Вечер давно опустился на город Лихуа, когда Се Молинь переступил порог местного Психиатрического исследовательского санатория.
Едва он, закинув рюкзак на плечо, вошел в здание, как девушка на ресепшене тут же сняла трубку, чтобы позвонить заведующему наверх.
К тому моменту, когда Се Молинь шагнул в кабину лифта, коллеги на третьем этаже уже знали о его возвращении.
Лифт остановился на третьем этаже. Двери разъехались, и Се Молинь вздрогнул от неожиданности: прямо перед ним стоял заведующий Цзян.
Заведующий тепло поприветствовал его:
— Сяо Се, только тебя и ждем! Идем, идем скорее в зал заседаний.
На самом деле совещание длилось всю вторую половину дня. За последнее время погибло слишком много подопытных, и все попытки вмешательства оказались практически безуспешными.
В отличие от прежних случаев, подопытные, демонстрирующие деструктивные наклонности, стали проявлять невиданную агрессию.
Накануне несколько подопытных, действуя сообща, пробрались в лабораторию и выкрали экспериментальные препараты.
Когда исследователи и психологи-консультанты обнаружили пропажу, было уже слишком поздно.
Се Молинь сидел на дальнем конце стола. Слушая, как бывшие коллеги зачитывают отчеты с данными, он ловил себя на том, что его мысли раз за разом возвращаются к Репетиторскому центру «Детство».
Текущие меры, применяемые в санатории, базировались на протоколах, разработанных еще в его бытность здесь, но, к сожалению, особого эффекта не приносили.
Персонал санатория уже множество раз вдоль и поперек обсудил эти методы лечения, и сейчас их просто в очередной раз пересказывали специально для Се Молиня.
Не дослушав и до середины, юноша поднял руку, прерывая выступающего коллегу:
— Я хотел бы сначала взглянуть на спасенных подопытных.
Заведующий Цзян тут же велел своему помощнику Лю проводить Се Молиня в палату.
Оставшиеся в зале заседаний сотрудники не сдвинулись с места. Они переглядывались, и в их взглядах читалась гнетущая безысходность.
Кто-то не выдержал и подал голос:
— Неужели Сяо Се сможет что-то придумать?
Сидящий рядом ответил:
— Не знаю. То, что он вообще согласился приехать и взглянуть на них — уже большое дело. На большее рассчитывать не стоит.
— Я тоже скоро сорвусь. Если уволиться прямо сейчас, реально ли вообще найти нормальную работу?
Заныл еще один сотрудник, обхватив голову руками. Каждодневное наблюдение за тем, как умирают люди, при полном бессилии что-либо изменить, давило тяжким грузом. Увы, ему не хватало решимости Се Молиня, чтобы действительно подать заявление об уходе.
Секретарь собрания, сидевший рядом с ним, произнес, даже не подняв головы:
— Кажется, Сяо Се нашел работу в родном городе. Трудится в каком-то репетиторском центре.
Все присутствующие за столом разом повернулись к нему. В их глазах вспыхнул жадный интерес к сплетням.
Почувствовав на себе эти колючие взгляды, секретарь поднял глаза и в недоумении спросил:
— Он в последнее время чуть ли не каждый день выкладывает фотки обедов с работы. Вы что, не смотрите обновления на его странице в соцсети?
Остальные лишь покачали головами. Работа сжирала всё их личное время — у кого вообще останутся силы следить за жизнью уволившегося коллеги?
Судя по всему, секретаря собрания и Сяо Се связывали весьма близкие отношения.
Секретарь невозмутимо пояснил:
— Да я и сам просто случайно наткнулся. Еда на его фотографиях выглядит невероятно аппетитно, а иногда он выкладывает изысканные десерты к послеобеденному чаю. У нас в Лихуа такое редко встретишь — должно быть, это какие-то фирменные сладости города Саньхуа. Как по мне, эти фото отлично снимают стресс, особенно в последнее время, когда на душе так паршиво. Иногда просмотр его ленты приносит какое-то странное, но очень приятное чувство облегчения.
Коллеги про себя решили, что оправдание звучит весьма неубедительно, но всё же потянулись за телефонами, чтобы проверить недавние посты Се Молиня. Неужели там и правда есть что-то столь чудодейственное?
Тем временем Се Молинь вслед за Лю вошел в палату. Увидев лежащего на койке человека, он на мгновение замер.
Этот подопытный когда-то был его пациентом. За те несколько месяцев, что они не виделись, мужчина исхудал до неузнаваемости: скулы и лоб резко выступали на изможденном лице, лишенном даже намека на плоть, а взгляд мутных глаз казался совершенно безжизненным.
Он апатично откинулся на спинку кровати. Больничная пижама висела на нем так свободно, словно пустой мешок, надутый ветром; из широких рукавов торчали иссохшие запястья. Его ресницы слабо дрогнули, но больше он не шевелился.
Накануне этот мужчина также выпил экспериментальный препарат. Из всех совершивших эту ошибку лишь его и одну подопытную из соседней палаты удалось спасти с помощью промывания желудка.
Вот только, судя по его нынешнему состоянию, жизненных сил в нем почти не осталось.
Се Молинь молча подошел к окну и постарался произнести как можно мягче:
— Номер 444, я пришел навестить тебя.
Номер 444 приподнял веки, равнодушно мазнул по нему взглядом и промолчал.
Се Молиню было не привыкать к такому игнорированию. Он пододвинул стул, уселся возле кровати пациента и начал говорить сам с собой.
Он не поднимал тяжелых тем, а просто рассказывал о своих недавних рабочих буднях в Репетиторском центре «Детство».
Номер 444 сидел с опущенным взглядом и оцепенелым лицом — было совершенно неясно, слушает он вообще или нет.
Так прошло какое-то время за непринужденной болтовней, пока Се Молинь вдруг не заметил, что взгляд Номера 444 прикован к его рюкзаку.
К застежке-молнии самого обычного черного рюкзака с правой стороны был прикреплен брелок в виде белого пухлого тюленя.
Юноша приподнял игрушку на ладони, с легким удивлением в голосе спросив:
— Тебе нравится это?
Номер 444 лишь моргнул, не проронив ни слова.
Се Молинь отстегнул тюленя от молнии, протянул его подопытному и с легкой усмешкой произнес:
— Это подарок от моей начальницы. Раз уж он пришелся тебе по душе — бери, дарю.
Он вложил игрушечного тюленя в ладонь Номера 444, ожидая, что тот отвергнет подарок, но пальцы мужчины внезапно согнулись и крепко сжали брелок.
Се Молинь внутренне поразился, да и Лю, который всё это время беззвучно стоял в углу палаты, выглядел абсолютно потрясенным.
Номер 444 начал реагировать на внешний мир.
Подавив всплеск эмоций, Се Молинь принялся лихорадочно соображать, а затем внезапно предложил:
— Номер 444, не хочешь поехать со мной в Репетиторский центр «Детство»?
Мужчина, завороженно мнущий в руках плюшевую игрушку, медленно поднял на него глаза, но по-прежнему хранил молчание.
Однако Се Молинь воспринял это как знак поощрения и продолжил свой неспешный рассказ:
— Репетиторский центр «Детство» — крайне любопытное место. Там живет невероятно прожорливая, но очень умная толстая кошка. Когда я впервые пришел туда на собеседование, хозяйка заведения сидела у окна на фоне стеллажей, ломящихся от игрушек и всяких вкусностей. Она держала эту толстую кошку на коленях и неторопливо расчесывала ей шерстку. Это выглядело так умиротворяюще... В отличие от вечно спешащих прохожих на улице, там словно существовал совершенно иной мир, скрытый за стеклом витрины.
В углу помощник Лю опустил глаза и мысленно покачал головой.
«Разве могут подобные пустяки привлечь внимание Номера 444?»
«Психика этих подопытных давно искалечена, ее почти невозможно исцелить».
«Возможности санатория сильно ограничены. Наша задача — по мере сил стабилизировать их эмоциональный фон. До тех пор, пока не происходят массовые попытки самоповреждения, можно считать, что мы справляемся со своими обязанностями».
Тем временем в зале заседаний толпа сотрудников, с головой погрузившись в просмотр постов в соцсети, совершенно потеряла счет времени.
— И почему Сяо Се до сих пор не вернулся? — вскользь поинтересовался кто-то.
Даже учитывая обстоятельность Се Молиня в работе с пациентами, он явно задерживался.
Пролистав все недавние фотографии в ленте бывшего коллеги, присутствующие принялись искать в интернете любую информацию о Репетиторском центре «Детство».
Внезапно зазвонил телефон заведующего Цзяна.
Минут через десять он вернулся в зал, все еще сжимая в руке мобильник:
— Сяо Се собирается забрать Номера 444 с собой в Репетиторский центр «Детство» в городе Саньхуа. Та сторона уже дала согласие на его прием, так что нам тоже нужно подготовить всё необходимое.
Кто-то с недоумением возразил:
— Но ведь город Саньхуа так далеко! Как бы с пациентом не случилось чего в дороге, не успеют даже довезти.
В последнее время персонал был измотан буйным поведением подопытных, отчего их нервы были натянуты до предела.
— Я уже обсудил это с Сяо Се, — отозвался заведующий Цзян. — Владелица этого репетиторского центра обладает крайне редкими способностями. Ходят слухи, что Исследовательский институт сверхспособностей города Саньхуа даже планирует наладить с ней сотрудничество. К тому же, сам Номер 444 дал согласие на переезд.
Окружающие и подумать не могли, что пациент добровольно согласится на такое. Никто не знал, какие именно слова подобрал Се Молинь, но возражать больше не стали.
В какой-то момент всё их существование превратилось в бесконечный замкнутый круг.
И всем втайне хотелось верить, что однажды наступит переломный момент.
***
Репетиторский центр «Детство».
Сюй Сяосяо и Бай И, закончив смену, уже ушли домой. Лу Яо сбросила вызов, поднялась со своего места и окликнула Лу Бу Ду: пора было возвращаться в маникюрный салон на отдых.
В то самое мгновение, когда двери репетиторского центра распахнулись, Два Сердца метнулась на улицу со скоростью разъяренного тигра.
Выйдя следом, Лу Яо и Лу Бу Ду обнаружили, что кошка не убежала далеко. Она чинно сидела на обочине дороги, аккуратно обернув хвост вокруг лапок, и, казалось, поджидала их.
Лу Яо взяла мальчика за руку, и они направились в сторону маникюрного салона, стараясь держаться под навесом крыш.
Два Сердца поспешила следом, семеня своими короткими лапками. На улице всё еще лежал снег, и, судя по движениям кошки, тот обжигал ей подушечки, словно раскаленные угли.
Стоило Лу Яо толкнуть входную дверь салона, как Два Сердца пулей залетела внутрь.
На Континенте Александрия тоже наступила зима. За порогом завывал штормовой ветер и мела пурга, а температура воздуха была еще ниже, чем на торговой улице.
Маникюрный салон давно закрылся. Сотрудники-люди успели разойтись по домам, а представителям иных рас было лень куда-то идти, поэтому они с комфортом устроились в холле и резались в покер.
Лу Яо подтолкнула Лу Бу Ду вперед и обратилась к своим подчиненным, привлекая их внимание:
— Знакомьтесь, это Лу Бу Ду. Мой ребенок.
Все уставились на лицо мальчика, поразительно напоминающее черты самой хозяйки, и растерянно переглянулись.
Лицо Гарольда мгновенно помрачнело.
Муму тоже выглядел ошарашенным: в его огромных влажных глазах плескалась чистая растерянность.
Пока остальные хранили молчание, Амброуз бесцеремонно брякнул:
— Хозяйка, а почему этот малец так на вас похож?
Кларисса моргнула:
— Он не человек. И выглядит весьма сильным.
Мелулу и Пусю пару раз облетели вокруг Лу Бу Ду:
— Кто ты такой?
Лу Яо переживала, что мальчик может испугаться такого напора, и уже собиралась вмешаться, чтобы прийти ему на выручку.
Однако Лу Бу Ду ничуть не робел. Его рубиновые глаза чуть сузились, когда он протянул руки и поймал пухлых близнецов-фейри. Его голос прозвучал чисто и звонко:
— Меня зовут Лу Бу Ду. Я инструмент, созданный для защиты Матери.
Эдвард присвистнул.
Гарольд с раздражением поднялся, подошел с крайне недовольным видом и принялся придирчиво разглядывать ребенка.
Лу Яо поспешила вмешаться:
— Бу Ду, это Гарольд. Называй его дядей.
Изящные брови мальчика слегка нахмурились, но он послушно и покладисто произнес:
— Дядя Гарольд.
Гарольд на мгновение запнулся, и весь его гнев мигом улетучился. Достав из-за пазухи сундучок с сокровищами размером с ладонь, он бросил его Лу Бу Ду и глухо пробурчал:
— Держи, поиграйся.
Раз уж удалось найти подход к самому упрямому черному дракону, остальные работники тем более не станут отвергать новенького.
Лу Яо догадывалась, что столь легкое принятие Лу Бу Ду представителями иных рас во многом объяснялось его нечеловеческой природой.