Будьте умницами, прорастайте сами.
У входа, разбившись на две группы, стояли четверо нитэаньцев из маленького народца. Каждый из них вел на поводу длинношерстного быка.
Лу Яо с первого взгляда определила, что один из них родом из племени Рассветного Сияния, а вот остальных троих она видела впервые.
Их смуглую кожу скрывали темно-зеленые плащи, а в свете ламп на щеках незнакомцев переливалось странное сияние.
Лу Яо опустилась на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне. На щеках женщины-нитэаньки, стоявшей рядом с мужчиной из племени Рассветного Сияния, мерцал серебристо-фиолетовый свет, исходивший от крошечных чешуек.
У двух других представителей маленького народца чешуйки отливали бледно-зеленым.
На руках Худе были похожие чешуйки, но, вероятно, из-за полукровного происхождения, на её лице столь явные признаки отсутствовали.
Скорее всего, эта троица прибыла из прибрежного племени Черной Скалы.
При виде Лу Яо их глаза слегка округлились, а зрачки расширились. Впрочем, подавив инстинктивный страх, они сумели сохранить самообладание.
Им было известно и о гостинице, и о самой Лу Яо.
Девушка заметила, что стоявшие позади выходцы из Черной Скалы заметно нервничали. Их длинношерстный бык нес на себе весьма странный ящик.
Абсолютно гладкий квадратный деревянный ящик без единого узора, лишь на верхней крышке виднелся ряд крохотных отверстий.
Но больше всего удивляло то, как он был закреплен: не просто привязан к боку животного, а бережно обернут звериной шкурой снизу и прочно зафиксирован на спине быка.
Подобная предосторожность вряд ли несла практическую пользу, но явно указывала на крайнюю ценность груза.
— Мы хотим снять комнаты, — подал голос нитэанец, стоявший впереди.
Чжучжоу спустился на лифте и подбежал к Лу Яо:
— Я займусь ими.
Он умело подвел четверых гостей к автомату для обмена валюты и принялся объяснять правила заселения.
Мужчину из племени Рассветного Сияния звали Фэн Цинь, а его спутницу с серебристо-фиолетовыми чешуйками — Ся Инь.
Вторая пара, как и предполагала Лу Яо, оказалась супругами из племени Черной Скалы.
Мужа звали Цянь Лан, а жену — Бэйбэй.
Когда Лу Яо попыталась отвести длинношерстных быков в загон, гости напряглись и не позволили ей приблизиться к животным.
Даже после уговоров Чжучжоу супруги ответили отказом. Они лично сняли загадочный ящик со спины зверя, и лишь после этого разрешили хозяйке увести быка.
Было очевидно, что ноша представляет для них огромную ценность.
Цянь Лана и Бэйбэй поселили в номере 402 первого гостиничного корпуса в ретро-стиле.
Ся Инь, дождавшись, пока Чжучжоу проводит пару, прямо заявила:
— Мы не хотим жить с ними в одном здании. Найдется местечко потише?
— У нас отличные номера, — честно ответил Чжучжоу. — Внутри совершенно не слышно соседей.
Лицо Ся Инь оставалось ледяным. Фэн Цинь приобнял спутницу за плечи, успокаивающе похлопал и, подняв взгляд на портье, попросил:
— Тогда поселите нас как можно дальше от этой пары.
— В таком случае вам подойдет третий корпус, он находится на максимальном удалении от первого, — кивнул Чжучжоу.
Вышедшая из кухни Лу Яо вмешалась в разговор:
— Раз уж вы предпочитаете тишину, в оранжерее роз есть свободные комнаты.
В оранжерее роз?
Ся Инь и Фэн Цинь переглянулись и одновременно посмотрели на Лу Яо:
— Мы согласны на этот номер.
Хозяйка лично вызвалась их проводить, и сгоравший от любопытства Чжучжоу увязался следом.
Оранжерею роз закончили обустраивать лишь сегодня ближе к вечеру, и все представители маленького народца, находившиеся в лавке, сбежались посмотреть на это чудо.
Здание получилось неописуемо красивым — и Чжучжоу, и Юаньвэй сошлись во мнении, что оно превосходит великолепием даже храм племени Священного Древа.
Ся Инь и Фэн Цинь не имели ни малейшего представления о том, что их ждет, они просто пошли на поводу у эмоций, желая оказаться подальше от постояльцев из 402-го номера.
Три корпуса из серого кирпича выглядели аккуратно и элегантно, так что оранжерея роз вряд ли могла их разочаровать.
С настроем «будь что будет» они последовали за Лу Яо.
Багаж гостей покоился на миниатюрной складной тележке, которую девушка легко катила одним пальцем.
Миновав кирпичные здания и пройдя мимо миниатюрного кинотеатра, группа остановилась перед замком со светло-голубыми куполами.
В этом корпусе было всего три этажа. На первом располагались чайная, столовая, художественная мастерская, читальный зал, кухня и прачечная. С обратной стороны к зданию прилегала цепочка застекленных помещений, где Лу Яо планировала высадить цветы, превратив их в настоящую оранжерею.
Пока что эти стеклянные комнаты пустовали, и никто из маленьких работников лавки туда не заходил.
Второй и третий этажи отводились под жилые номера: двенадцать изысканных малых люксов, вмещающих от одного до трех постояльцев на втором этаже, и шесть больших люксов, рассчитанных на компании от двух до шести человек, на третьем.
Из коридора первого этажа наверх вели три винтовые лестницы, а внутри было оборудовано семь лифтов.
Лу Яо поручила внешнюю отделку Бай Лу. Теперь стены и перила украшали роскошные, утонченные барельефы, а вдоль коридоров висели картины: масло, акварель, мозаики из яичной скорлупы и даже оригинальные композиции из сухоцветов.
Работы самых разных стилей на удивление гармонично смотрелись в едином пространстве.
В самом центре увенчанного синими куполами здания возвышалась часовая башня со встроенным циферблатом размером с карманные часы.
При ее строительстве Лу Яо сделала открытие: время на Континенте Нитеан текло иначе, чем на торговой улице.
При пересчете выяснилось, что сутки в этом мире равнялись шестнадцати часам по меркам улицы.
Именно поэтому циферблат на башне гостиницы отличался от стандартного.
Поначалу девушка не слишком в этом разбиралась, поэтому лишь тщательно задокументировала все наблюдения и попросила Эдварда изготовить механизм, полностью подчиняющийся местным временным законам.
Поскольку летоисчисление Континента Александрия также сильно разнилось с торговой улицей, Эдвард и Амброуз уже вплотную занимались этой проблемой в свободное время.
Золотой циферблат на фоне белоснежной стены в сочетании со светло-голубыми куполами, изящными барельефами и диковинными картинами придавали замку невероятную пышность.
Ся Инь и Фэн Цинь, замерев у лестницы с задранными головами, лишились дара речи.
Чжучжоу долго ждал хоть какой-то реакции, но в итоге не выдержал:
— Этот корпус открылся только сегодня вечером. Вы — наши первые постояльцы.
Проводя много времени бок о бок с представителями человеческой расы, маленький народец постепенно перенимал их речевые обороты. Слова «открылся» и «постояльцы» были из их нового лексикона.
На лицах супругов отразилось искреннее удивление. В их глазах заплясали радостные искорки — похоже, настроение пары заметно улучшилось.
Чжучжоу же, напротив, занервничал. Почему они так сдержанны?
Днем, когда Лу Яо показывала новый жилой блок своим работникам, те пришли в неописуемый восторг.
В одно мгновение их представления о том, как должно выглядеть жилище маленького народца, перевернулись с ног на голову.
Это творение, достойное самих богов, столь щедро распахнуло двери для всех желающих!
Худе и Адай тогда же закатили скандал, требуя немедленно переселить их в оранжерею роз, и Лу Яо стоило огромных трудов их отговорить.
Тут же у девушек возникла масса идей по обустройству их собственных комнат, и они принялись умолять хозяйку переделать то одно, то другое. В итоге Лу Яо смогла освободиться лишь глубокой ночью.
Лу Яо достала ключ и протянула его Ся Инь:
— Ваш номер — 203. Чжучжоу вас проводит.
Поднявшись по ступенькам, гости замерли: прямо по центру стены у входа висела «гигантская» картина маслом. Ее краски были настолько сочными и яркими, что пройти мимо оказалось просто невозможно.
— Это роза, — пояснила Лу Яо.
— Роза — это такой цветок? — поразилась Ся Инь.
— Да, — кивнула хозяйка.
— Какой пылкий цветок… Я никогда прежде не видела ничего подобного, — завороженно прошептала нитэанька.
— Завтра я принесу несколько бутонов в лавку, сможете полюбоваться ими вживую, — пообещала Лу Яо.
Ся Инь кивнула, и печаль, омрачавшая ее лицо, кажется, немного рассеялась.
Коридор и лестница были устланы толстым пушистым ковром, чего супруги поначалу даже не заметили.
На втором этаже висели уже совершенно другие картины — каждый шаг приносил новые впечатления.
Подойдя к номеру 203, Чжучжоу опустил багаж и жестом предложил гостям открыть дверь.
Интерьер комнаты был выполнен в классическом европейском стиле. Темный ковер на первый взгляд казался скромным, но при ближайшем рассмотрении обнаруживал сложный узор с едва заметными золотыми нитями.
Стоило переступить порог, как в глаза бросалась хрустальная люстра на потолке: каждая подвеска сверкала, словно россыпь драгоценных камней.
Внимание гостей металось от кожаного гарнитура в свете ламп к чайному столику, накрытому затейливой кружевной скатертью, а оттуда — к просторной кровати с роскошным балдахином.
Увидев, наконец, в глазах супругов смесь изумления, растерянности и нескрываемого восторга, Чжучжоу почувствовал глубокое удовлетворение.
Как и всегда, он вежливо привлек к себе внимание, обстоятельно объяснил, как пользоваться основными удобствами, и с невозмутимым видом покинул номер:
— Чуть позже я принесу вам ужин.
Выйдя на улицу, портье со всех ног помчался к кирпичным корпусам. Ворвавшись в кухню с горящими от предвкушения сплетен глазами, он выпалил:
— А-Юань! В оранжерею роз заселились гости! Ты бы видела их лица, когда они вошли в номер…
Слушая эмоциональный рассказ Чжучжоу, Юаньвэй не смогла сдержать улыбку.
Когда они сами впервые увидели открытую оранжерею роз, то вели себя куда забавнее нынешних постояльцев.
Пусть они и были простыми провинциалами, но здание действительно вышло потрясающим.
Приготовив четыре порции ужина, Юаньвэй понесла часть наверх, а Чжучжоу отправился в оранжерею роз.
Здание из серого кирпича, номер 402.
Цянь Лан и Бэйбэй уже приняли душ и теперь сидели на кровати, с тревогой глядя на ящик, покоящийся прямо посередине матраса.
При звуке стука в дверь оба вздрогнули.
Цянь Лан поднялся, чтобы открыть. Приоткрыв створку, он сперва бросил быстрый взгляд на соседний номер и лишь затем посмотрел на Юаньвэй, невзначай поинтересовавшись:
— А где те двое?
— Вы о ком? — не поняла девушка.
— О паре, что прибыла в гостиницу вместе с нами.
— Они остановились в другом жилом блоке, — ответила Юаньвэй.
Разнеся еду и вернувшись на кухню, она принялась за уборку.
Через несколько минут подоспел Чжучжоу и присоединился к ней, помогая завершить дела.
Лу Яо, успевшая принять душ в своей комнате, вышла и, увидев, что подчиненные все еще возятся на кухне, придвинула табурет. Подперев подбородок рукой, она стала слушать их болтовню.
— Интересно, постояльцы сверху и те, что в оранжерее роз, знакомы? — спросила Юаньвэй.
— Трое из четверых гостей родом из племени Черной Скалы. Судя по поведению пары из 203-го номера, они точно знают друг друга, — рассудил Чжучжоу.
Юаньвэй пересказала странный вопрос Цянь Лана и, понизив голос, добавила:
— Они несут с собой Семя Жизни и заселились одновременно. Может, они все вместе возвращаются из племени Священного Древа?
Чжучжоу глубокомысленно кивнул, а затем, словно вспомнив о чем-то, поник:
— Выходит, пара из 402-го номера смогла вымолить Семя Жизни, а гости из 203-го — нет. Прямо как мы в свое время.
Это объясняло, почему первые не желали жить по соседству со вторыми: даже просто видеть чужое счастье было бы невыносимо.
Лу Яо одним пальцем чуть приоткрыла дверь кухоньки и заглянула внутрь:
— Значит, в том ящике у гостей из 402-го номера находится Семя Жизни?
Юаньвэй и Чжучжоу обернулись. В щели был виден лишь огромный, открывающийся и закрывающийся рот хозяйки — можно было разглядеть даже ее гланды.
Впрочем, работники ничуть не испугались. Наоборот, боясь, что она их не расслышит, они прильнули к косяку.
— Да, это тот самый ящик! Когда Ху Си и Инь'эр выходили из храма, они несли точно такой же! — подтвердила Юаньвэй.
На следующий день, едва рассвело.
Лу Яо проснулась раньше обычного — видимо, из-за роившихся в голове мыслей.
Семя Жизни нитэаньцев вызывало у нее жуткое любопытство, но, как предупредила Юаньвэй, постояльцы из 402-го номера ни за что на свете его не покажут.
После проведения обряда Аира представители маленького народца начинали совместную жизнь, а когда оба чувствовали, что время пришло, отправлялись в племя Священного Древа.
Если им улыбалась удача и боги даровали Семя Жизни, супруги старались как можно быстрее и безопаснее вернуться в родные края.
В период созревания плода пара также проявляла крайнюю осторожность.
До самого появления малыша на свет они никому не позволяли ни смотреть на свое Семя Жизни, ни тем более прикасаться к нему.
Таков был таинственный и причудливый способ размножения нитэаньцев.
Умывшись и выйдя во двор, Лу Яо подавила любопытство и достала из личного Хранилища ростки Аира и несколько милых глиняных горшочков.
Миниатюрные емкости были «шедевром» сотрудников-людей, в полной мере отражавшим их индивидуальные вкусы.
Разложив под навесом землю, удобрения и крошечную лопатку, девушка аккуратно посадила три саженца, строго следуя недавно изученным правилам пикировки.
Крохотные ростки в горшочках размером с колпачок от губной помады выглядели даже очаровательнее Суккулента.
Открыв окно, Лу Яо поставила все три горшка прямо в стеклянную оранжерею.
Солнечный мандарин и Лунный цветок были в единственном экземпляре, поэтому ради подстраховки девушка решила применить на них магию копирования.
Но произошло нечто интересное: ни одно из растений не поддалось заклинанию. Это означало, что в данном мире они являлись абсолютно уникальными, незаменимыми объектами.
Лу Яо взяла две чайные пиалы, в одну посадила Солнечный мандарин, а в другую — Лунный цветок.
Засыпав их землей и хорошенько полив, она тоже отправила их в оранжерею. Будьте умницами, прорастайте сами.
Будь Системка сейчас рядом, она бы наверняка уже завопила: «Такие бесценные, уникальные семена — и ты вот так просто зарыла их в землю?! Никакого уважения! Смотри, как бы не пожалеть!»
Никто в лавке и не подозревал, что хозяйка втихомолку высадила растения. А утром всех снова ждал радостный час вкусной еды.
Сразу после завтрака маленькие сотрудники стали торопить Лу Яо на улицу.
Еще вчера она обмолвилась, что хочет возвести новую постройку между цветущим деревом у горячего источника на горе и самой гостиницей.
Маленький народец мало что из этого понял, но это ничуть не помешало им с предвкушением ждать утра всю ночь напролет.