— У тебя совершенно особенное тело.
— А ты кто? — Лу Яо окинула взглядом маленького человечка в соломенной шляпе, и в ее душе зародилась смутная догадка.
Тот медленно выпрямился и снял шляпу.
Разглядев его лицо, девушка внезапно усомнилась в своих предположениях.
У него были такие же алые глаза, как у Интуна, вот только взгляд казался тусклым и безжизненным. Короткие светло-русые волосы обрамляли изуродованное лицо: правая его половина выглядела жутко, словно некогда человечек получил тяжелую рану, содранная кожа покрылась струпьями, оставив после себя обширный пунцовый шрам.
Завернутый в пыльную серую шкуру, он производил впечатление жалкого бродяги, а из его левого запястья рос Лунный цветок.
— Меня зовут Линъяо. Будьте добры, подготовьте для меня комнату.
Его недавний агрессивный тон словно служил лишь для привлечения внимания; теперь же гость говорил мягко и вежливо, будто его подменили.
Лу Яо развернулась и зашагала вперед, жестом пригласив Линъяо следовать за ней. Пройдя несколько шагов и заметив, что Интун не сдвинулся с места, она обернулась и позвала:
— Интун, идем. На завтрак приготовлю твои любимые пельмени с креветками и икрой краба.
— Вовсе я их не люблю, — огрызнулся юноша.
— А к ним — паровой омлет с морским ежом, жареные пельмени с говядиной и твои любимые лепешки из клейкого риса с тростниковым сахаром, — невозмутимо продолжила она.
— …
Линъяо оглянулся на Интуна, и в его глазах мелькнул странный блеск.
Ранним утром в гостинице царило особое оживление: едва переступив порог, можно было уловить согревающий аромат еды, а из номеров доносились голоса постояльцев.
Шрам на лице Линъяо выглядел настолько пугающе, что при появлении он тут же привлек к себе множество взглядов.
Заселившись в комнату в домике на дереве, он поел, а затем принялся бродить по окрестностям, слоняясь по гостинице весь день.
Судя по внешности, он явно принадлежал к племени Священного Древа.
Однако никто из маленького народца этого племени его не узнал.
Численность племени всегда была невелика, и каждый его представитель числился в реестре.
Лу Яо тайно показала фотографию Линъяо старому вождю, но тот заявил, что за последние шестьсот лет в их рядах подобного человека не было.
Ни имени Линъяо, ни его внешности в списках не нашлось.
Глубокой ночью Линъяо сам пришел к Лу Яо. Его темно-алые глаза пристально смотрели на нее:
— Здравствуй. Не выслушаешь ли ты мое желание?
Лу Яо поняла, что не ошиблась в своих догадках: этот маленький человечек и был божеством Континента Нитеан.
Линъяо не захотел разговаривать в гостинице и попросил девушку составить ему компанию на прогулке к новому древу.
Накинув куртку и сунув в карман телефон, Лу Яо вышла на улицу.
В Сезон Палящего Солнца дневное небо Континента Нитеан озаряли три светила, но ночью оставалась лишь одна луна.
Ночь была прохладной, как колодезная вода, а в долине стояла абсолютная тишина.
Воздух замер, ни единого дуновения ветра, лишь гирлянды по обе стороны изгороди излучали призрачное серебристое сияние.
Линъяо не захотел, чтобы его несли на ладони, и зашагал впереди, так что Лу Яо оставалось лишь осторожно следовать за ним.
Все эти дни девушка время от времени подпитывала саженец божественной силой двух богинь. Он рос очень быстро и теперь достигал ей до колена.
Остановившись перед новорожденным древом, Линъяо посмотрел на него: в тусклых глазах промелькнула искра. Он осторожно потянулся, желая коснуться свежих, только что распустившихся листочков, но в последний момент медленно отдернул руку. Тяжело вздохнув, божество обернулось к Лу Яо.
— Тому красноглазому юноше ты нравишься, — произнесло оно.
— …
«Впервые встречаю богов, склонных к сплетням».
— Как завидно, — Линъяо уверенно зашагал к невысокой, в полметра, каменной ограде, ловко запрыгнул на нее, уселся скрестив ноги и похлопал по месту рядом с собой. — Иди сюда, присаживайся.
— …Хорошо.
— Знаешь ли ты историю Священного Древа?
Лу Яо покачала головой:
— Это как-то связано с твоим желанием?
Подобные вступления были ей слишком хорошо знакомы.
Она не возражала против историй, но предпочла бы обойтись без долгих предисловий и сразу перейти к сути.
— Да, связано, — кивнул Линъяо.
«Тогда ничего не поделаешь».
Лу Яо всем видом показала, что готова слушать.
Около тридцати тысяч лет назад Континентом Нитеан правил не Линъяо, а Богиня Солнца Янси.
Оправдывая свое имя, она вечно согревала землю, подобно ласковому светилу.
Богиня безмерно любила своих детей, отвечая почти на все их мольбы, и даже готова была делиться с ними собственной божественностью.
Увы, человеческая природа жадна и не знает меры.
Обнаружив, что некоторые люди злоупотребляют дарованной силой, Янси обрушила на них кару и забрала часть своей мощи обратно, чем навлекла на себя гнев смертных.
Двадцать тысяч лет назад алчные и порочные представители человеческой расы устроили грандиозную охоту на богов.
Они вознамерились убить богиню и разделить ее силу между собой.
Лу Яо сочла это абсурдом:
— Разве человек способен противостоять богам?
— Человеческие души невероятно мутны, — усмехнулся Линъяо. — Ослепленные желаниями, они раздуваются, словно мыльные пузыри, теряют связь с реальностью и начинают верить, что способны править миром. И тогда даже боги могут стать их добычей.
Лу Яо промолчала.
«Каково это — родиться человеком…»
Богиня Солнца горевала оттого, что не смогла направить своих детей на истинный путь.
Но, будучи божеством света, полным милосердия, она до самого конца так и не смогла поднять руку на свое творение.
В те времена у богини был посланник богов по имени Лин.
Видя, как алчные смертные раз за разом причиняют ей боль, Лин начал втайне истреблять их.
Посланнику богов не подобало столь своевольно использовать дарованную власть.
Но Лин уже не мог остановиться.
Его прекрасные серо-голубые глаза постепенно окрасились кровью, пока богиня, наконец, не заметила неладное.
Посланник пал во тьму, и эта скверна ударила по его госпоже.
Силы Янси иссякли, и весь мир оказался на грани гибели.
В ту эпоху бог-убийца был еще более безжалостным, чем сейчас: стоило ему уловить хотя бы малейший запах греха, как он мчался на него, словно бешеная тварь, находя извращенное удовольствие в истреблении богов.
Только тогда Лин осознал, что ранил богиню куда сильнее, чем эти жалкие люди.
Прежде чем бог-убийца успел что-либо заметить, Богиня Солнца расколола свою божественность: половина обратилась в Священное Древо, чтобы поддерживать мир, а вторую она передала Лину, насильно возвысив его.
Так посланник богов Лин стал новым божеством — Линъяо.
Первое, что сделал Линъяо, обретя статус бога, — стер с лица земли человеческую расу.
В течение следующих десяти тысяч лет он охранял Древо, ожидая суда бога-убийцы.
Но тот так и не явился.
Спустя долгие тысячелетия, в один из дней, когда Линъяо в полузабытьи лежал под корнями Древа, крошечный, размером с фалангу пальца, плод сорвался с ветки и ударил его по голове.
Так на свет появился маленький народец нитэань.
Эти новые создания, вырастая, едва достигали размеров большого пальца взрослого человека. Чистые сердцем, они жили втрое дольше обычных людей и были безгранично привязаны к Линъяо.
Однако божество ненавидело их.
Оно чувствовало, что сила Священного Древа рассеивается; пусть сейчас это было едва заметно, однажды она иссякнет полностью.
Линъяо уничтожил все следы прежней человеческой цивилизации, распределил обязанности среди маленького народца, даровал им крупицы знаний, необходимых для выживания, запретил браки с чужаками и, оставив после себя жуткие легенды про Огромного Человека, навсегда покинул Древо.
— Почему ты запретил им смешивать кровь? — спросила Лу Яо.
— Потому что у них появятся мозги.
— …В каком смысле?
— Если их не ограничивать, однажды они станут такими же алчными, высокомерными и уродливыми, как Огромный Человек. И, скрываясь в своих крошечных тельцах, будут вызывать еще большее отвращение.
— …И чем же ты занимался все эти десять тысяч лет?
Выражение лица Линъяо изменилось: зловещая аура развеялась, уступив место предельной серьезности.
— Я искал способ вернуть ее. За десять тысяч лет во внешнем мире я не нашел ничего. Но потом появилась ты.
Лу Яо охватило дурное предчувствие:
— …Что ты имеешь в виду?
Линъяо посмотрел на нее с невероятной нежностью:
— У тебя совершенно особенное тело.
Девушка резко вскочила и бросилась прочь.
Хотя она не знала, что именно он задумал, инстинкт самосохранения в ее голове буквально кричал об опасности.
В следующую секунду ее тело словно парализовало.
Линъяо, возвысившийся после падения во тьму, из-за своей неистовой одержимости превратился в зловещее божество.
Он запрыгнул Лу Яо на плечо и ласково потерся о ее прохладную кожу:
— Ты на редкость чуткий человек, раз сумела пробудить ее раньше времени. Твоя оболочка вполне достойна стать ее сосудом.
*Вжик!* Тонкий хрупкий стебель просвистел в воздухе, чиркнув по щеке Линъяо. Из раны тут же выступила молочно-белая жидкость.
Из тени шагнул Интун, сжимая в руке изящный золотой лотос. Он холодно посмотрел на обидчика:
— Ничтожный падший божок возомнил, что способен воскрешать богов. Пусть так, но тебе не стоило покушаться на нее.
Линъяо вытер «кровь» со щеки тыльной стороной ладони и презрительно фыркнул:
— Ты и сам всего лишь жалкий демон, который тянется к тому, что ему не принадлежит. Сначала я выбью из тебя дурь, а затем вырву ее душу. Мне нужно только тело.
— …
«И насколько же зрелищной будет драка между темным божеством и богом-убийцей?»
Не успела Лу Яо закончить свою мысленную иронию, как Интун уже прижал Линъяо к земле, заставив того харкать кровью.
Видимо, Линъяо был абсолютно никчемен в бою.
Выплюнув сгусток белой крови, тот с вызовом бросил:
— Убей меня, и она навсегда останется в ловушке. Вот будет потеха. Ну же, давай!
В застывшем пространстве внезапно подул ветер. Воздух пришел в движение, и невидимые путы, сковывавшие Лу Яо, исчезли.
Обернувшись и бросив взгляд на саженец Солнечного мандарина, девушка подошла к Интуну и опустила глаза на Линъяо:
— Так чего же ты хочешь на самом деле? Возможно, я смогу тебе помочь.
— Ты? — усмехнулся тот.
Лу Яо кивнула:
— Именно. Я.
Стоявший перед ним бог-убийца обладал ужасающей мощью, и Линъяо понимал, что ему не победить.
Лихорадочно соображая, как потянуть время, он бросил девушке:
— Я хочу… хочу, как и десять тысяч лет назад, защищать ее и быть рядом.
«И больше никогда не предавать».
— И это все?
— Представь себе, — горько усмехнулся Линъяо. — Но боюсь, этот господин так просто меня не отпустит.
Лу Яо перевела взгляд на Интуна.
Юноша разжал хватку.
— …
Взглянув на покрытые струпьями шрамы на лице божества, девушка спросила:
— Почему у тебя кровь молочного цвета?
— Ничего особенного. Просто моя истинная форма — это цветок, — ответил Линъяо.
— Лунный цветок?
Линъяо промолчал.
Это было равносильно согласию.
Лунный цветок всегда рос рядом с Солнечным мандарином. И хотя Линъяо покинул племя, его цветы продолжали изо дня в день составлять Древу компанию.
Солнечный мандарин тратил божественные силы на рождение нового человечества, а Линъяо, в свою очередь, питал его собственной энергией.
Позже маленький народец перенял эту эстафету, орошая саженцы нектаром Лунного цветка.
Лу Яо сказала Интуну пару слов.
Ночь миновала, и на горизонте забрезжил слабый рассвет.
Под молодым Солнечным мандарином появился новый изящный бутон белоснежного Лунного цветка.
— Что станет с этим миром без его божества? — спросила Лу Яо.
— В этом мире уже есть новые боги, — покачал головой Интун. — Все останется как прежде.
«Новые боги?»
«И когда они успели появиться?»
Лу Яо больше беспокоила судьба задания, ведь Линъяо, по сути, привели в исполнение приговор.
«Интересно, считается ли это исполнением его желания?»
— Мне пора, — произнес Интун.
Отбросив сумбурные мысли, девушка удивленно спросила:
— Так скоро?
— Угу. Ах да, подойди-ка сюда.
Лу Яо послушно приблизилась.
Юноша прошептал ей на ухо:
— Способ, которым маленький народец нитэань получает Семя Жизни — это…
Глаза Лу Яо округлились:
— И всего-то?
Интун кивнул, собираясь добавить, чтобы она не вздумала проверять это на ком попало.
Но тут Лу Яо вытянула палец и трижды легонько ткнула Интуна в пупок.
*Пуф!*
На макушке юноши внезапно вырос цветок: пять крошечных круглых лепестков, красных как огонь, раскрылись во всей красе.
— Как просто! — поразилась девушка.
— …
Интун схватился за голову, свирепо зыркнул на нее и бросился наутек.
С тех пор он больше не появлялся.
Лу Яо полила саженец Солнечного мандарина и прикорнувший к нему Лунный цветок, после чего направилась обратно в лавку.
Едва она переступила порог, как сверху плавно опустился узкий клочок бумаги.
Лу Яо поймала его на лету. На бумажке значились всего три слова:
«Возношусь. Не беспокоить!».