Лу Яо скользнула взглядом по вошедшим. Не понимая цели их визита, она решила для начала просто поздороваться:
— Господин Чжоу.
Чжоу Цзин работал в аукционном доме, и именно он пару дней назад принимал у нее товар.
Вчера вечером тот необработанный изумруд успешно ушел с молотка, и, за вычетом комиссии и налогов, оставшаяся сумма уже поступила на ее счет. На этом договор комиссии считался выполненным, поэтому Лу Яо никак не ожидала встретить его здесь.
За спиной Чжоу Цзина был еще один человек — по ту сторону круглого стеклянного столика сидела девочка лет десяти. В своем пышном нарядном платьице, с огромными глазами, изящным носиком и вишневыми губками она выглядела точь-в-точь как фарфоровая кукла с витрины.
Не дожидаясь, пока сотрудник аукциона заговорит снова, «куколка» поднялась и, обойдя его, уставилась на Лу Яо. В ее утонченных чертах сквозило высокомерие:
— Ты кто такая?
С тех пор как Лу Яо стала владелицей торговой улицы, не проходило и дня без того, чтобы ей не приходилось представляться гостям.
— Я — Лу Яо, — как всегда лаконично ответила владелица.
Выражение лица девочки стало интригующим.
— Так ты и есть Лу Яо, здешняя хозяйка?
Лу Яо взглянула на нее, а затем перевела вопросительный взгляд на Чжоу Цзина, без слов интересуясь, зачем они пришли.
Мужчина только открыл было рот, как «куколка» снова его опередила:
— Я хочу купить эту лавку. Назови свою цену.
С этими словами девочка всем своим видом показала, что ждет оглашения суммы.
Стоявший позади Лу Яо Хуцзяо опустил взгляд на эту малявку и холодно фыркнул.
Услышав это, та лишь мельком глянула на него, совершенно не удостоив внимания.
Бай И и Се Молинь переглянулись. Если первая понятия не имела, кто эта девчонка, то Се Молинь кое-что о ней знал.
Если вкратце, то клан Синь из «Саньхуа» был самым богатым в городе и занимал седьмую строчку в национальном рейтинге состояний.
Эту девочку звали Синьсинь, она приходилась клану Синь старшей внучкой — самая настоящая юная госпожа.
Се Молинь уже начал осваиваться с работой в Репетиторском центре «Детство». Третьего дня владелица сказала, что через пару дней доверит ему самому вести занятия по восполнению детства, и он с нетерпением ждал этого. Но теперь на душе стало как-то тревожно.
И дело не в том, что он сомневался в Лу Яо. Просто в этом мире, помимо сверхспособностей, существует еще и всемогущая «сила денег», с которой нельзя не считаться.
В их кругах ходило немало слухов об этой юной госпоже из клана Синь: дерзкая, своенравная, избалованная и капризная. Но управы на нее не было — она прокладывала себе путь деньгами, и большинство людей предпочитали просто уступить.
И если эта девчонка действительно швырнет пару-тройку, а то и десяток миллионов, чтобы перекупить лавку, для владелицы было бы совершенно естественно соблазниться.
Лу Яо сделала шаг назад, подошла к столику и, присев, с улыбкой посмотрела на маленькую гостью:
— А ты у нас кто?
Синьсинь насупилась.
«Она это специально?»
Девочка подошла к столу, и Чжоу Цзин услужливо отодвинул для нее стул.
Но даже усевшись, ей все равно приходилось смотреть на владелицу лавки снизу вверх:
— Неважно, кто я. Называй цену.
Профессиональный инстинкт заставлял Чжоу Цзина без конца глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Он уже имел дело с Лу Яо и прекрасно понимал: она, как и он сам, никогда не пойдет на убыточную сделку. А вот юная госпожа своим поведением сама подставляла шею под нож.
Чжоу Цзин несколько раз порывался встрять, но не находил подходящего момента. Сейчас же он, затаив дыхание, ждал, какую цифру назовет Лу Яо, чтобы тут же начать сбивать цену до приемлемых рамок.
У Лу Яо хватало хлопот, и тратить время на пререкания с ребенком ей совершенно не хотелось, поэтому она ответила прямо:
— Прости, но лавка не продается.
Этот простой отказ заставил Синьсинь на мгновение опешить.
— Почему? Я предложу хорошую цену. Как насчет трех миллионов?
Чжоу Цзин закрыл лицо рукой.
Именно в этот момент в лавку вошли Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь, застав эту сцену.
Видя, что Лу Яо молчит, Синьсинь продолжила повышать ставки:
— Пять миллионов?
Владелица не шелохнулась.
— Десять миллионов.
Лица Бай И и Хуцзяо едва заметно изменились; на них читалось лишь одно слово: «Транжира».
Заметив дядю и племянника из клана Цзи, Лу Яо вдруг усмехнулась.
Брови девочки сошлись на переносице:
— Чего ты смеешься?
— Ничего, — покачала головой Лу Яо. — Просто вспомнила, как ко мне уже приходил один человек и тоже просил назвать цену за всю мою улицу.
Старое лицо Цзи Фэймина вспыхнуло румянцем.
Ох и заносчив же он был тогда! Еще и сто миллионов ей предлагал.
Синьсинь вскинула брови:
— И что потом?
— Я тоже отказала.
«А потом еще и заманила его сюда работать», — добавила Лу Яо про себя.
На лице девочки отразилось разочарование.
— Значит, денег было слишком мало. Я удваиваю ставку. Двадцать миллионов за эту лавку. И ты сможешь продолжить на меня работать.
Чжоу Цзин был готов рухнуть на колени.
Выражения лиц Цзи Фэймина, Цзи Чжисиня и Бай И стали весьма неловкими.
Лу Яо задумалась. Синьсинь, решив, что та колеблется, с живым интересом ждала ее капитуляции.
Однако Лу Яо спросила:
— В этой лавке есть что-то, что так тебя привлекает?
— Нет, — покачала головой та. — К чему этот вопрос?
— Тогда зачем тратить такие огромные деньги на ее покупку?
— Потому что у меня есть деньги.
Лу Яо невозмутимо кивнула:
— Вот оно что.
Синьсинь почувствовала неладное и нахмурилась, глядя на собеседницу.
Раньше ей тоже задавали этот вопрос, и каждый раз, когда она выдавала свой коронный аргумент, лица людей искажались непередаваемой смесью уязвленности и зависти.
Да и кто бы не хотел быть богатым?
Она была абсолютно уверена: деньги — это величайшая сила в мире, без исключений.
И если кто-то отказывался назвать цену или упрямо отклонял ее предложения, то лишь потому, что предложенная сумма была недостаточно высока.
Если на земле валяется одна монета, не каждый захочет наклоняться, чтобы ее поднять.
Если обронят тысячу — многие захотят ее присвоить.
А если бросить сотню тысяч, начнется настоящая давка.
Но сейчас Синьсинь смутно ощущала, что сидящая перед ней женщина какая-то другая. Она была слишком спокойна.
Не желая сдаваться, юная госпожа снова накинула цену:
— Пятьдесят миллионов.
Чжоу Цзин уже отвернулся, пряча лицо в ладонях, и горько сожалел о том, что утром имел неосторожность поболтать с коллегой о «продавщице необработанного изумруда» в присутствии этой малолетней наследницы.
Но Лу Яо вновь покачала головой.
Цзи Фэймин от стыда был готов сквозь землю провалиться. Глядя на эту глупую девчонку, он вспоминал себя всего несколько месяцев назад. Он был старше нее на десятки лет, когда-то носил титул посланника богов, а вел себя точно так же — безумно и нагло.
Каждая лишняя секунда пребывания здесь оживляла воспоминания, которые безжалостно били по его хрупкой психике. Не выдержав, он прервал их:
— Владелица, нам с Чжисинем нужно кое-что вам сказать.
Заметив их напряженные лица, Лу Яо поднялась и направилась к выходу:
— Хорошо, идем.
Синьсинь хотела было что-то возразить, но на этот раз Чжоу Цзин наконец-то ее удержал.
Провожая троицу взглядом, Се Молинь погрузился в раздумья.
Эти двое относились к Лу Яо с таким глубоким почтением, что напоминали скорее не подчиненных, а… верных вассалов.
Глядя, как владелица лавки преспокойно удаляется, Синьсинь начала осознавать: похоже, та действительно не собирается продавать свой бизнес.
Сбитая с толку, она повернулась к сопровождающему:
— Почему?
— А? — не понял тот.
— Пятьдесят миллионов — это слишком мало?
— …Думается мне, госпожа Лу не испытывает нужды в деньгах.
Девочка упрямо отвернулась. Уходить она не собиралась.
«Наверняка я просто предложила слишком мало!» — решила она.
-----
Торговая улица.
Стоя под навесом у дверей Репетиторского центра «Детство», Цзи Фэймин с серьезным видом произнес:
— Владелица, мы получили известия. Дитя скоро прибудет в Яогуан.
Упустив Дитя, Цзи Фэйчэнь позабыл о своих былых скрытых и явных разногласиях с Цзи Фэймином. Единственным, кто лучше всех понимал богов и их Дитя, был тот, кто в прошлом служил истинным посланником богов. Вынужденный позвонить ему, чтобы попросить совета, Цзи Фэйчэнь раскрыл маршрут Дитя.
Выслушав его, Цзи Фэймин долго молчал, пока Цзи Фэйчэнь на том конце провода не спросил: «Ты еще тут?» Только тогда он со вздохом ответил:
— Раз уж вы знаете, что Дитя направляется в Яогуан пешком, живо прыгайте в самолет, на скоростной поезд, да на что угодно, и мчитесь сюда, чтобы встретить Его лично!
«…» Цзи Фэйчэнь опешил.
Действительно, Дитя не могло пользоваться транспортом, но они-то могли! Пропажа Дитя настолько выбила их из колеи, что они совершенно потеряли голову.
Положив трубку, Цзи Фэйчэнь внезапно вспомнил, что Цзи Фэймин, сложив с себя полномочия посланника богов, кажется, тоже отправился в Яогуан. В его голове пронеслась вереница подозрений.
Уж не связано ли путешествие Дитя в этот город именно с ним?
Но когда он попытался перезвонить, связи уже не было. Пришлось отложить этот вопрос на потом, быстро собрать людей клана и на предельной скорости выдвигаться в Яогуан.
Лу Яо думала, что у дяди с племянником стряслось что-то по-настоящему важное, а это опять оказались новости о дитяти богов.
Разве им стоит делиться с ней столь сокровенными тайнами своего клана?
Пытаясь понять, к чему они ведут, она великодушно предложила:
— Вы хотите отпроситься, так? На сколько дней? В «Магазинчике пушистиков» пусть пока подежурит Цзюхуа, а Сяо Цзи пусть передаст кольцо Фу Чи, я ему чуть позже все объясню.
Лицо Цзи Фэймина исказилось от тревоги:
— Владелица, мы не отпрашиваемся. Это вам нужно готовиться. Высока вероятность, что Дитя идет именно к вам. Как я только что узнал от своего брата по клану, новое Дитя не может пользоваться транспортом — Его божественная сила отторгает современную цивилизацию. Это Дитя обладает колоссальной божественной силой, Оно — необычное дитя богов.
Лу Яо нахмурилась. На ее лице явно читалось: «А мне-то что до этого?»
Цзи Фэймин тяжело вздохнул и с безысходностью посмотрел на девушку:
— Владелица, я могу с уверенностью сказать: Дитя придет за вами. Чтобы обрести божественность, Оно явится сюда лично, чтобы убить вас.
Боги не убивают смертных, они лишь ниспосылают кару, но это не означает, что они не уничтожают нечисть.
Цзи Фэймин и раньше строил догадки, а когда увидел лицо Дитя, лишь укрепился в своих подозрениях.
Владелица лавки — это то самое препятствие, которое Дитя должно преодолеть, чтобы стать божеством.
Проработав с ней несколько месяцев, он прекрасно понимал, что она не имеет ничего общего с нечистью.
Оставался лишь один вариант: само существование Лу Яо нарушает правила этого мира, из-за чего она воспринимается как нечисть, подлежащая искоренению.
И дело не в том, что она сделала что-то дурное, просто она идет вразрез с законами мироздания и не должна существовать в этой реальности.
Она, как и вся эта улица.
И Цзи Фэймин, и Цзи Чжисинь прекрасно понимали, какое решение сейчас было бы самым правильным, но никак не могли на него решиться. Доведя ситуацию до этого момента, они даже подумывали захватить владелицу с собой и дать отпор.
В конце концов, всегда жить по правилам — это слишком скучно.
Цзи Фэймин с горечью обдумал многое и даже успел составить план.
Но, несмотря на его серьезное предупреждение, Лу Яо по-прежнему выглядела так, будто все это ее не касалось. Дядя и племянник лишь молча переглянулись.
Терпеливо выслушав его пламенную речь, Лу Яо замерла, а затем наконец спросила:
— Вы двое хотите убить Дитя?
«Разве это не считается богоубийством?»
Она помнила слова Цуйхуансин о том, что смерть божества приведет к разрушению мира и бесконечным бедствиям.
Внезапно она подумала о том, что древние боги торговой улицы тоже мертвы, но никаких катастроф не произошло. Более того, им так быстро нашли замену в лице нового дитяти богов.
Не удержавшись, Лу Яо спросила:
— Когда именно и почему погибли древние боги?
Видя, что девушка задумалась, Цзи Фэймин решил, что она обеспокоена ситуацией с Дитём, а она, оказывается, любопытствовала совсем о другом.
— …
Заметив, что дядя от злости и волнения вот-вот получит внутренние травмы, Цзи Чжисинь поспешил вмешаться:
— Владелица, сейчас важнее всего Дитя.
Поняв, что ответа не добьется, Лу Яо пока отложила этот вопрос и мысленно обратилась к Системе:
«Это тоже моя забота?»
Система тоже не до конца понимала происхождение этого Дитя, но по определенным причинам держалась уверенно:
«…Наша цель — только вести бизнес. Не стоит отвлекаться на посторонние дела».
Лу Яо мысленно кивнула и, успокоившись, вновь посмотрела на дядю и племянника из клана Цзи:
— Не волнуйтесь, ничего не случится. Это всего лишь заброшенная старая улица, где работает пара неприметных магазинчиков без особой клиентуры. С чего бы ей привлекать внимание Дитя?
Цзи Фэймин вздохнул:
— Вы нам так и не верите.
Его взгляд был полон такой горечи и непередаваемой обиды, что Цзи Чжисинь отвернулся, боясь рассмеяться.
Под этим пристальным взглядом Лу Яо в конце концов сдалась:
— Ладно, ладно, верю. И что, по-вашему, нужно делать? Я сделаю все, что скажете.
И тут до них вдруг дошло: они же на торговой улице, а владелица — просто обычный человек.
Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь: «…»
Посовещавшись, они сообщили Лу Яо, что установят вокруг торговой улицы барьер.
А на самом деле, владелице было достаточно просто спрятаться в любой из лавок и перейти в Иной мир — тогда Дитя, еще не ставшее истинным божеством, ничего не сможет с ней сделать.
Закончив обсуждение, дядя и племянник почувствовали небывалую неловкость; казалось, их уровень интеллекта упал до уровня Цзи Фэйчэня и его компании.
Вскоре они разошлись по окрестностям устанавливать барьер, а хозяйка вернулась в репетиторский центр.
Во второй половине дня в Яогуане вновь пошел сильный снег.
Он не прекращался всю ночь.
Ближе к вечеру в город прибыли члены клана Цзи, включая Цзи Фэйчэня и младшее поколение.
Приехала даже Цзи Фэйжун, мать Цзи Чжисиня; едва сойдя с трапа, она тут же позвонила сыну.