В чате царило оживление, сравнимое разве что с новогодними праздниками. Цзи Чжисинь смотрел на фотографию со странным чувством.
[Цзи Чжисинь: @Цзи Чжисюнь Только что на фото было Дитя?]
[Цзи Чжисюнь: @Цзи Чжисинь Случайно промахнулась, прошу прощения.]
Одно дело — случайно поставить лайк, но «промахнуться» с отправкой фото было уже весьма любопытно.
В чате же эта оплошность произвела эффект капли воды, упавшей в кипящее масло: посыпался шквал бурлящих сообщений.
[Цзи Чжисян: !!!]
[Цзи Чжисян: @Цзи Чжисюнь Сюнь-Сюнь, Сюнь-Сюнь, я не успела разглядеть! Умоляю, скинь еще раз!]
[Цзи Чжилэ: Сюнь-Сюнь, Дитя спустилось с горы. Неужели направляется обратно в Тяньцзи?]
Цзи Чжисюнь сидела, откинувшись на автомобильное стекло. Вспомнив место назначения, о котором ранее упоминало Дитя, она стала серьезнее и быстро набрала ответ:
[Цзи Чжисюнь: Сегодня просто спуск с горы. Куда именно держит путь Дитя, известно лишь дяде Чэню.]
Младшие члены клана Цзи, никогда в глаза не видевшие Дитя, тут же подняли в чате отчаянный вой, уговаривая Цзи Чжисюнь прислать фотографию еще раз.
Цзи Чжисинь тем временем уже закрыл чат. Поднявшись, он покинул Магазинчик пушистиков и направился к Магазину блайнд-боксов на противоположной стороне улицы.
Цзи Фэймин стоял у дверей Магазина блайнд-боксов, задумчиво глядя на улицу. Несколько месяцев назад обветшалые и грозившие обрушением здания по соседству снесли, и теперь на их месте возвышались новенькие дома, уже пригодные для жилья.
Люди в этом мире трудились от рассвета и отдыхали от заката, словно вернулись в те далекие времена, когда мужчины пахали землю, а женщины ткали. Течение времени здесь стало размеренным и безмятежным.
Магазин блайнд-боксов давно перестал продавать исключительно предметы первой необходимости. Третьего дня туда завезли новую партию коробочек с помадой и кремом для лица, и не прошло и полдня, как все они были подчистую скуплены.
Войдя внутрь, Цзи Чжисинь сразу заметил погруженного в свои мысли Цзи Фэймина.
— Дядя, Дитя спустилось с горы.
Взгляд Цзи Фэймина мгновенно сфокусировался, а брови нахмурились. О подобном событии его даже не соизволили уведомить.
Цзи Чжисинь протянул ему свой телефон:
— Похоже, происходит что-то странное.
Взгляд Цзи Фэймина упал на экран. Лицо его едва заметно изменилось. Взяв аппарат, он вышел на крыльцо и некоторое время пристально вглядывался в изображение. У него уже зародилась догадка, но мужчина не удержался от того, чтобы удостовериться:
— Это?
— Фотография, которую Цзи Чжисюнь скинула в наш небольшой чат, — пояснил Цзи Чжисинь. — Я переспросил, и она подтвердила, что это Дитя.
Снимок явно был сделан тайком: качество оставляло желать лучшего, к тому же в кадр попал лишь профиль.
Однако всю необходимую информацию фотография передавала без искажений. Серебряные волосы, алые глаза, белоснежная кожа. Взгляд Дитя был ясным и отрешенным, а облик казался таким же холодным и недосягаемым, как безмолвный снег на горной вершине.
Эта внешность и это выражение лица были слишком хорошо знакомы дяде и племяннику из клана Цзи.
Для того чтобы Дитя покинуло священную гору, должна была существовать веская причина.
Цзи Фэймин немедленно попытался связаться с кланом. Он набрал три номера подряд, но ни по одному из них не ответили.
Лицо мужчины помрачнело.
— Не волнуйтесь, я попробую дозвониться до Матери, — произнес Цзи Чжисинь.
Однако и этот вызов остался без ответа. Терпение Цзи Фэймина иссякло, и он решительно направился к выходу:
— Я найду владелицу.
Но, по невероятному стечению обстоятельств, Лу Яо вместе с Бай И, Се Молинем и Хуцзяо буквально только что отправилась на сеанс восполнения детства.
Хуцзяо открыл глаза и понял, что вновь оказался в квартире жилого комплекса «Золотой мандарин».
Он опустил взгляд на свои руки: короткие пухлые пальцы, едва заметные ямочки на тыльной стороне ладоней — всё в точности как в прошлый раз.
Раздался стук в дверь. Мальчик поднял голову:
— Что такое?
Снаружи донесся голос Лу Яо:
— Пора завтракать. Ты еще не встал?
Хуцзяо откинул одеяло и спрыгнул с кровати:
— Встаю.
Пять минут спустя он уже сидел за обеденным столом, а перед ним дымился горячий завтрак. Слегка поджаренная яичница с нежным желтком, блестящие от масла сосиски с надрезами, кусочки вареной кукурузы, свежие половинки черри, два ломтика мягкого поджаренного молочного хлеба, а рядом с белой фарфоровой тарелкой — стакан теплого молока.
Хуцзяо на мгновение замер, прежде чем спросить:
— Мы сегодня не пойдем есть паровые булочки?
Лу Яо уселась напротив:
— Тебе больше по душе мясные булочки из лавки внизу, чем заботливо приготовленный мамин завтрак? Ой, как обидно.
Лицо Хуцзяо окаменело, и он сухо процедил:
— Я не это имел в виду.
Лу Яо привстала, потянулась через стол и взъерошила волосы мальчика:
— Знаю. Ешь давай.
После завтрака Хуцзяо хотел что-то сказать, но осекся. В этот момент зазвенел дверной звонок.
Лу Яо поднялась, чтобы убрать тарелки в посудомоечную машину, и бросила на ходу:
— Это Ху Ци пришел. Но тебе сегодня в школу не нужно, я уже отпросила тебя.
На детском лице Хуцзяо отразилась растерянность.
Взяв с дивана сумочку, Лу Яо направилась в прихожую:
— В этот раз мы внесли некоторые изменения в план восполнения детства. Чуть позже за тобой зайдет учитель Се. Не бойся, просто иди с ним.
Открыв дверь, она обратилась к стоящему на пороге мальчику:
— Ху Ци, твой старший брат Хуцзяо простудился и сегодня в школу не пойдет.
Ху Ци выглядел совершенно растерянным.
Лу Яо наклонилась, взяла его за руку и, закрывая за собой дверь, произнесла:
— Ничего страшного, пойдем вдвоем.
Оставшись в одиночестве за столом, Хуцзяо озадаченно смотрел в пустоту, тщетно пытаясь разгадать намерения Лу Яо.
Лу Яо отправилась отвозить Ху Ци в школу, усадив его на переднее пассажирское сиденье.
По дороге она краем глаза заметила, что мальчик крепко сцепил руки и напряженно сжал губы. От его обычной разговорчивости и живости, которые он проявлял рядом с Хуцзяо, не осталось и следа. Ребенок явно нервничал.
Не отрывая взгляда от дороги, Лу Яо постаралась заговорить как можно мягче:
— Малыш Ху Ци.
Мальчик повернул голову:
— М-м?
— Ты очень нравишься и мне, и братику Хуцзяо. Хочешь жить с нами? — спросила она.
Ху Ци похлопал ресницами и медленно покачал головой.
Такой ответ одновременно и удивил, и не удивил Лу Яо. Она всё же уточнила:
— Почему же?
Ху Ци опустил голову, словно мучительно подбирая слова.
Когда машина свернула на перекрестке и до школы оставалось совсем немного, раздался его тихий детский голосок:
— Если я уйду, мама останется совсем одна. Я не смогу быть за нее спокоен.
Об отце он не упомянул ни словом.
В неполные семь лет у Ху Ци было доброе и мягкое сердце. В семнадцать лет Хуцзяо всем своим существом жаждал смерти. Насколько милым и понимающим Ху Ци был в детстве, настолько же горько было смотреть на семнадцатилетнего Хуцзяо.
***
Раздался звонок, и Хуцзяо, спрыгнув со стула, побежал открывать дверь.
На пороге стоял Се Молинь в безупречно сидящем костюме.
— Малыш Хуцзяо, я за тобой.
Мальчик уже видел этого нового сотрудника Репетиторского центра «Детство» сегодня утром.
— Куда мы пойдем? — поинтересовался он.
— Туда, куда велела босс, — ответил Се Молинь. — Придем — сам всё увидишь.
Перед выходом Се Молинь протянул Хуцзяо ожерелье.
Как только мальчик надел его, от украшения начал исходить серебристо-белый свет, который постепенно окутал всю его фигуру. Когда сияние рассеялось, Хуцзяо вытянулся, превратившись в юношу, а его одежда сменилась на строгий костюм.
Вдвоем они вышли из квартиры.
Се Молинь приехал на машине. Вырулив за пределы жилого комплекса «Золотой мандарин», он направился прямиком в центральный деловой район.
Поднимаясь на лифте с подземной парковки офисного здания, Хуцзяо постепенно начал понимать, куда они приехали.
Двери лифта то и дело открывались и закрывались, впуская и выпуская людей. Наконец кабина остановилась на двадцать седьмом этаже.
Се Молинь вышел первым и обернулся. Хуцзяо нервно скомкал край пиджака, глубоко вздохнул и шагнул следом.
Миновав коридор, Се Молинь уверенно провел юношу через стеклянные двери офиса. Никто из присутствующих не обратил на них ни малейшего внимания.
Подняв взгляд, Хуцзяо тотчас увидел сидевшего за рабочим столом мужчину. Ему хватило одного взгляда со спины, чтобы узнать своего жестокого отца.
Они прибыли на место работы отца Хуцзяо, но сам юноша всё еще не мог взять в толк, каков был план владелицы центра.
Се Молинь подвел его к пустому столу по диагонали от отца и прошептал на ухо:
— Сегодня ты — сотрудник этой компании. Веди себя естественно. После работы я за тобой заеду.
Отец трудился в финансовой компании, однако лишь сегодня Хуцзяо узнал, что вся его работа сводилась к бесконечному обзвону клиентов. В большинстве случаев, стоило ему набрать номер, на том конце бросали трубку, не дав произнести и слова.
В такие моменты на лице мужчины появлялось выражение, которое было Хуцзяо до боли знакомо и в то же время казалось в новинку — смесь гнева, раздражения и полнейшего бессилия.
Гнев и раздражение были ему привычны, а вот чувство бессилия отца он видел впервые.
После обеденного перерыва Хуцзяо стал свидетелем еще одной любопытной сцены. Трое или четверо коллег вместе с его отцом болтали в курилке, обсуждая новую сотрудницу. Когда они вышли, все разбрелись по своим местам, но отец неожиданно свернул в соседнюю комнату отдыха и преградил новенькой путь.
Хуцзяо не слышал их разговора, но пару минут спустя они уселись друг напротив друга. Девушка, сидевшая лицом к выходу, застенчиво улыбалась.
Юноша усмехнулся. Постучав в дверь, он вошел, чтобы налить воды, а затем опустился на стул рядом с девушкой. Бросив мимолетный взгляд на отца, Хуцзяо завел с новенькой непринужденную беседу.
Новая сотрудница была примерно того же возраста, что и настоящий Хуцзяо, поэтому двое молодых людей быстро нашли общий язык.
Лицо отца помрачнело.
Хуцзяо, всё это время украдкой следивший за его реакцией, как бы невзначай бросил:
— На прошлом корпоративе я видел вашу супругу и сына, брат Ху. Кажется, мальчишку зовут Ху Ци?
Под испытующим взглядом девушки мужчина натянуто кивнул.
Как Хуцзяо и предполагал, раз владелица центра устроила его в эту компанию, она наверняка позаботилась и о легенде, подделав все необходимые данные.
Его слова не вызвали ни малейших подозрений.
Когда обеденный перерыв подошел к концу, Хуцзяо и новенькая вместе покинули комнату отдыха, не обращая на отца никакого внимания.
Во время дневного совещания Хуцзяо наблюдал, как мужчина забился в самый дальний угол переговорной. Он всё время сидел, опустив голову, словно школьник, боящийся, что его вызовут к доске, и ни разу не осмелился посмотреть в глаза начальству.
Хуцзяо вдруг показалось это донельзя нелепым. Дома этот человек вел себя как деспотичный диктатор, помыкая им и Чэнь Цзин. Если хоть малейшая деталь приходилась ему не по вкусу, он в лучшем случае осыпал их оскорблениями, а в худшем — пускал в ход кулаки.
Но здесь, на работе, за пределами того обособленного мирка, что звался семьей, он оказался жалким, подлым и никчемным трусом. Неудивительно, что избиение домочадцев он называл «снятием стресса».
И подумать только — раньше он до ужаса боялся этого жалкого и ничтожного человека.
Когда рабочий день официально завершился, никто в огромном офисе даже не думал собирать вещи. Все продолжали сидеть на своих местах: кто-то пялился в монитор, кто-то звонил по телефону, а кто-то просто имитировал бурную деятельность, убивая время.
Се Молинь заехал за ним ровно в срок. Хуцзяо без колебаний выключил компьютер, встал и направился к выходу.
Он почувствовал, как сидевший по диагонали отец поднял на него глаза, но юноше было уже абсолютно плевать, о чем тот думает.
Выйдя из офисного здания, Хуцзяо остановился на оживленной улице, с облегчением выдохнул и спокойно произнес:
— Какая сегодня прекрасная погода.
Се Молинь запрокинул голову. Небоскребы разделили небосклон на узкие лоскуты, и видимый клочок неба казался высоким, но донельзя тесным. Никаких признаков «прекрасной погоды» не наблюдалось.
Се Молинь вновь перевел взгляд на юношу, и в его глазах блеснула догадка.
Утром над головой Хуцзяо висела огромная темная грозовая туча размером с добрый десяток человеческих голов. А теперь тучи рассеялись, и из-за облаков выглянуло маленькое, приветливое солнце.
«Вот оно что. Это не на улице распогодилось — это прояснилось на душе у их ученика».
Прогноз погоды настроения был проявлением сверхспособности Се Молиня.
В детстве Се Молинь просто отличался острой восприимчивостью к чужим эмоциям. Позже, развив свой дар, он выстроил уникальную систему визуализации настроения в виде погодных явлений.
Стоило ему лишь узнать имя человека, как он мог применить свою способность и увидеть его душевное состояние.
Маленькая тучка — подавленность.
Маленькое солнце — хорошее настроение.
Туча с каплями дождя — грусть.
Туча со снежинками — отчаяние, мертвое сердце.
Облака с розоватым оттенком — застенчивость, смущение.
Серо-голубые облака — неловкость.
…
Система Се Молиня была чрезвычайно детализированной. Зная имя, он видел парящий над головой человека погодный значок.
И лишь Лу Яо была исключением.
Точно так же, как в ее присутствии не работала Телепатия Чжэн Сыяо, Се Молинь не мог разглядеть погодный значок над головой своей начальницы.
Вернувшись в жилой комплекс «Золотой мандарин», Хуцзяо снял ожерелье, и его фигура вновь приняла облик шестилетнего ребенка.
Не прошло и получаса после ухода Се Молиня, как в коридоре послышались голоса — это вернулись Лу Яо и Ху Ци. Ху Ци не пошел к себе, а заглянул к ним.
Он пришел навестить Хуцзяо.
Увидев сидящего на диване мальчика, Ху Ци слегка расслабил нахмуренные брови:
— Братик Хуцзяо, тебе лучше?
Хуцзяо совершенно вылетело из головы, что утром Лу Яо отпросила его с уроков под предлогом болезни. Он был на подъеме, и лишь появление Ху Ци заставило его немного умерить пыл:
— Да, я в порядке. Давай сыграем в настольную игру?
Оба мальчика улеглись на ковер в гостиной и принялись увлеченно играть.
Закончив дела на кухне, Лу Яо вышла в комнату:
— Хуцзяо, третий этап восполнения детства окончен.
Не успел Хуцзяо опомниться, как обнаружил себя в Репетиторском центре.
Бай И и Се Молинь возвратились на полторы минуты раньше.
Бай И о чем-то беседовала с дядей и племянником из клана Цзи, а Се Молинь тем временем бесстрастно изучал погодные значки над их головами.
Как только появилась Лу Яо, Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь тотчас вскочили на ноги.
Лу Яо удивленно вскинула брови:
— Что-то стряслось?
Эти двое крайне редко теряли самообладание, так что, судя по всему, произошло нечто из ряда вон выходящее.
Цзи Фэймин переглянулся с Цзи Чжисинем. Последний достал телефон, открыл галерею и поднес экран прямо к лицу Лу Яо:
— Владелица, вы знакомы с Ним?
Лу Яо уставилась на фотографию, и взгляд ее изменился:
— Кто это?
Цзи Фэймин выпрямился:
— Здесь неудобно об этом говорить. Давайте сменим обстановку.
Дело касалось будущего бога этого мира, и Цзи Фэймин нутром чуял, что обсуждать подобное в лавке не стоит.
Лу Яо не стала возражать. Обернувшись и дав подчиненным пару указаний, она последовала за дядей и племянником на выход из центра.
Стоя на безлюдной и тихой обочине торговой улицы, Лу Яо еще несколько раз взглянула на экран телефона Цзи Чжисиня.
— Так кто этот ребенок?
Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь вновь переглянулись, после чего старший из них начал свой обстоятельный рассказ о связи между Дитя и богами.
Как только он заговорил о статусе Дитя, Система Исполнения Желаний начала непрерывно бить тревогу.
Проигнорировав системные предупреждения, Лу Яо с живым интересом выслушала всё, что касалось Дитя, и невозмутимо спросила:
— И вы считаете, что он как-то связан со мной?
Выражения лиц Цзи Фэймина и Цзи Чжисиня красноречиво подтверждали их мысли на этот счет.
Однако Лу Яо уверенно покачала головой:
— Я с ним не знакома.
Мужчины обменялись сложными взглядами.
***
После третьего сеанса восполнения детства настроение Хуцзяо заметно улучшилось по сравнению с прошлым разом.
Впереди его ждал четвертый этап.
Но прежде, завершив три сеанса, требовалось пройти психологическое тестирование.
Под руководством Се Молиня и Бай И юноша выполнил новый тест и записался на четвертый сеанс через два дня.
На сей раз он не стал задерживаться в центре и сразу же вернулся в Исследовательский институт.
Когда Хуцзяо вошел в свою комнату в общежитии, соседи снова обсуждали Икса.
Икс ежедневно проходил тесты на оценку уровня способностей.
И он всё так же не мог одолеть профессора Аня.
По логике вещей, уровень сил Икса уступал показателям профессора Аня, но исследователи, занимавшиеся анализом данных, всё равно не могли нащупать его уязвимое место.
Один из соседей обратился к Хуцзяо:
— Ты каждые несколько дней таскаешься в этот... Репетиторский центр «Детство». От этого хоть есть какой-то толк?
Остальные тоже повернулись к нему, сгорая от любопытства.
Хуцзяо слегка кивнул:
— Вполне. А с чего вдруг такие расспросы?
До сих пор эта тема их нисколько не волновала.
— Во время опытов я подслушал болтовню белых халатов, — ответил сосед. — Кто-то предложил отправить в этот центр Икса. Ходят слухи, что владелица центра умеет извлекать чужие воспоминания. Это правда?
— Уж если белые халаты не могут ничего поделать, какой смысл рассчитывать на одаренную из частной конторки? — не дожидаясь ответа Хуцзяо, фыркнул другой сосед.
— Способность извлекать воспоминания — это жесть. Если отправят туда Икса, то, боюсь, они не то что уязвимость не найдут, а сами попадутся на его удочку и сбегут вместе с ним, — добавил третий.
Икс был виртуозом психологической войны. В прошлом он уже дурачил и использовал должностных лиц, что позволяло ему успешно совершать побеги из тюрьмы, причем не единожды. Сотрудники Исследовательского института сверхспособностей города Саньхуа проявляли предельную осторожность: Икса держали в одиночной камере, изолировав от других подопытных, а персонал никогда с ним не заговаривал.
Если Икса и вправду отправят в Репетиторский центр «Детство», еще неизвестно, кто кому будет преподавать уроки.
Вспомнив Лу Яо, Хуцзяо невольно начал оценивать ее шансы.
Владелица центра, вне всяких сомнений, была сильна.
Но в противостоянии с Иксом она едва ли смогла бы одержать верх.
Владелица смотрела на этот мир слишком мягким и добрым взглядом. Столкнувшись с таким изощренным и опасным преступником, она наверняка пострадает.
Хуцзяо в глубине души не желал, чтобы Лу Яо пересекалась с Иксом, поэтому не стал возражать соседям по комнате.
Для окружающих его молчание выглядело как согласие с их выводами.
Потеряв к теме интерес, собеседники перестали обсуждать Репетиторский центр.
Хуцзяо лег на кровать и задумался о предстоящем сеансе, как вдруг по внутренней связи сообщили с ресепшена: внизу его кто-то ждет.
Надевая обувь и собираясь спуститься, юноша недоумевал.
В городе Саньхуа у него не было никаких связей или близких людей. Никто и никогда не навещал его, кроме как по делам, связанным с восполнением детства.