С тех пор как Бу Ду прибыл в Яогуан, снегопад в городе не прекращался, а в районе торговой улицы сугробы выросли на треть выше, чем в других местах.
Лу Яо, укутавшись потеплее, стояла вместе с Бу Ду у обочины. Они разглядывали два пустующих помещения, расположенных между закусочной и маникюрным салоном.
В свое время из-за того, что закусочная представляла слишком большую опасность, девушка специально открыла маникюрный салон через два павильона от нее.
Если уж открывать филиал закусочной, то лучше всего выбрать соседнее помещение — тогда между ним и маникюрным салоном как раз останется один пустой павильон.
Площадь помещения по соседству с закусочной была небольшой. С точки зрения финансов и затрат на персонал, Лу Яо и сама не хотела открывать еще одно крупное заведение.
Как только решение о филиале будет принято, придется еще сообщить об этом Парку.
Лу Яо слегка пошевелила рукой, привлекая внимание Бу Ду, и тот поднял голову.
— Если мы откроем здесь небольшую лавочку, есть ли у тебя какие-нибудь идеи, Бу Ду? — спросила она.
Бу Ду всерьез задумался на несколько секунд:
— Печеный батат.
Лу Яо с любопытством уточнила:
— Почему именно батат?
— Он мягкий, сладкий и очень хорошо согревает, — ответил юноша.
«Вкус печеного батата всегда приносит с собой ощущение тихого счастья».
Бу Ду чуть склонил голову набок и моргнул.
Возможно, истинное счастье ему приносил вовсе не батат, а просто возможность находиться рядом с ней.
Внезапно осознав, что его предложение прозвучало слишком по-детски, Бу Ду вскинул взгляд на Лу Яо:
— Подойдет что угодно, если эту лавку желает открыть Матерь.
Лу Яо все еще размышляла над его фразой о «мягком, сладком и согревающем». Услышав новое замечание, она лишь мягко улыбнулась:
— Твоя идея весьма хороша. Она навела меня на кое-какие мысли.
До истечения четырнадцатидневного срока оставалось еще достаточно времени, чтобы все тщательно обдумать.
Бу Ду поджал губы и опустил глаза. Кончики его ушей едва заметно покраснели.
Из репетиторского центра «Детство» вышла Бай И. Оказавшись под карнизом, она крикнула:
— Владелица, к вам посетитель!
Отозвавшись, Лу Яо развернулась и вместе с Бу Ду неспешно зашагала обратно к репетиторскому центру.
***
В кабинете репетиторского центра Лу Яо уже дожидались Чжоу Ишань и домработница, которая приходила позавчера.
Чжоу Ишань, обхватив ладонями чашку с чаем, смотрела через стол на расположенный напротив личный кабинет. Ее взгляд скользил по фигуркам черного дракона, украшавшим каждое рабочее место.
Именно они служили проводниками для машины времени.
Лу Яо ничуть не удивилась, увидев этих двоих. Она отпустила руку Бу Ду, позволив ему пока поиграть самостоятельно.
Девушка направилась к кабинету, жестом пригласив мать и дочь войти для обстоятельного разговора.
Мать Чжоу Ишань казалась еще более взволнованной, чем в прошлый раз. Она без умолку жаловалась Лу Яо на то, как сильно ее гнетет нежелание дочери выходить замуж.
Почти все соседские дети уже обзавелись собственными семьями и потомством. По праздникам у них собиралась огромная родня, и в домах царило непередаваемое веселье.
И лишь дочь семьи Чжоу, чьи показатели суперспособностей оставляли желать лучшего, в остальном была безупречна: отличный специалист, хорошо зарабатывает, да и просто красавица. Но вот беда — ей уже перевалило за тридцать, а она не то что о свадьбе не помышляет, но даже не имеет ни одного потенциального кавалера на примете.
В последнее время поползли слухи, будто с Чжоу Ишань явно что-то не так: раз до таких лет досидела в девках, значит, либо чем-то больна, либо у нее проблемы с головой.
Раньше мать Чжоу Ишань обожала танцевать во дворе со знакомыми из их жилого комплекса, но теперь уже давно туда не спускалась. Даже столкнувшись с кем-то на рынке, она старалась поскорее обойти их стороной.
После прошлого визита в репетиторский центр «Детство» мать и дочь вернулись домой и снова вдребезги рассорились.
Домработница потом долго ворочалась без сна, прокручивая все в голове. В конце концов, окончательно измучившись, она силой притащила Чжоу Ишань обратно к Лу Яо.
— Учитель Лу, я много читала о вас в интернете, у вас превосходные отзывы, — со слезами на глазах, горячо заговорила мать Чжоу Ишань. — Прошу, вправьте мозги моей Ишань! Какой бы успешной и богатой ни была женщина, без надежного мужского плеча вся ее жизнь — просто насмешка. К тому же у нее такой низкий рейтинг суперспособностей! Пройдет еще пара лет, она постареет, и найти мужа станет совсем нереально.
Лу Яо потерла переносицу:
— Уважаемая домработница, позвольте сначала задать вам один вопрос.
— Спрашивайте.
— Что именно в нежелании госпожи Чжоу выходить замуж беспокоит вас больше всего? Вы боитесь, что она проведет жизнь в одиночестве? Переживаете, что в старости ей не на кого будет опереться? Или же на вас давят пересуды окружающих? Может, есть какие-то иные причины?
Домработница нахмурилась и, немного помедлив, с тяжелым вздохом ответила:
— Все, что вы перечислили. Но главное — разве может женщина остаться без мужа? Какой прок от умения зарабатывать деньги, если ты не замужем? Вот стукнет ей сорок, пятьдесят — тогда-то она и пожалеет! Я же ее мать, разве я могу желать ей зла? А она и слушать ничего не хочет!
Лу Яо молча выслушала бесконечные причитания домработницы о ее благих намерениях, а затем подняла взгляд на Чжоу Ишань:
— Не хочешь ли и ты поделиться своими мыслями?
Лицо Чжоу Ишань оставалось безучастным. Она почти не реагировала на слова матери и, услышав вопрос Лу Яо, ответила далеко не сразу:
— Учитель Лу, ваш рейтинг суперспособностей наверняка очень высок. Таким выдающимся людям, как вы, едва ли дано понять тех, чьи показатели столь же ничтожны, как мои.
— Для нашего поколения суперспособности значат слишком многое. В этом мире те, кто не обладает выдающимся даром и высокими характеристиками — это, по сути, бракованный материал, лишенный природой права на размножение.
— Раньше я не верила в судьбу. Думала: ну и что с того, что мои показатели низкие? Главное — как следует трудиться, и однажды я добьюсь той жизни, о которой мечтаю.
— Но на деле все оказалось иначе. Как бы я ни надрывалась, таща за собой усталое тело в отчаянной попытке не отставать от одаренных коллег, это не отменяло факта: я — слабая.
— Поэтому я решила сдаться. Я не хочу выходить замуж, не хочу через силу искать кого-то просто «для галочки». Не хочу рожать еще одного заурядного ребенка, который вырастет и хлебнет того же горя, что и я.
— Однако и в безбрачии есть своя боль. Родственники, соседи, коллеги, деловые партнеры… Там, где есть люди, всегда будут сравнения, сплетни и оценки. Эти разговоры превращаются в тяжкое бремя, которое давит на плечи, словно бетонная плита.
— Я уже и сама не знаю, чего хочу на самом деле.
Лу Яо бессознательно теребила золотистую ленту на запястье — знак того, что она приняла заказ, подаренный ей Фулой.
Девушка вспомнила, как небрежно сунула ее в карман, а на следующее утро обнаружила, что лента крепко обвязана вокруг запястья, и снять ее совершенно невозможно.
Разве что по возвращении на торговую улицу этот предмет сам собой перемещался в Хранилище.
Но стоило ей перешагнуть через любые Звездные врата, как золотистая лента вновь обвивала руку, словно обладая собственной волей.
Сталкиваясь с подобным уже не раз, Лу Яо не переживала, что в артефакте кроется нечто дурное. Опустив глаза и заметив, как по ткани струится мягкое свечение, она внезапно предложила:
— Уважаемая домработница, госпожа Чжоу, давайте вместе съездим к морю.
На лицах Чжоу Ишань и ее матери отразилось глубокое недоумение — они никак не могли взять в толк, откуда взялась столь внезапная идея.
— А как же мое восполнение детства?.. — нерешительно пробормотала Чжоу Ишань.
Лу Яо убрала блокнот, в который записывала ход беседы, поднялась с места и, открыв дверь, подозвала Бу Ду, чтобы он тоже отправился с ними.
Бу Ду тут же бросил недособранного робота из лего и радостно прибежал к ней.
Опершись о дверной косяк, Лу Яо пояснила сбитым с толку посетительницам:
— «Поездка к морю» — это именно та программа, которую я считаю наиболее подходящей, исходя из ситуации госпожи Чжоу. Если результаты окажутся неудовлетворительными, мы обсудим дальнейшие шаги и внесем коррективы.
— Мне тоже нужно ехать? — удивилась домработница.
— Понадобится ли для этого моя фаланга пальца? — спросила Чжоу Ишань.
Мать и дочь задали вопросы одновременно.
Лу Яо кивнула домработнице, а затем покачала головой, отвечая Чжоу Ишань:
— На сей раз извлекать кость не придется. Я сейчас же настрою координаты.
Данные, собранные в прошлый раз для путешествия на шестьдесят лет назад, оказались весьма полезными. Лу Яо выбрала подходящие координаты из обширного массива пространственно-временной информации.
Закончив приготовления, девушка активировала машину времени своим ключом.
Серебристое сияние плавно окутало четверых путешественников. Когда они снова открыли глаза, то обнаружили себя на сыром берегу. Их обувь глубоко увязла в грязи, позади стеной стоял густой зеленый лес, а впереди бурлила мутная река.
Не проронив ни слова, мать Чжоу Ишань вцепилась в дочь. С трудом вытягивая ноги из вязкой жижи, они шаг за шагом пятились назад, пока не добрались до пологого склона и не ухватились за ствол дерева.
Тем временем Лу Яо и Бу Ду воспользовались летательными артефактами из минимаркета. Взмыв в воздух, они опустились на высокую ветку.
Чжоу Ишань с матерью тяжело дышали, сидя под деревом. Их обувь была набита вонючим, тяжелым илом.
С искаженным от недовольства лицом Чжоу Ишань подняла голову и возмутилась:
— Разве мы не на море собирались? Что это за место? Машина времени сломалась?
Лу Яо и Бу Ду сидели рядышком на толстой ветви, беззаботно болтая ногами на ветру.
Приложив ладонь козырьком ко лбу, Лу Яо вгляделась вдаль:
— Совсем неподалеку устье реки.
Мать Чжоу Ишань жалобно сморщилась:
— Обувь насквозь промокла, как же нам идти? В лесу сплошные ямы да ухабы, ноги переломать можно, да еще и змеи с клещами наверняка водятся.
Бледная как полотно Чжоу Ишань отрезала:
— Я отказываюсь от услуг. Лу Яо, верните нас назад.
Сверху плавно опустились два прозрачных пузыря, внутри которых находились летательные аппараты. Они легли точно в руки Чжоу Ишань и ее матери.
Сверху раздался голос Лу Яо:
— Это летательные аппараты, разработанные в нашей лавке. Они безопасны и просты в управлении. Я тут прикинула: полет до устья займет от силы минут десять.
За неимением иного выхода, мать и дочь активировали артефакты и с грехом пополам принялись осваивать азы полета.
Чжоу Ишань, будучи помоложе, освоилась уже через двадцать минут.
Ее матери потребовалось чуть больше времени.
Примерно через полчаса летать научилась и она.
Расправив крылья, четверка плавно пронеслась над безмолвным лесом, словно стайка отставших от клина перелетных птиц.
Заботясь о неопытных спутницах, Лу Яо и Бу Ду намеренно сбавили скорость, поэтому к устью они добрались позже запланированного.
Впрочем, Чжоу Ишань и ее мать были настолько поглощены новыми ощущениями от полета, что давно забыли о первоначальном недовольстве и совершенно не следили за временем.
Миновав лес, они зависли над береговой линией. Перед ними раскинулся бескрайний простор глубокого лазурного моря.
С высоты открывался куда более широкий обзор: как на ладони лежала не только гладь воды, но и живописные окрестности побережья.
Чжоу Ишань широко распахнула глаза, раскинула руки в стороны и сделала глубокий вдох:
— Лу Яо, кажется, я понимаю, к чему все это.
— М-м? — рассеянно отозвалась Лу Яо. Она вспомнила, как когда-то летала верхом на Гарольде над Континентом Александрия — с высоты и впрямь открывались потрясающие виды.
Глядя туда, где небо сливалось с водой, Чжоу Ишань безмятежно произнесла:
— При виде океана осознаешь, насколько ничтожны твои собственные тревоги. Дышать стало так легко, словно камень с души упал.
Вообще-то Лу Яо задумывала все иначе, но столь позитивная перемена в настроении клиентки тоже была хорошим знаком.
Девушка посмотрела вниз, туда, где река впадала в море. Мутно-желтый поток, с ревом несшийся с гор и подхватывавший по пути песок и камни, яростно обрушивался в океанские воды.
Возле устья поверхность моря напоминала грязную похлебку. Желтое пятно медленно расползалось вдаль, постепенно бледнея, пока на границе не превращалось в еле заметную серовато-белую пену. Дальше цвет речной воды исчезал окончательно, полностью поглощенный глубокой морской синевой.
Чжоу Ишань не сводила глаз с Лу Яо в ожидании каких-нибудь слов, но та, казалось, была заворожена зрелищем и никак не реагировала.
— На что ты смотришь? С устьем что-то не так? — не выдержала Чжоу Ишань.
Лу Яо покачала головой:
— Эта грязная река полностью поглощена океаном.
Чжоу Ишань не поняла:
— Что?
Немного помедлив, Лу Яо пояснила:
— Когда-то я прочла в одной книге: «Человек — это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым (1)». Я просто поразилась тому, что книга не соврала.
Чжоу Ишань тоже уставилась на устье реки, обдумывая сказанное.
Они еще немного повисели над устьем, а затем вслед за стаей морских птиц направились в открытое море. И тут им повстречалась стая косаток.
Черно-белые хищницы выстроились на поверхности воды в ровную шеренгу, нагло и грозно выставляя напоказ свои спинные плавники.
Не удержавшись, Чжоу Ишань снизилась и с восторгом воскликнула:
— Взрослые косатки такие огромные! Но до чего же милые!
Мать Чжоу Ишань тоже впервые в жизни видела этих морских обитателей. Ей было любопытно, но приближаться она не решалась.
— Похожи на дельфинов размера XXXL, — заметила она.
Остроносыми мордами и гладкими обтекаемыми телами косатки и впрямь напоминали дельфинов, вот только габаритами значительно превосходили своих сородичей. Да и уровень их кровожадности тоже тянул на все XXXL.
— А по-моему, косатки куда симпатичнее, — улыбнулась Чжоу Ишань.
Стая, судя по всему, тоже заметила незваных гостей. Несколько особей остановились и, полувысунувшись из воды, задрали морды. Продемонстрировав пасти, усеянные острыми зубами, они издали пронзительный писк.
Чжоу Ишань была совершенно очарована их поразительным интеллектом и милым видом. Даже ее мать не смогла сдержать улыбку.
Задержавшись ненадолго, животные — словно люди, играющие со случайно встреченными бездомными котятами — немного подразнили крылатых двуногих созданий и с шумом уплыли прочь.
Чжоу Ишань была в таком восторге, что не задумываясь бросилась следом, позвав с собой и мать.
Бу Ду, который навидался всякой морской живности в Магазинчике пушистиков — где жили куда более умилительные тюлени-капельки, — не проявил к случайным встречным особого интереса.
Как, впрочем, и Лу Яо.
Они вдвоем просто сбавили скорость, неспешно дрейфуя по ветру.
Вскоре Чжоу Ишань с матерью вернулись. Лица у обеих заметно побледнели.
— Что случилось? — поинтересовалась Лу Яо.
Чжоу Ишань лишь молча покачала головой.
Вместо нее ответила мать:
— Косатки напали на огромного кита с детенышем. Взрослая особь была намного крупнее их, но хищников оказалось слишком много. Они атаковали по очереди, оттеснили мать от малыша, а затем утопили китенка. Оттащив тушу в сторону, они съели лишь язык, а остальное бросили. Бедная китиха, потерявшая ребенка, теперь плавает там кругами и издает такие душераздирающие стоны…
Вероятно, косатки затравили детеныша горбатого кита.
Наконец, подавленная Чжоу Ишань тихо произнесла:
— Не стоило за ними лететь.
— Они жестокие и коварные, — поддакнула домработница.
— Таков их образ жизни, — сказала Лу Яо. — Косатки весьма умны и высокосоциальны. Каждая стая использует свои уникальные методы охоты, которые передаются из поколения в поколение.
Чжоу Ишань, нахмурившись, покачала головой:
— Рассказывайте что угодно про их милый вид, но как только я вспоминаю, что они убивают детенышей лишь ради того, чтобы сожрать язык… Нет, они мне больше не нравятся.
Мать стояла рядом и согласно кивала.
Пусть даже это самые умные создания на свете — они омерзительны.
Лу Яо с безысходностью усмехнулась. Сегодня ей явно суждено было выступить в роли адвоката дьявола.
Слова прозвучат неприятно, но сказать их необходимо.
— Вот только нравится это людям или нет, косатки свой образ жизни не изменят. Для них имеют значение лишь две вещи: выживание и размножение. Какое им дело до человеческого мнения? В этом мире, наверное, только люди строят свою жизнь с оглядкой на чужие оценки. И, боюсь, лишь люди постоянно тревожатся о том, что о них подумают другие.
На обратном пути повисло тягостное молчание.
Лу Яо уже решила, что сеанс восполнения детства с треском провалился.
Вернувшись в кабинет, ни Чжоу Ишань, ни ее мать не выказали желания продолжать разговор. Однако карточка с результатами оценки, которую выплюнул Альфред, гласила: «Удовлетворительно».
Покидая центр, Чжоу Ишань испытывала неописуемо сложную гамму чувств — в них причудливо сплелись тяжесть и облегчение.
Выйдя из кабинета, она сделала несколько шагов, но вдруг развернулась и, остановившись в дверях, спросила:
— Владелица, а твоя река уже превратилась в море?
В этот миг взгляд Чжоу Ишань показался Лу Яо удивительно наивным. Сложив пальцы в небольшое кольцо, она ответила:
— Думаю, пока она размером с маленькую лужицу.
Во взгляде Чжоу Ишань промелькнуло легкое сожаление:
— Спасибо тебе. Я очень довольна результатом.
Лу Яо так и не смогла разгадать эмоцию, мелькнувшую на лице посетительницы напоследок, но почему-то девушка показалась ей смутно знакомой.
На протяжении всего занятия она пыталась вспомнить, но так и не смогла понять, где же они встречались раньше.
Ночью Лу Яо внезапно озарило, и она резко села в постели.
Теперь она точно знала, где видела Чжоу Ишань.