Целью второго восполнения детства для Ду Цюлина по-прежнему оставалось выяснение правды о смерти его младшего дяди.
В этот раз Лу Яо взяла с собой не только Бай И, но и Се Молиня. Ду Цюлин не стал возражать.
На этот раз они вернулись на три месяца назад до кончины Ду Минъяо, и точка обзора больше не ограничивалась восприятием Ду Цюлина.
В то время Ду Минъяо уже работал. Как и племянник, он был врачом.
Понаблюдав за ним некоторое время, группа обнаружила, что жизнь Ду Минъяо была простой до скуки.
Обычно он посещал лишь три места: свой дом, больницу и небольшой супермаркет на первом этаже жилого комплекса.
Большую часть времени мужчина проводил на работе, а в выходные сидел дома, практически не выходя на улицу. Максимум, куда он мог выбраться — спуститься в магазинчик за продуктами и товарами первой необходимости. Иногда в свои выходные он тоже наведывался в больницу, но надолго там не задерживался.
В мгновение ока пролетело полмесяца, но они так и не нашли никаких полезных зацепок.
Се Молинь потер переносицу:
— Мы же не собираемся просто так убить все три месяца?
Лицо Ду Цюлина слегка помрачнело.
Прошел первый месяц, а жизнь Ду Минъяо оставалась неизменной.
В начале второго он принял новую пациентку.
Ею оказалась молодая женщина, госпитализированная с острым аппендицитом.
Поначалу никто из наблюдателей не обратил на нее внимания. В конце концов, через руки доктора ежедневно проходило множество больных всех возрастов и полов.
Заподозрили неладное они лишь на третий месяц.
Пациентке благополучно вырезали аппендицит, и после восстановления она выписалась.
В то время ничего странного не происходило, пока в один из выходных они не увидели, как Ду Минъяо забирает букет из цветочного магазина. Было очевидно, что он собрался на свидание.
Вскоре показалась и его спутница — та самая женщина, которую он оперировал в прошлом месяце.
Их близкие отношения продлились недолго. Примерно через неделю они перестали общаться.
С тех пор и вплоть до самого конца жизнь Ду Минъяо текла в привычном русле.
Сам он не выказывал ни сожаления, ни раскаяния по поводу разрыва.
Се Молинь задумчиво потер подбородок и посмотрел на Ду Цюлина:
— Не ожидал, что твой младший дядя настолько открыт к интрижкам.
Племянник тоже был удивлен: он и не подозревал о существовании такой стороны в характере родственника.
В тот злополучный вечер у Ду Минъяо была тяжелая восьмичасовая операция.
Глубокой ночью под моросящим дождем изможденный врач покинул стены больницы и бесследно исчез.
Он не вернулся ни в свою одинокую квартиру, ни на работу.
А спустя два месяца пришло известие о его смерти.
Ду Цюлин бежал за дядей сквозь пелену дождя несколько кварталов, но на мгновение отвлекся и потерял его из виду.
Обернувшись к Лу Яо, он спросил:
— Куда он пошел?
Владелица покачала головой:
— Данные о тех двух месяцах, когда он числился пропавшим, неполные.
Лицо юноши помрачнело.
Лу Яо продолжила:
— Но мы нашли место, куда он отправился перед смертью.
Машина времени запустилась вновь, перенося четверку на два месяца вперед.
Они оказались в зарослях камыша на берегу реки Моян. Ду Цюлин побледнел как полотно.
Лу Яо пустилась в объяснения:
— В тот день, когда мы вышли от тебя и из квартиры твоего дяди, Се Молинь прогулялся со мной вдоль реки Моян, и мы взяли несколько образцов. Вернувшись в лабораторию, я обнаружила странные следы на одном из кусков дерева.
Река Моян пересекала всю страну, её берега густо поросли водорослями и деревьями. Вдали от человеческих поселений можно было зафиксировать лишь насекомых, птиц, водных обитателей и проплывающие лодки.
Если бы там появилось крупное наземное животное, вроде кошки или собаки, светящиеся точки на Ключе Души выглядели бы иначе.
А уж присутствие человека оставило бы на артефакте очень яркий и заметный след.
Девушка переработала все образцы в ключи, а затем отсортировала их. Это заняло немало времени, ведь события десятилетней давности искали словно иголку в стоге сена, но в итоге ей это удалось.
Под серым небом моросил дождь. Ледяные капли падали на лица и руки, пробирая до костей.
Неподалеку послышался шорох, и среди травы показался высокий худой силуэт.
Ду Минъяо сильно исхудал: одежда висела на нем мешком, словно он превратился в ходячий скелет. Волосы давно не знали расчески, длинная челка спадала на глаза, подбородок зарос щетиной. От всей его фигуры веяло безысходностью и потерей рассудка.
Пошатываясь, мужчина подошел к воде. Остановившись на берегу, он закурил, бессмысленно глядя на противоположный берег.
Одна сигарета, вторая, третья...
Наконец, достав из кармана пустую пачку и потрясши ею, он смял картонку и отшвырнул в сторону.
В следующую секунду раздался всплеск...
На поверхность он больше не вынырнул.
— Дядя! — закричал Ду Цюлин и бросился в реку спасать родственника.
Через несколько минут Се Молинь вытащил его обратно. Юноша с потерянным видом осел на землю.
Лу Яо прекрасно понимала, что такой финал никого не обрадует, но такова была горькая правда.
Однако интуиция подсказывала ей: что-то в этой картине не сходится. Только вот что именно — ускользало от сознания.
Когда они вернулись в Репетиторский центр «Детство», одежда на Ду Цюлине уже высохла.
Все хранили молчание.
Спустя минут десять племянник внезапно очнулся от оцепенения:
— Владелица, раз уж мы нашли точное время и место смерти дяди, можем ли мы вернуться и остановить его?
За день Лу Яо совершила три пространственно-временных прыжка и была настолько измотана физически и морально, что у неё даже не было сил разговаривать.
Девушка махнула рукой и поднялась со стула:
— Прошу прощения, я безумно устала. Пойду отдохну.
Ду Цюлин попытался что-то возразить, но Се Молинь удержал его за плечо.
Рано или поздно это должно было случиться: клиент больше не довольствовался простым восполнением детства. Он жаждал узнать больше, а то и вовсе переписать прошлое.
Полуприкрыв глаза, Лу Яо расстелила пушистый плед на диване в комнате отдыха и провалилась в сон за секунду.
За дверью Се Молинь и Бай И долго о чем-то беседовали с юношей, но по его отрешенному лицу было ясно: ни единого слова не достигло его разума.
Поскольку хозяйка уже спала, Ду Цюлину пришлось уйти наедине со своими тяжелыми мыслями.
Уходя, он не забыл записаться на следующий сеанс.
Изначально его целью было лишь узнать обстоятельства смерти дяди.
Второе погружение выполнило эту задачу, но юноша не мог смириться с потерей и отчаянно хотел поговорить с владелицей.
Се Молинь и Бай И не могли принимать решения за начальницу, но, так как клиент был знакомым парня, они внесли его в расписание.
---
Город Тяньшу.
Узнав, что Дитя собирается спуститься с горы, клан Цзи заранее подготовил пять вертолетов, планируя отправить свое божество, Цзи Фэйчэня и отряд прямых наследников клана в Яогуан.
По плану они должны были прибыть в город не позднее вечера.
Спустившись к подножию горы Цяньмэнь, процессия увидела ожидающий их транспорт.
Дитя и Цзи Фэйчэнь первыми сели в один из вертолетов. Полет от взлета до экстренной посадки продлился от силы пару минут.
К счастью, на борту находилось Дитя, иначе и Цзи Фэйчэнь, и пилот рухнули бы на дно глубокого ущелья.
В тот момент никто еще не осознал всей серьезности ситуации. Решив, что подвела техника, они предложили божеству пересесть во второй вертолет, затем в третий, в четвертый...
Когда четыре машины подряд вышли из строя, до членов клана Цзи начало что-то доходить, но они лишь украдкой поглядывали на Дитя, не смея задавать вопросов.
Раньше боги, которым служил клан, редко покидали Божественный дворец. В родовых трактатах Цзи об этом не упоминалось, поэтому никто не знал, что божественная сила некоторых небожителей вступает в конфликт с современными технологиями.
Обычно эта особенность проявлялась еще в тот период, когда божество находилось в статусе Дитя.
На заснеженной земле дул пронизывающий ветер. Постояв немного в молчании, оно подозвало Цзи Фэйчэня:
— Кажется, я слишком поторопилось.
Мужчина тут же отозвался:
— Это вина вашего покорного слуги. Вы не должны винить себя. Раз мы не можем лететь на вертолете, отправимся на скоростном поезде. Что скажете?
Опасаясь, что божество расстроится из-за задержки, он поспешно добавил:
— Хотя Тяньшу и Яогуан находятся на противоположных концах полюса и расстояние между ними огромно, современные поезда ходят очень быстро. В крайнем случае мы прибудем к рассвету.
Густые серебристые ресницы Дитя дрогнули, придавая его лицу слегка обиженное выражение. Мелодичным голосом оно произнесло:
— Тогда полагаюсь на вас.
Цзи Фэйчэнь немедленно поручил подчиненным забронировать билеты, и вся процессия на автомобилях направилась к железнодорожному вокзалу.
Дитя вновь село в одну машину с советником. Не прошло и десяти минут пути, как двигатель заглох.
Цзи Фэйчэнь и водитель переглянулись, не в силах скрыть отчаяния во взглядах.
«Неужели наше Дитя... убийца транспорта?»
Полчаса спустя их догадки подтвердились.
Дитя! И! Правда! Было! Убийцей! Транспорта!
Вертолеты, автомобили и даже электроскутеры — всё превращалось в груду металлолома менее чем через десять минут после того, как божество к ним приближалось.
Исходя из этого, скоростной поезд тоже отпадал.
В разгар суровой зимы люди метались как муравьи на горячей сковородке, не зная, что предпринять.
Видя их растерянность, Дитя предложило:
— Может, вам не стоит меня сопровождать? Я само найду её. Доберусь до темноты.
На лицах членов клана Цзи застыло оцепенение.
«Нас что, только что сочли обузой?»
Они думали, что ломают головы над решением проблемы своего божества, а оказалось, что в его глазах они сами и были этой проблемой.
Цзи Фэйчэнь прикрыл глаза и ответил вполголоса:
— Мы — ваши верные подданные. Что бы ни случилось, мы не можем покинуть вас.
— И что же нам делать? — спросило Дитя.
Мужчина поинтересовался:
— А как вы сами планировали добраться до Яогуана?
Божество опустило голову:
— На своих двоих.
Члены клана Цзи потеряли дар речи. «Вопросов больше не имеем».
---
Лу Яо проспала до самого заката и с трудом открыла глаза как раз в тот момент, когда у Сюй Сяосяо, Бай И и Се Молиня закончилась смена.
Дождавшись ухода сотрудников, владелица сходила в Магазинчик пушистиков за ужином для Два Сердца.
Чжоу Су оставила для котика-пухляша миску с креветочным паштетом и куриной грудкой. Толстая трехцветная кошка уплетала еду с таким аппетитом, что на всю комнату раздавалось громкое чавканье. Лу Яо устроилась за соседним круглым столиком с тарелкой горячей лапши с морепродуктами, от которой её бросило в пот.
Покончив с ужином, она убрала посуду и заварила чайник травяного чая для улучшения пищеварения, поставив его на стол.
Там же стоял ноутбук, произведенный в городе Саньхуа. Девушка села, позволила кошке устроиться у неё на коленях и вылизывать лапки, а сама принялась искать информацию обо всех известных научно-исследовательских институтах страны.
На город опустилась ночь, и прохожих на улице поубавилось.
Именно в этот момент дверь отворилась, и на пороге появилась госпожа Чэнь.
Владелица закрыла вкладку браузера, слегка похлопала питомицу и спустила её на пол.
— Госпожа Чэнь, — поприветствовала она гостью.
Чэнь Цзин задумчиво прошлась взглядом по полкам, затем посмотрела на девушку и коротко кивнула:
— Владелица, я навестила Хуцзяо.
Лу Яо встала, заперла входную дверь и провела женщину в комнате для занятий. Налив ей чаю, она спросила:
— И как всё прошло?
Во время своей прошлой поездки в город Цзюйцзы Лу Яо познакомилась с Чэнь Цзин, и с тех пор они поддерживали связь.
По сравнению с образом матери, запечатленным в памяти Хуцзяо, нынешняя Чэнь Цзин сильно изменилась — как внешне, так и характером.
Лишь одно осталось неизменным: она по-прежнему не испытывала теплых чувств к сыну.
Только теперь вместо истерик молодости в ней не осталось даже сил злиться. Лишь глухое равнодушие.
Гостья покачала головой и бесстрастно ответила:
— Он уже подписал согласие стать подопытным. Чтобы вытащить его оттуда на этом этапе, нужны огромные деньги. Нам такое не по карману.
Лу Яо обхватила чашку обеими руками.
— Если вы согласны его забрать, деньги я найду.
В прошлый раз, узнав, что парню грозит участь подопытного, девушка навела справки у Чжэн Сыяо. Оказалось, что освободить его может только кровный родственник. Поэтому Лу Яо и разыскала его мать.
Чэнь Цзин посмотрела на хозяйку лавки как на умалишенную:
— Речь идет о сотнях тысяч, а то и о миллионах. Он не стоит таких трат. Его отец завел интрижку на стороне, мы готовимся к разводу и больше не собираемся иметь с сыном никаких дел.
Этот ребенок никогда не отличался ни чуткостью, ни послушанием. Вырастили на свою голову неблагодарного волчонка.
Лу Яо проигнорировала её выпад:
— О деньгах не беспокойтесь, наш уговор остается в силе. Сначала я выполню свою часть сделки, а завтра вы сопроводите меня в институт.
Женщина редко снисходила до добрых советов, но раз собеседница отвергла её предостережения, она не стала настаивать и лишь сухо кивнула.
Владелица достала из ящика стола анкету тестирования детства и протянула клиентке.
Чэнь Цзин какое-то время молча изучала бланк, затем взяла ручку и принялась неспешно его заполнять.
Впервые услышав о концепции восполнения детства, Чэнь Цзин решила, что это очередное мошенничество. Однако владелица предложила свои услуги совершенно бесплатно. Единственным условием было то, что после сеанса женщина поедет в исследовательский центр и вытащит оттуда Хуцзяо.
Утром, встретившись с сыном в институте и упомянув центр, Чэнь Цзин по его реакции поняла, что это заведение — не ловушка.
Покинув лабораторию, она поискала информацию в интернете, и лишь к вечеру решилась прийти по указанному адресу.
Тем не менее, особых надежд на успех она не питала.
Женщина чувствовала себя рыбой, обитающей в зловонной грязной луже. Она насквозь пропиталась нечистотами, грязь забила ей легкие и внутренности, лишив любых шансов на спасение.
В обычных обстоятельствах она бы никогда не согласилась на эту авантюру, не говоря уже о том, чтобы тащиться в такую даль в Саньхуа ради встречи с ненавистным отпрыском.
Почему она всё-таки приехала — оставалось загадкой для неё самой.
После дневного сеанса с Номером 52 и рассказов Се Молиня о его работе Лу Яо хотела как можно скорее спасти Хуцзяо, не медля ни секунды.
Ей не улыбалось наблюдать, как человек, которого она с таким трудом поставила на ноги, в одночасье сгинет в застенках лаборатории.
Чэнь Цзин пододвинула заполненную анкету через стол.
Изучив ответы, Лу Яо на мгновение погрузилась в молчание, а затем достала инструменты.
— Госпожа Чэнь, сейчас я извлеку фрагмент кости.
Клиентка сохраняла спокойствие. Вытянув левую руку, она позволила девушке безболезненно извлечь крошечный кусочек кости из кончика мизинца и с искренним удивлением произнесла:
— И впрямь совсем не больно.
Лу Яо быстро смастерила Ключ Души и протянула его женщине:
— Мы возвращаемся в ваше детство.
На равнодушном лице Чэнь Цзин промелькнул страх. Она нервно зарылась пальцами в волосы, а затем закрыла лицо руками.
— Из всего своего прошлого я меньше всего хочу вспоминать детские годы. Мы можем туда не возвращаться?
Хозяйка мягко отвела её руки:
— Госпожа Чэнь, не бойтесь.
Артефакт вошел в крошечную серебряную сферу, и обеих женщин окутала ослепительная вспышка белого света.
В мгновение ока в комнате осталась лишь свернувшаяся клубочком Два Сердца. Кошка уставилась круглыми глазами на стоящий на столе сувенир, дернула хвостом и снова положила голову на лапы.
Во влажном дворике на деревянной скамье сидела старуха с полураспущенными волосами. На её коленях, зажатая крепкой хваткой, билась четырех- или пятилетняя девочка.
Старуха раздавала ребенку звонкие пощечины, приговаривая:
— Дрянная девчонка! Как ты посмела воровать яйца?! Они для твоего брата, ты что, не знаешь?!
Малышка заливалась горючими слезами под градом ударов.
Старуха гневно топнула ногой и ударила еще сильнее:
— Ты еще смеешь реветь?! А ну замолчи!
В этот момент из дома донесся плач младенца. Бросив девчонку, женщина поспешно бросилась внутрь и вскоре вышла, баюкая на руках пухлого, румяного малыша.
Чэнь Цзин и Лу Яо, скрытые чарами невидимости, стояли прямо посреди двора.
Совсем недавно прошел дождь, и земля на деревенском подворье превратилась в скользкое месиво.
Девочка долго плакала в одиночестве, пока раздраженная бабка не прикрикнула на неё. Прижавшись к ножке скамьи, она попыталась присесть на корточки, но потеряла равновесие и плюхнулась в грязь. Крепко зажав рот ладошками, она боялась издать хоть звук.
Чэнь Цзин с ненавистью смотрела на старуху, нянчащую младенца, и процедила сквозь зубы:
— Эта старая грымза — моя родная бабка. Она терпеть меня не могла, зато обожала того, что у неё на руках. Всё потому, что он мальчик.
В то время этот маленький толстяк как раз переходил на прикорм. Ему каждый день давали кашицу с вареным желтком, а белки доедали старики.
Маленькая Чэнь Цзин вечно ходила голодной и жадно глотала слюнки, глядя на еду, но бабка никогда ничем с ней не делилась.
Девочка росла непослушной. Стоило взрослым отвернуться, как она тайком пробиралась на кухню в поисках объедков. И в девяти случаях из десяти попадалась.
За каждым проступком следовали побои и ругань. Со временем она к этому привыкла.
Ради крошки еды она была готова терпеть любую боль.
Вечером с шахты вернулся дед Чэнь Цзин. Сначала он зашел в главную комнату, чтобы поиграть с любимым внуком, а затем велел старухе накрывать на стол, приказав девочке принести кувшин с вином.
Каждый вечер старик выпивал пару чарок, закусывая жалкой горсткой соленых овощей.
Хмелел он быстро и дурно: напившись, начинал буянить, нести околесицу и распускать руки.
Всякий раз, когда он бросался в драку, бабка намертво вцеплялась во внука, подставляя мужу спину под удары.
А маленькая Чэнь Цзин в одиночестве забивалась под стол, не смея даже нос высунуть.
Когда же старухе становилось совсем невмоготу терпеть побои, она бросалась к девочке и начинала щипать её до слез.
От детского рева у деда разбаливалась голова. Изрыгая проклятия, он переключал гнев на внучку, и в этот момент бабка хватала драгоценного наследника, пряталась в пристройке и запиралась на засов.
Чэнь Цзин пыталась звонить уехавшим на заработки родителям, чтобы пожаловаться, но в ответ получала лишь порцию отборной брани.
А потом владелец деревенского магазинчика докладывал бабке о её звонках, и дома девочку ждала очередная взбучка.
Таким было её детство.
Прошло два года. Настала пора идти в школу.
Но старики и не думали отправлять внучку учиться. Процесс затянулся еще на два года, пока староста деревни не провел с ними воспитательную беседу, а на работу к родителям не поступил официальный звонок. Лишь тогда семья нехотя и с проклятиями записала Чэнь Цзин в первый класс.
Она оказалась на два года старше своих одноклассников, сразу превратившись в белую ворону.
У неё не было друзей, и над ней постоянно насмехались.
С горем пополам закончив начальную школу, Чэнь Цзин поступила в среднюю, находившуюся далеко от дома.
В год окончания средней школы девушке исполнилось пятнадцать. Семья заявила, что денег на её дальнейшее обучение нет.
Да и сама она не горела желанием грызть гранит науки — ей не терпелось вырваться из домашней тюрьмы.
Именно тогда Чэнь Цзин и познакомилась с отцом Хуцзяо.
В то время мужчина уже имел постоянную работу, водились деньги, а сам он отличался галантностью и манерами.
Для наивной девчонки он казался сказочным принцем на белом коне. Она не могла перед ним устоять.
Почти без раздумий она сбежала вместе с ним.
На третий месяц после свадьбы новоиспеченный муж впервые поднял на неё руку.
За первым разом последовал второй, а потом побои стали нормой. Чэнь Цзин терпела издевательства, не в силах уйти.
Тогда она еще сильно любила его. А может, все дело было в страхе перед самостоятельной жизнью — об этом она не задумывалась.
Через два года Чэнь Цзин забеременела.
На какое-то время муж стал нежнее и заботливее.
Но именно тогда она впервые уличила его в измене.
Любовницей оказалась недавняя выпускница университета, моложе и красивее неё.
Сердце Чэнь Цзин сковал леденящий страх.
Возможно, именно по этой причине она возненавидела собственного ребенка.
Ей казалось, что если бы не беременность, муж не стал бы искать утех на стороне.
Лу Яо не нашлась что ответить.
После появления Хуцзяо на свет Чэнь Цзин почти не занималась им, бросив все силы на попытки удержать супруга.
Она увлеклась модой, изнуряла себя диетами, а её тщеславие и зацикленность на внешности дошли до маниакальной степени.
Лишь в последние годы к ней начало приходить осознание.
Этого мужчину было не удержать.
Лу Яо совершила с клиенткой несколько прыжков во времени, пронесясь по её детству, школьным годам, свадьбе, семейному насилию и рождению сына...
Вернувшись в кабинет, Чэнь Цзин в порыве эмоций изливала накопившуюся за долгие годы горечь, совершенно не замечая красноречивого взгляда хозяйки заведения.
Все ключевые решения в жизни этой женщины оказались в корне неверными.
Когда Чэнь Цзин прервалась, чтобы сделать глоток воды, Лу Яо тяжело вздохнула:
— Вам следовало бросить мужа после первого же удара. Или даже раньше. Встретив его, не стоило обольщаться иллюзиями и использовать брак как способ побега из удушающей деревенской глуши.
Эмоции взяли верх, и клиентка взорвалась:
— Вы хотите сказать, что это всё моя вина?! В чем я виновата?! Почему все шишки вечно сыплются на меня?!
Девушка примирительно накрыла её ладонь своей:
— Я вовсе не это имела в виду. Успокойтесь.
Возвращение в детство, словно повторное проживание всего кошмарного прошлого, выбило Чэнь Цзин из колеи. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя.
Она наивно полагала, что владелица поймет её боль, но столкнулась с привычным осуждением. Все вокруг считали, что она сама довела себя до такой жизни своей трусостью, тщеславием и ограниченностью.
Лу Яо пододвинула к ней коробку со сладостями:
— Съешьте что-нибудь, станет легче.
В менажнице с девятью отделениями лежали цукаты, печенье, орехи и несколько видов изящных пирожных.
Разнообразие вкусностей источало манящий сладкий аромат.
Чэнь Цзин не удержалась и, запивая сладости горячим чаем, съела несколько кусочков. Гнев постепенно отступил.
Цель в её анкете была сформулирована предельно размыто, словно она и сама не знала, чего хочет.
Пока клиентка жевала, Лу Яо быстро набросала несколько вариантов развития событий и протянула листок:
— Выбирайте любой из них.
На пожелтевшей бумаге в клетку значилось несколько пунктов:
1. Избавиться от сожалений из-за предвзятости старших родственников.
2. Избежать брака с неподходящим человеком.
3. Обрести самостоятельность и навыки выживания в ходе восполнения детства.
Пробежавшись глазами по списку, женщина остановила палец на втором пункте и подняла взгляд, пытаясь угадать реакцию владелицы.
Лицо Лу Яо оставалось бесстрастным:
— Не смотрите на меня, прислушайтесь к зову собственного сердца. Какой бы путь вы ни избрали, я помогу вам достичь цели.
Чэнь Цзин глубоко вздохнула, убрала палец со второй строки и указала на первую.
Владелица даже бровью не повела.
Опустив глаза, клиентка несколько минут напряженно размышляла, а затем твердо заявила:
— Я выбираю третий вариант.
— Вы уверены? — уточнила Лу Яо.
Та уверенно кивнула.
Девушка выдохнула с явным облегчением, достала свой Ключ Души и запустила процесс основного погружения.
Крошечная горная деревушка утопала в мелком дожде. Пока бабка укачивала внука в пристройке, Чэнь Цзин выскользнула из дома под моросящий дождь и шмыгнула на кухню. Встав на цыпочки, она дотянулась до стоящей на плите миски, в которой лежали две половинки яичного белка.
Волосы девочки походили на сухую солому, торчащую в разные стороны двумя жиденькими хвостиками. В сером застиранном балахоне, с перемазанным грязью лицом и соплями до подбородка, она напоминала уличного котенка.
Даже встав на носочки, она не смогла дотянуться до заветной миски и принялась озираться в поисках табуретки.
Подставив стул, маленькая воровка наконец схватила белок и бросилась наутек. Спрятавшись за углом дома, она жадно проглотила добычу.
Привалившись к стене, она продолжала жевать, как вдруг подняла голову и увидела женщину, наблюдавшую за ней с мягкой улыбкой.
Малышка даже не смутилась. Ей было неведомо чувство собственного достоинства — никто не утруждал себя такими материями при её воспитании.
Она знала лишь одно: здесь её не любят. Будешь послушной — получишь тумаков, напроказничаешь — тоже побьют. Разницы никакой.
Незнакомка с новеньким чемоданом стояла на дороге и приветливо махала рукой:
— Цзин-Цзин, почему ты здесь совсем одна? Пойдем со мной, пойдем к маме.
В глазах ребенка отразилось недоверие:
— Мама?
Девочка так и осталась стоять на месте.
Лу Яо отпустила ручку чемодана, шагнула в грязь, подхватила Чэнь Цзин на руки и направилась ко двору, с улыбкой спрашивая:
— Что такое? Не узнала меня?
Чэнь Цзин чувствовала, что здесь кроется какой-то подвох, но все сомнения растаяли под лучами теплой улыбки. В душе робко расцвела радость, и крошечные чумизые ручки крепко обхватили шею женщины:
— Мамочка, я так по тебе скучала!
Владелица ничуть не брезговала. Она занесла девочку в дом и только там спустила на пол.
Из комнаты вышла бабка с обожаемым внуком на руках. Увидев невестку, она впала в ступор:
— Какого лешего ты приперлась?
Сама не зная почему, Чэнь Цзин заметила на лице старухи до боли знакомое выражение отвращения.
Девочка с тревогой взглянула на маму, но та продолжала лучезарно улыбаться.
Лу Яо бросила мимолетный взгляд на младшего сына на руках у свекрови, но даже не сделала попытки взять его к себе. Приветливо улыбаясь, она произнесла:
— Оставлять вам и старшую, и младшего — это непосильный труд. Я узнала, что деревенской школе требуется временный учитель. Позвонила, расспросила, и оказалось, что я идеально подхожу. Вот и уволилась с фабрики.
Лицо бабки пошло пятнами гнева, а морщины собрались в недовольную гармошку.
— Зачем ты вообще притащилась?! Я прекрасно справлялась и без тебя! Где ты видела, чтобы сельский учитель получал столько же, сколько на заработках в городе?! Возвращайся-ка ты обратно!
Но тон Лу Яо остался непреклонным:
— На подходе к дому я увидела, как Цзин-Цзин подбирает объедки с земли. Вам явно тяжело следить за двоими. С этого дня я сама займусь её воспитанием. К тому же я уже дала слово директору школы.
Не обращая внимания на возмущенное топанье старухи, женщина увела Чэнь Цзин из главной комнаты и направилась к запертой пристройке на другой стороне двора.
Достав ключ, она отперла дверь. Вся мебель в комнате была укрыта полиэтиленом, на котором скопился густой слой пыли.
Родители девочки круглый год пропадали на заработках в городе, отправляя новорожденных в деревню на попечение стариков, а сами приезжали погостить лишь на несколько дней на Праздник весны.
Потратив несколько часов на уборку комнаты, стирку белья и чистку матрасов, Лу Яо набрала таз горячей воды, вымыла ребенку лицо и руки, после чего переодела в чистую одежду.
Чэнь Цзин неуклюже переминалась с ноги на ногу, но в её глазах сияли целые галактики.
Это была её мама. Её любимая мамочка.
Глядя в полные обожания глаза ребенка, Лу Яо невольно вздохнула.
Чэнь Цзин и не подозревала, что в другом сеансе восполнения детства Хуцзяо тоже называл владелицу мамой.
«Вот уж где родственные связи переплелись в тугой узел», — подумала она.
Не прошло и двух дней, как Чэнь Цзин поняла: маму в этом доме не любят точно так же, как и её саму.
Бабка обожала ругаться и постоянно помыкала невесткой, заставляя выполнять всю грязную работу.
Но поскольку Лу Яо щедрой рукой сыпала в еду приправы и лила масло, старуха вскоре отстранила её от готовки.
Однажды утром женщина вышла с кухни, неся в руках два ароматных чайных яйца и огромную тарелку лапши. Поманив девочку, она направилась в их комнату.
Мать и дочь уселись за низкий столик. Они разделили лапшу пополам и съели по вкусному яйцу.
Чайные яйца с их пряным, солоноватым вкусом были куда вкуснее обычных вареных.
А так как яйца купила мама, бабка не посмела и слова сказать.
На дворе стоял только начало августа — до начала занятий в школе было еще далеко.
После завтрака Лу Яо взяла плетеную корзину и небольшую мотыгу и повела Чэнь Цзин в поле собирать дикие травы.
Владелица разбиралась в съедобных растениях куда хуже своей подопечной: она знала только хауттюйнию.
А вот девочка порхала по лугу, словно маленькая птичка, то и дело подзывая маму выкопать дикий лук, пастушью сумку, а на обочине дороги и вовсе умудрилась нарвать древесных грибов с какого-то неизвестного дерева.
Вернувшись домой, Лу Яо тщательно промыла хауттюйнию и дикие травы. Ошпарив их кипятком, она приготовила простенький салат.
По правде говоря, на вкус эта зелень была так себе.
Но мать с дочкой все равно умяли половину миски, заедая её рисом.
Вечером дед снова вернулся пьяным. Никто не мог отговорить его от выпивки.
Пропустив стаканчик-другой, старик начал нести околесицу. Пошатываясь, он поднялся на ноги и двинулся в сторону невестки и внучки.
Бабка тут же схватила младшего внука и ретировалась в пристройку.
Чэнь Цзин мертвой хваткой вцепилась в мамину штанину, на грани слез умоляя:
— Мамочка, дедушка любит драться! Давай убежим, скорее!
Но Лу Яо осталась сидеть на месте. Опустив глаза на ребенка, она спросила:
— Цзин-Цзин, а ты знаешь, что у тебя есть суперсила?
Девочка непонимающе кивнула.
Женщина ласково погладила её по сухим спутанным волосам и нежным голосом объяснила:
— Твои способности в точности такие же, как у мамы. Ты можешь словами контролировать поведение других людей.
В этот момент пьяный дед замахнулся кулаком, готовясь нанести сокрушительный удар.
Лу Яо даже не шелохнулась. Её голос прозвучал холодно и властно:
— Вы напились и сейчас хотите пойти спать в свою комнату.
Мутные глаза старика остекленели. Он резко сменил направление, развернулся и медленно побрел в сторону пристройки.
Девушка продолжила отдавать приказы:
— Порог в вашей комнате слишком высок, вы не заметили его, споткнулись, ударились о дверной косяк, упали и потеряли сознание.
В ту же секунду дед споткнулся о жалкий десятисантиметровый порог, запутался в собственных ногах, с глухим стуком рухнул перед дверью и погрузился в глубокий сон.
Бабка Чэнь Цзин, прижимая к груди внука, в ужасе наблюдала за этой сценой из-за приоткрытой двери.
Лу Яо наклонилась к дочери:
— Наелась?
Та кивнула.
Мать подхватила её на руки и унесла умываться.
Вечером, сидя в кровати, мать и дочь готовились ко сну.
Чэнь Цзин, поджав губы, украдкой посматривала на маму, а потом тихонько прошептала:
— Мамочка, я тоже хочу быть такой же сильной, как ты.
Лу Яо крепко обняла её:
— Хорошо. Мама тебя научит.
После той памятной ночи дед с бабкой больше не смели вставлять невестке палки в колеса.
В начале сентября Лу Яо вышла на работу.
Пока она вела уроки, Чэнь Цзин оставалась на попечении старухи.
Но за месяц упорных тренировок девочка овладела базовыми приемами Силы Слова, так что теперь могла постоять за себя и в одиночку.
Присутствие Лу Яо в доме отбило у деда желание пить каждый день. Пьяные выходки сошли на нет, и в семье воцарился хрупкий мир.
Через два года пришло время отправлять Чэнь Цзин в школу.
Лу Яо записала её в первый класс.
На этот раз она пошла учиться вовремя, вместе со своими сверстниками. Благодаря маминым наставлениям характер девочки кардинально изменился. А то обстоятельство, что её мать работала учительницей, помогло ей быстро найти общий язык с одноклассниками.
Когда Чэнь Цзин училась в четвертом классе, её сверхспособности заметил столичный преподаватель-вербовщик. Он уговорил Лу Яо перевести дочь в городскую школу, пообещав полностью покрыть все расходы на обучение.
Женщина уволилась из деревенской школы и последовала за ребенком в город.
Она сняла квартиру неподалеку от учебного заведения, устроилась на работу и стала совмещать заботу о дочери с заработком денег на жизнь.
Четыре года средней школы пролетели в насыщенной, радостной суете.
Девушке с трудом верилось, что она так быстро вырвалась из затхлой деревенской глуши.
В год окончания школы способности Чэнь Цзин получили оценку А.
Это был не самый высокий балл, но представители сразу нескольких университетов стали наперебой предлагать ей места.
Обсудив варианты с мамой, Чэнь Цзин остановила выбор на том учебном заведении, которое нравилось ей больше всего.
Три года промелькнули как один миг. Чэнь Цзин успешно получила диплом и сама стала учительницей средних классов.
Как-то раз, прогуливаясь под руку с матерью, девушка заметила группу мужчин в деловых костюмах. До неё долетели обрывки фраз об инвестициях и клиентах.
Она оглянулась им вслед.
— Что-то случилось? — спросила Лу Яо.
— Да нет, ничего, — покачала головой Чэнь Цзин. — Мам, давай сегодня поедим где-нибудь? Я отведу тебя в тот ресторанчик с хого, о котором рассказывала в прошлый раз.
Традиционный хого на одного отличался от обычного, где овощи бросают в кипящий бульон прямо за столом. В медный котелок заранее клали уже приготовленное мясо — свиную грудинку, потроха, говядину, сухожилия или ребрышки, а на дно щедро насыпали ростки сои, редьку или зимнюю дыню.
Обычно хозяева заведения подавали к такому блюду бесплатные гарниры для варки, чаще всего пекинскую капусту, лапшу и тофу.
Когда мясо съедали, можно было закидывать овощи.
Стоило такое удовольствие недорого, но было невероятно вкусным и сытным.
Под свиные потроха и ребрышки в густом красном масле Лу Яо и Чэнь Цзин умяли по три плошки риса, а из ресторана вышли, поддерживая друг друга и не в силах разогнуться от сытости.
Девушка похлопала мать по спине, довольно улыбаясь:
— Вкусно было, правда? Объелись... В следующий раз снова сюда придем!
В тот год Чэнь Цзин было семнадцать. В её ясных глазах не отражалось ни капли печали.
Её жизнь только начиналась.
Волосы Лу Яо же посеребрила седина, а лицо покрылось глубокими морщинами — следами прожитых лет.
Когда она улыбнулась, сеточка морщин стала еще заметнее:
— Цзин-Цзин, маме нужно тебе кое-что сказать.
Ранней осенью погода была обманчива. Выйдя из теплого ресторанчика на прохладную улицу, Чэнь Цзин поплотнее закуталась в шарф.
— Что именно?
— Ученица Чэнь Цзин, первое восполнение детства завершено.
Ледяной ветер пробрал до костей, и умиротворение на лице девушки разлетелось вдребезги.
В следующую секунду обе женщины исчезли в вспышке серебряного света, возвращаясь в Репетиторский центр.
Жадно глотая воздух, Чэнь Цзин подняла глаза на владелицу:
— Мам...
Бесчисленные воспоминания о жизни с Лу Яо слились с её собственным сознанием. За эти десять лет её судьба совершила крутой поворот и пошла по совершенно иному руслу.
Очнувшись от этого сна и вспомнив всю грязь своей реальной жизни, Чэнь Цзин разрыдалась, не в силах сдержать эмоции.
Ах, если бы только её жизнь действительно могла сложиться так же, как в этой иллюзии!
Тогда она не бросила бы школу, не встретила бы отца своего ребенка и никогда не родила бы Ху Ци...
При этой мысли рыдания оборвались, и женщина судорожно втянула воздух.
Ху Ци. Её сын.
С момента его появления на свет она ни разу не выполняла своих материнских обязанностей.
Вспоминая те десять с лишним лет восполнения детства, она прокручивала в голове всё, что сделала для неё Лу Яо.
Годы беззаветной преданности, когда жизнь матери вращалась только вокруг неё. Куда бы Чэнь Цзин ни пошла учиться, Лу Яо следовала за ней, снимала жилье и устраивалась на работу. И так продолжалось вплоть до окончания университета. Лу Яо отдала ей свою молодость, превратившись из цветущей женщины в седую старуху.
Уткнувшись лицом в стол, Чэнь Цзин зарыдала в голос:
— Я... Я просто не знала, как быть матерью... Меня никто этому не учил!
В душе бушевала буря. Сожаление и вина пустили глубокие корни в сердце, расползаясь ядовитыми лозами по всему телу и лишая сил.
Воспоминания об иллюзорном детстве были слишком прекрасны, и возвращаться в реальность ей совершенно не хотелось.
Разрываемая между желанием остаться в грезах и суровой действительностью, Чэнь Цзин почувствовала, как от напряжения раскалывается голова, а в висках застучала кровь.
Убирая документы со стола, Лу Яо ровным тоном произнесла:
— Время скоротечно, а пролитую воду не собрать. Госпожа Чэнь, сейчас вам не нужно думать о Хуцзяо — он уже вырос. Вам пора научиться заботиться о себе.
Воспитание ребенка — это не дело одного дня.
Все сожаления о прошлом слились в единый клубок. Чэнь Цзин и без того больше тридцати лет блуждала в потемках, а теперь её мысли окончательно запутались.
С мучительным стоном она обхватила голову руками:
— В голове полная каша...
Владелица замолчала, позволяя клиентке остаться наедине с собой.
Четыре прыжка во времени за одни сутки полностью истощили физические и душевные силы Лу Яо.
Накинув плед, она откинулась на спинку стула и прикрыла глаза, чтобы немного перевести дух.
---
Исследовательский институт сверхспособностей.
Во время ужина Хуцзяо вместе с соседом по комнате вышел из общежития.
На первом этаже располагалась специальная столовая для подопытных. На выбор предлагалось множество блюд: соленых, острых, сладких, пресных — меню поражало разнообразием.
Вспомнив вкус лапши из Репетиторского центра, юноша неспешно подошел к стойке и заказал тарелку лапши с морепродуктами, попросив добавить туда три креветки и жареное яйцо.
Очереди почти не было. Расплатившись, он взял номерок и отошел в сторону, ожидая свой заказ.
Внезапно кто-то подошел вплотную, и Хуцзяо инстинктивно отступил на пару шагов.
Но незнакомец не отступал и снова придвинулся.
— Хуцзяо, я — подопытный Номер 52. Рад встрече, — негромко произнес он.
Юноша с недоумением посмотрел на него, но промолчал.
Сосед по комнате предупреждал: ни в коем случае не заводи разговоров с пронумерованными подопытными.
Наличие номера означало, что человек уже прошел через эксперименты, которые зачастую превращали людей в искалеченных, озлобленных и нестабильных существ.
И чем меньше была цифра, тем дольше субъект находился в стенах лаборатории.
Этот парень, назвавшийся Номером 52, выглядел ровесником Хуцзяо, но его номер состоял всего из двух цифр.
Хуцзяо невольно сделал еще один шаг назад.
Настороженность парня лишь рассмешила незнакомца. В этот момент раздатчица выкрикнула готовность порции лапши с тушеной говядиной и лапши с морепродуктами. Оба забрали свои подносы один за другим.
Юноша поспешил к столику, где сидел его сосед, но, приблизившись, обнаружил, что свободное место уже занято.
«Вот же предатели!»
Развернувшись, Хуцзяо нашел пустой стол в углу. Но не успел он опуститься на стул, как Номер 52 плюхнулся напротив.
Лицо парня помрачнело, но собеседника это ничуть не смутило. С шумом втягивая лапшу, он бросил:
— Я сегодня тоже был в Репетиторском центре «Детство».
Наблюдая за реакцией собеседника, он продолжил:
— Владелица — весьма любопытная особа, а её способности вызывают огромный интерес.
Хуцзяо, и без того хмурый, нахмурился еще сильнее:
— Что ты имеешь в виду?
Номер 52 наклонился вперед и заговорил вполголоса:
— Раскрою тебе один секрет: из-за тебя и той трансляции эта хозяйка прославилась на весь мир. Теперь на нее положил глаз не только наш институт, но и кое-какие другие специфические организации. Говорят, ты проходил у неё сеансы несколько раз, так что должен лучше меня понимать, насколько заманчива её сила.
Вопреки ожиданиям незнакомца, Хуцзяо не вскочил и не начал возмущаться. Его взгляд оставался совершенно спокойным.
Номер 52 опешил:
— Что не так?
Хуцзяо перевел взгляд на губы собеседника, слегка поморщился и невозмутимо изрек:
— У тебя весь рот в масле.
Выйдя из столовой, юноша прямиком отправился в свою комнату. Улегшись в кровать, он долго ворочался, не в силах заснуть.
Из-за него Лу Яо оказалась под прицелом.
И это было вполне логично.
Любой, кто хоть раз испытал на себе восполнение детства, понимал, насколько пугающе могущественна её сила.
Хуцзяо вспомнились слухи, которые обсуждали соседи по комнате: когда-то в институте был подопытный, способный красть чужие способности.
Да и с какой стати этот Номер 52 вообще решил поделиться с ним такой информацией? В чем состоял его план?
Мысли непрерывным потоком крутились в голове Хуцзяо.
За всю ночь он так и не сомкнул глаз.
---
Проснувшись утром, Лу Яо обнаружила, что укрыта тремя или четырьмя пледами.
Она проспала всю ночь прямо за столом в комнате для занятий. Сидевшая напротив Чэнь Цзин еще спала.
Накануне девушка настолько вымоталась, что напрочь забыла о запланированном техническом обслуживании. Раз они с клиенткой остались ночевать в лавке, Система, разумеется, не посмела начать обновление, и теперь его придется отложить до следующей ночи.
Два Сердца всегда отличалась умом. Услышав шорох во внутренней комнате, кошка грациозно вбежала внутрь и стала изо всех сил тереться о ноги хозяйки, ласково урча.
Выпрашивала еду.
Поднимаясь, Лу Яо почувствовала слабость в руках и ногах. Немного постояв, опершись на спинку стула, чтобы прийти в себя, она пошлепала в тапочках насыпать кошке корма и долить воды. Когда она вернулась, гостья уже проснулась.
Неизвестно, сколько женщина проплакала минувшей ночью, но её глаза распухли так, что напоминали приоткрытые раковины моллюсков — вздутые веки оставляли лишь узкие щелочки, делая её вид невероятно жалким.
Хозяйка сходила в комнату отдыха, завернула лед в полотенце и протянула Чэнь Цзин:
— Приложите к глазам, а то на вас больно смотреть.
Клиентка отреагировала на удивление спокойно:
— Это просто от слез, ничего страшного. Отек спадет, и всё пройдет.
За годы издевательств со стороны родственников и мужа она привыкла к самым разным физическим страданиям.
Но последствия ночного сеанса оказались слишком сильны: глядя на Лу Яо, Чэнь Цзин на подсознательном уровне воспринимала её как мать, отчего в её голосе скользили капризные, детские нотки.
Её биологическая мать была похожа на всех остальных деревенских женщин: выскочила замуж, родила детей и отправилась вместе с мужем в город на заработки. Большую часть денег она отсылала родне, не имея при этом в семье права голоса.
Она была нелюдима, молчалива и никогда не смела повысить голос в присутствии свекрови — полная противоположность Лу Яо.
Когда Чэнь Цзин закончила ледяной компресс, владелица достала из Хранилища мазь и тонким слоем нанесла ей на веки.
Пахнущая травами мазь приятно холодинила кожу, не вызывая жжения. Меньше чем через пятнадцать минут отек полностью сошел.
К моменту прихода Сюй Сяосяо, Бай И и Се Молиня от припухлости не осталось и следа.
Чэнь Цзин вовсю крутилась перед зеркалом:
— Мам...
Трое сотрудников, жевавших в этот момент лапшу, синхронно повернули к ней головы.
Спохватившись, гостья с трудом исправилась:
— ...Владелица, что за чудесная мазь? Эффект просто поразительный!
Лу Яо протянула ей небольшой тюбик:
— Сама сделала. Дарю. Хватит любоваться, ешьте лапшу быстрее, нам еще в институт ехать.
Чэнь Цзин послушно кивнула:
— Хорошо, мам... Владелица.
Перед уходом Лу Яо попросила Сюй Сяосяо и Се Молиня помочь с быстрой проверкой способностей клиентки.
В Репетиторском центре не было специального оборудования, поэтому тестирование заключалось исключительно в практике.
Оказалось, что Чэнь Цзин способна с легкостью управлять поведением обоих ассистентов с помощью слов, удерживая контроль на протяжении целых двух минут.
Чэнь Цзин не могла поверить своим глазам:
— Мам... Владелица, почему моя сила вдруг стала такой мощной?!
Лу Яо невозмутимо отозвалась:
— Вы забыли, какую цель ставили перед погружением?
Женщина замерла.
Ах, вот оно что.
Значит, её восполнение детства было не просто иллюзией.
Навыки управления силой, приобретенные в ходе сеанса, сохранились и в реальном мире.
Неужели это значит, что и те десять с лишним лет жизни с мамой-Лу Яо не были пустым сном?
На этом сеанс Чэнь Цзин был официально завершен.
Она получила памятный значок выпускника Репетиторского центра «Детство».
По пути в Исследовательский институт сверхспособностей Лу Яо заговорила о погружении Хуцзяо:
— Во время сеанса я спросила маленького Ху Ци, не хочет ли он пойти со мной. Угадаете, что он ответил?
Чэнь Цзин не нашлась что сказать.
Девушка сымитировала детский голосок:
— «Я не могу уйти и бросить маму одну. Я за нее боюсь», — вот что он ответил.
Чэнь Цзин продолжала механически переставлять ноги. Её сердце казалось онемевшим, но по щекам вдруг покатились обжигающе-горячие слезы, разбиваясь о тыльную сторону ладони.
Она низко опустила голову, не зная, как справиться с нахлынувшими чувствами.
Больше Лу Яо не проронила ни слова, и весь оставшийся путь они проделали в молчании.
Администратор на ресепшене, выслушав цель их визита, сделал телефонный звонок.
Спустя некоторое время из лифта вышел сотрудник и проводил гостий наверх.
Кабина остановилась на четвертом этаже, и женщин завели в один из кабинетов.
Работник института принялся скрупулезно изучать документы Хуцзяо: свидетельство о рождении, медицинскую карту, удостоверение личности...
— Документы Ху Ци в порядке. Однако он уже подписал соглашение о добровольном участии. К тому же он оказался в наших стенах из-за своего асоциального поведения. Забрать его отсюда будет не так-то просто, — предельно официальным тоном отчеканил клерк.
— Переходите сразу к условиям, — прервала его Лу Яо.
Сотрудник не стал ходить вокруг да около:
— Десять миллионов.
Чэнь Цзин судорожно вдохнула, не в силах скрыть потрясения.
Эта цифра в десятки раз превышала ту, о которой она знала.
Лицо Лу Яо же осталось бесстрастным.
Клерк скользнул по ней взглядом и добавил:
— ...Либо же вы согласитесь пройти у нас полное медицинское обследование.
Намек был более чем прозрачен: они даже не пытались скрывать свои истинные намерения.
Сглотнув, Чэнь Цзин с надеждой посмотрела на владелицу.
Не становиться подопытной, не участвовать в экспериментах — всего лишь пройти обследование, чтобы сэкономить целых десять миллионов!
В глазах Чэнь Цзин даже секундное колебание было оскорблением для такой огромной суммы.
Наверняка хозяйка мыслит так же?
Но Лу Яо усмехнулась:
— Я выбираю десять миллионов.