно нашли его.
Но оно не было божеством для всех людей, и не было божеством клана Цзи.
Оно было лишь инструментом для защиты Матери.
Вокруг снова повисла тишина, нарушаемая лишь шорохом падающего снега, от которого в душе становилось тоскливо и тревожно.
Лу Яо подумала, что будь она лет на пять моложе, от таких слов у неё бы в глазах засияли звезды. Но теперь она стала старше и уже не так легко поддавалась эмоциям. Она сильно поджала пальцы ног, сделала глубокий вдох, выдохнула, успокоилась и медленно произнесла:
— Дитя, почему ты так настаиваешь, что ты мой ребенок?
Услышав зов Матери, Дитя внутренне возликовало, смущенно опустило голову, поджав губы, а затем, боясь заставить Лу Яо ждать, осторожно достало из-под клетчатого шарфа кусок бумаги.
Лу Яо взяла его: это оказалась фотография с оторванным уголком, левый край которой был загнут.
Она аккуратно разгладила загнутый уголок и, бросив один взгляд, замерла.
На фото счастливо улыбались в камеру два человека.
Лу Яо долго смотрела на снимок, затем присела на корточки рядом с Дитём:
— А где здесь ты?
Дитя протянуло палец и легонько указало на одно место:
— Я здесь.
Лу Яо внимательно присмотрелась, оцепенела, а затем повернула голову и окинула Дитя взглядом с ног до головы.
Оно уже убрало оружие, красные пятна на лице и запястье тоже исчезли.
В таком виде оно и впрямь было очень похоже на неё.
-----
Утренние события обрушились на всех внезапно и запутанно. Лу Яо, посмотрев на фотографию, увела Дитя с собой.
Она оставила членов клана Цзи и сотрудников в полном недоумении.
Чуть позже она прислала сообщение Цзи Фэймину и Цзи Чжисиню, поручив им принять этих гостей и любой ценой задержать их на торговой улице.
Хотя бы до тех пор, пока она не освободится, чтобы стереть им память, прежде чем отпустить.
Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь переглянулись, их тревога улеглась.
Даже если бы они сейчас попытались прогнать людей из клана, те бы ни за что не ушли.
Кто бы мог подумать, что даже Дитя принадлежит владелице?
На торговую улицу прибыло не так уж много членов клана Цзи — около пятнадцати человек на трех машинах.
Но позже к ним присоединились Цзи Чжисян, Цзи Чжилэ, Цзи Чжицин и остальные, так что в сумме их набралось около двадцати.
После ухода Лу Яо и Дитя они по собственной инициативе отогнали машины, блокирующие проезд, позволив Бай И припарковать свой автомобиль.
Офис сотрудников торговой улицы не мог вместить столько людей, а владелица не хотела занимать другие заведения. Поэтому они открыли пустующее помещение по соседству с офисом, наскоро прибрались там, принесли стулья, подключили электричество, поставили несколько обогревателей и предложили гостям подождать там.
Цзи Фэйчэнь и двое уважаемых старейшин клана разговаривали с Цзи Фэймином и Цзи Чжисинем в соседнем офисе. Цзи Фэйжун была с ними.
Цзи Чжицин, Цзи Чжисян, Цзи Чжилэ, а также прибывшая с Цзи Фэйчэнем Цзи Чжисюнь сидели в новом помещении.
Площадь здесь была большая, но без ремонта. Внутри было зябко и пусто, оставалось только греться у обогревателей.
Молодежь клана Цзи сидела в кругу, лица у всех были сложные, но хуже всех выглядела Цзи Чжисюнь.
Пару месяцев назад, прислуживая Дитя, она так задрала нос, что в общем чате открыто и завуалированно насмехалась над братом Чжисинем. Кто же знал, что он вместе с дядей Мином тайно служит матери Дитя в Яогуане!
А сама мать Дитя... это вообще не укладывалось в голове.
Девушка выглядела моложе их самих, была обычным человеком, а Дитя почитало её как мать!
В душе каждого бушевала буря эмоций.
Цзи Чжилэ, не умеющая держать мысли при себе, потерла руки:
— А брат Чжисинь всё-таки самый крутой в нашем поколении.
Пролежал пять лет парализованным дома, а как вышел в свет — снова обошел их всех.
Цзи Чжисюнь презрительно скривила губы, но промолчала.
Цзи Чжисян ткнула локтем сидящего рядом Цзи Чжицина:
— На что ты там уставился? Скажи хоть что-нибудь.
Цзи Чжицин отвел взгляд:
— Я просто смотрю на вывески. На всех написано имя «Лу Яо». Эта девушка сказала, что ей нужно открывать улицу для клиентов, но прошло уже полдня, а никого нет. Вам не кажется это странным?
Цзи Чжилэ подхватила:
— Кстати, летом дядя Мин просил у клана людей. Как думаете, они ещё набирают сотрудников?
В глазах Цзи Чжисюнь мелькнуло презрение:
— Ты что, реально хочешь здесь работать?
Цзи Чжилэ пожала плечами:
— Но ведь Дитя останется здесь.
Цзи Чжисюнь закатила глаза:
— Это ещё бабушка надвое сказала. Как дядя Фэйчэнь и остальные позволят Дитя остаться в таком месте? Если оно так привязано к этой девице, клан просто выкупит эту улицу и заберет их обоих в Тяньцзи.
Утром Цзи Чжисян и двое других уже получили нагоняй от Цзи Фэйжун, а после недавней сцены поняли, что Дитя ни в грош не ставит дядю Фэйчэня. Зато дядя Мин и брат Чжисинь явно на хорошем счету у девушки, которая нравится Дитя. Поэтому они не спешили соглашаться с Цзи Чжисюнь.
Цзи Чжисян задумчиво сказала:
— Брат Чжисинь слишком умен, чтобы оставаться здесь просто так. Вспомните: поначалу они приняли эту девушку за теневую личность Дитя и готовы были пойти против него ради её защиты. Всё это не так просто.
Цзи Чжицин и Цзи Чжилэ кивнули.
Цзи Чжисюнь, лишившись привычного авторитета в компании, чуть не задохнулась от злости, но сделать ничего не могла.
Тут Цзи Чжисян вспомнила:
— Кстати, вы заметили? Кажется, здесь была кто-то из семьи Бай.
Цзи Чжицин кивнул:
— Бай И, кажется? Видел её как-то на банкете. Недавно слышал, что семья устроила её на какую-то работу... Выходит, сюда.
Цзи Чжилэ добавила:
— Я видела, как она зашла в здание напротив, где вывеска «Репетиторский центр». Она тут репетитором работает?
Пока молодежь болтала о своем, взрослые, сидевшие неподалеку у обогревателей, переглядывались, прислушивались к их разговору и мотали на ус.
В соседнем кабинете Цзи Фэйчэнь и двое старейшин со сложными лицами смотрели на Цзи Фэймина.
Один из старейшин произнес:
— Фэймин, раз ты нашел теневую личность Дитя, почему не сообщил клану?
Это было прямое обвинение. Дитя уже само сказало, что Лу Яо — не теневая личность, но они упрямо не желали этого признавать.
Сам не зная почему, Цзи Фэймин вдруг почувствовал страшную усталость.
Слова Дитя были предельно ясны: клан Цзи лишился благосклонности богов.
Но эти люди вели себя так, словно оглохли.
Возможно, прошло слишком много времени. Клан Цзи пользовался столькими привилегиями, что в бесконечной череде лет утратил всякое благоговение.
Высокомерие, словно вши, расползлось по старому, прогнившему, но всё ещё роскошному наряду клана Цзи.
Цзи Чжисинь, видя, что дядя Мин не в настроении спорить, хотел было вмешаться, но другой старейшина его опередил:
— Чжисинь тоже хорош! Столько времени провёл здесь и ни словечка не передал. Клан вас воспитывал не для того, чтобы вы работали на чужаков!
Цзи Чжисинь промолчал.
На какое-то время в офисе повисла тишина, лишь через стекло было видно, как команда монтажеров усердно работает.
Они опустили маленькие бамбуковые жалюзи, скрывшись от посторонних глаз.
К счастью, стеклянные перегородки обладали звукоизоляцией. Монтажеры не слышали разговоров снаружи, а снаружи не было слышно стука их клавиатур.
Фу Чи, получив сообщение от Лу Яо, вышел и удивился, увидев людей из клана Цзи.
Но его это не касалось. Он постучал в дверь офиса, бросил взгляд на Цзи Чжисиня, кивнул Цзи Фэйжун и обратился к Цзи Фэймину:
— Дядя Мин, владелица боится, что вы заняты, и просила меня забрать завтраки.
Цзи Фэймин встал:
— Возвращайся к работе, я сам. Здесь и Чжисиня хватит.
Фу Чи не стал настаивать и вернулся в кинотеатр.
Цзи Фэйчэнь сидел в глубине комнаты. Через стекло он видел, как Цзи Фэймин перешел улицу, постучал в дверь закусочной. Дверь приоткрылась, кто-то что-то ему передал, и в мгновение ока предмет исчез.
Затем Цзи Фэймин обошел все заведения по очереди, вернулся в офис, отдал завтраки трём монтажерам и только после этого сел на место.
Цзи Фэйчэнь спросил:
— Что ты сейчас делал?
Цзи Фэймин пожал плечами:
— Работал.
Именно за это Цзи Фэйчэнь его и ненавидел: он всегда говорил и действовал прямолинейно, без капли житейской хитрости.
Они были двоюродными братьями, и в прошлом оба имели шанс предстать перед богами.
Но Цзи Фэймин, несмотря на высокий талант, не пользовался авторитетом среди братьев. Он был слишком простым, скучным, читался как открытая книга, да еще и обладал непомерной гордыней.
Многие его терпеть не могли.
А он, казалось, этого даже не замечал.
Но в тот год именно Цзи Фэймин был избран посланником богов.
И неважно, любили его раньше или ненавидели — теперь все смотрели на него только с трепетом и почтением.
Времена изменились, древние боги внезапно пали.
Цзи Фэймин лишился должности, а Цзи Фэйчэнь нашел новое Дитя.
Цзи Фэйчэнь думал, что теперь-то настал его черед блистать.
Но в итоге оказалось, что он снова проиграл.
Неужели богам нравятся только дураки?
Цзи Фэйчэнь кипел от гнева.
Цзи Фэймин же ломал голову над тем, как выпроводить двух стариков, чтобы обсудить с Цзи Фэйчэнем дальнейшие действия наедине.
Лу Яо велела стереть память всем, кого привел Цзи Фэйчэнь, но без его содействия это будет непросто.
Рядовым членам клана память можно и стереть, но Цзи Фэйчэнь должен знать правду.
Дитя сказало, что их клан утратил покровительство богов.
А кто такая Лу Яо? Не теневая личность, но даже Дитя готово ей повиноваться.
Цзи Фэймин понимал: что бы ни случилось дальше, клан Цзи не может жить по-старому.
Они с Чжисинем останутся на торговой улице, но кто-то в клане должен знать правду и направить семью по новому пути.
Возможно, это шанс начать жить как обычные люди.
Придя к этому выводу, Цзи Фэймин попросту позвал Цзи Фэйчэня выйти на пару слов.
Цзи Чжисинь тем временем отбивался от старейшин и пытался успокоить Цзи Фэйжун.
Но Цзи Фэйжун лишь покачала головой, показывая, что всё в порядке. В её глазах сиял свет, которого Цзи Чжисинь никогда прежде не видел.
— Что такое? — удивился он.
Цзи Фэйжун покачала головой, не в силах сдержать улыбку:
— Я всегда считала, что всё это служение богам — полная чушь, которой твой дядя пудрит людям мозги. Но, кажется, клан Цзи и впрямь когда-то служил богам.
С самого детства Цзи Фэйжун не питала иллюзий по поводу служения. В юности она преуспевала в учебе, а повзрослев — в бизнесе.
Столь огромный клан не мог бы выжить лишь на фантазиях этих мужчин. Его на своих плечах тащили «заурядные» члены семьи, и Цзи Фэйжун была среди них одной из лучших.
Несколько лет назад, когда Цзи Чжисинь повредил ноги, она сложила с себя полномочия, чтобы посвятить себя заботе о сыне.
В этом году она вернула себе законное место в клане.
И она никак не ожидала, что поездка к сыну обернется таким грандиозным спектаклем.
Лишившись статуса клана, служащего богам, клан Цзи наконец-то спустится с небес на землю?
-----
Лу Яо спросила Дитя, может ли оно войти в Пространственный карман, и то кивнуло. Тогда она повела его внутрь.
Как только Дитя переступило порог Репетиторского центра «Детство», недавно пришедшая Сюй Сяосяо вздрогнула и начала растирать плечи:
— Уф, почему вдруг так похолодало?
Дитя стояло в дверях и обиженно смотрело на Лу Яо.
— Не можешь это как-то сдерживать? — спросила она.
Оно склонило голову набок и задумалось:
— Если Матерь подарит мне вещь, сдерживающую божественную силу, возможно, смогу.
Оно было радо подчиниться любым ограничениям от Матери.
Лу Яо почувствовала неловкость. Это «внезапное материнство» свалилось как снег на голову. Даже когда клиенты репетиторского центра называли её мамой или тетей, ей не было так неловко.
Но оно было упрямым и ни за что не хотело менять обращение.
— А чего ты хочешь? — вздохнула Лу Яо.
Взгляд Дитя не отрывался от неё. Услышав вопрос, оно задумалось, поджало губы и кивнуло:
— Есть такое.
Лу Яо вскинула брови:
— И что же?
Дитя ответило:
— Имя.
Лу Яо удивилась.
Дитя, словно испугавшись отказа, посмотрело на неё блестящими, как рубины, влажными глазами:
— Каждое дитя богов зовется просто Дитём. До становления истинным богом у нас нет имен. Но я хочу, чтобы Матерь дала мне имя.
Оно не могло передать словами то, что чувствовало, и с тревогой смотрело на Лу Яо.
Лу Яо немного подумала и спросила:
— Хочешь взять мою фамилию, или достаточно только имени?
Дитя просияло:
— Хочу «Лу» из имени Лу Яо.
Лу Яо задумалась, затем присела на корточки и посмотрела ему в глаза:
— Хорошо. Твоя фамилия будет Лу, а имя — Бу Ду.
Лу Бу Ду.
Вспомнив того маленького, почти незаметного снеговичка в уголке фотографии, который казался таким жалким и одиноким на фоне двух радостно улыбающихся людей, Лу Яо посмотрела на Дитя, и эти слова сами пришли ей на ум.
Путь сюда был одинок, но впредь ты больше не будешь один.
— Лу Бу Ду, — повторил он, смущенно улыбнувшись. — Мне нравится. Спасибо, Матерь.
Получив имя, Лу Бу Ду вошел в центр, и смертельный холод перестал распространяться без разбора.
Лу Яо повела его внутрь. Сюй Сяосяо и Бай И были там, собираясь завтракать.
Се Молинь еще не пришел.
Сюй Сяосяо, увидев лицо ребенка, сгорая от любопытства, спросила:
— Владелица, а это кто?
Мальчик был как две капли воды похож на владелицу. И эти белые волосы с красными глазами казались смутно знакомыми, вот только она не могла вспомнить, где их видела.
Глаза Бай И тоже светились любопытством.
На улице она так до конца и не поняла сути драмы. Ясно было лишь одно: ребенок этот явно непростой, да еще и называет владелицу «Матерью».
Она не удержалась:
— Владелица, это правда ваш ребенок?
Сюй Сяосяо чуть не поперхнулась супом — она-то думала, что это младший брат!
В конце концов, владелица выглядела как недавняя выпускница университета, а этому малышу на вид было года четыре или пять.
В этот момент вошел Се Молинь. С первого взгляда он заметил, что, как и планировала владелица, репетиторская за ночь преобразилась.
Коллеги то ли уже закончили обсуждать это, то ли не обратили внимания и болтали о чём-то своём.
Он положил сумку:
— Доброе утро.
Они обменялись приветствиями и сели завтракать.
Увидев Лу Бу Ду, Се Молинь вопросительно взглянул на коллег.
Этот ребенок поразительно похож на владелицу и... того самого.
Остальные что, не замечают?
Лу Яо и Лу Бу Ду сидели рядом. Она открыла контейнер с едой, откуда повалил пар, и спросила:
— Бу Ду, ты можешь есть?
Еда была горячей — вдруг он растает?
Лу Бу Ду помотал головой, его глаза ярко блестели:
— Могу.
Лу Яо взяла чистую посуду и отложила ему половину своей порции.
Бай И спросила:
— Бу Ду — это?..
Лу Яо представила его:
— Лу Бу Ду. Это его имя.
Бай И поразилась и переспросила:
— Владелица, это правда ваш ребенок?
Лу Яо немного подумала и всё же кивнула:
— Угу.
Она уже расспросила Бу Ду наедине. Выяснилось, что он и был тем самым маленьким снеговиком на фото.
Он объяснял не очень связно, но суть сводилась к тому, что того снеговика слепила она, только сама этого не помнила.
По каким-то сложным причинам он обрел сознание и стал Дитём.
В его глазах Лу Яо была Матерью.
Лу Яо чувствовала, что Бу Ду что-то недоговаривает, но не спешила с расспросами: сейчас у неё и так дел было по горло.
В репетиторский центр каждый день приходили клиенты по записи, а потом нужно было еще разобраться с людьми из клана Цзи.
Она твердо решила оставить Дитя у себя.
Она с первого взгляда поняла, что Дитя похоже не только на неё, но и на А.
А еще эта фотография... Похоже, кое-какие тайны начинают всплывать на поверхность.
Се Молинь, разглядывая Лу Бу Ду, не удержался, достал телефон и написал Ду Цюлиню.
Ду Цюлинь с утра делал обход в палатах и увидел сообщение, только когда вернулся в ординаторскую.
[Се Молинь: Брат, я тут выяснил, что наша начальница и тот Ань Янь из Исследовательского института сверхспособностей не просто знакомые.]
[Ду Цюлинь: ???]
[Се Молинь: У них есть ребенок.]
[Ду Цюлинь: !!!!!]
Сбросив эту бомбу, Се Молинь отключился — пришли клиенты.
На утро была записана Сан Ли, и Лу Яо планировала поручить её Бай И.
Но так как Бай И впервые вела урок, Лу Яо собиралась присутствовать и контролировать процесс.
Лу Яо сказала Бу Ду:
— Побудь в магазине, мне нужно поработать. Это ненадолго, вернусь через пару минут.
Бу Ду послушно кивнул.
После этого Лу Яо, Бай И и Сан Ли вместе с материалами прошли в кабинет Бай И. Урок восполнения детства для Сан Ли начался.
Се Молинь сидел напротив Лу Бу Ду. Они смотрели друг на друга, и у Се Молиня так чесался язык спросить, зовут ли папу этого малыша Ань Янем.
Черты лица и аура ребенка напоминали начальницу, но эти белые волосы и красные глаза были слишком приметными.
За всю свою жизнь Се Молинь встречал лишь одного человека с такими генетическими особенностями — Ань Яня. Но даже Институт не смог объяснить их природу.
Ань Янь был холодным и чопорным человеком.
Как ни старался Се Молинь, он не мог представить его вместе со своей начальницей.
Будучи немного перфекционистом, Се Молинь изводился изнутри, понимая, что не успокоится, пока не выяснит правду.
Поколебавшись, он всё же тихо спросил:
— Бу Ду, а где твой папа?
Бу Ду нахмурился:
— У меня нет папы.
Се Молинь:
— ...