Поздняя ночь третьего дня после завершения финального задания.
А появился на пороге Репетиторского центра «Детство».
Сбросив человеческую оболочку Ань Яня, он предстал в истинном облике: длинные серебристые волосы струились по спине, словно лунный свет, а алые глаза походили на пропитанные кровью драгоценные камни.
Черная мантия волочилась по полу, её ворот и манжеты украшал тонкий серебряный узор, а талию туго стягивал золотой пояс.
Гладкую бледную шею плотно обхватывал черный ошейник шириной в два пальца. Черты лица А казались резкими, но когда он поднял взгляд, в глубине его глаз затаилась легкая меланхолия.
Внутри находились лишь Лу Яо, Бу Ду и Два Сердца.
После завершения финального задания Лу Яо беспробудно проспала трое суток. Она проснулась совсем недавно и еще не до конца пришла в себя.
Бу Ду тихо сидел рядом с девушкой. Он почувствовал приближение А еще до того, как тот переступил порог, и теперь смотрел на гостя пылающим взглядом.
Похожая на мясной шарик толстая кошка лениво свернулась клубком на коленях хозяйки, надменно прищурив влажные круглые глаза, словно важный барин.
Лу Яо задумчиво откинулась на спинку плетеного кресла, рассеянно поглаживая густую шерсть на спинке Двух Сердец.
С наступлением холодов кошка сильно обросла. Теперь обнимать её стало куда теплее, хотя и одежды от шерсти приходилось чистить больше.
А двигался совершенно бесшумно. Толкнув дверь, он лишь вскользь глянул на Бу Ду и сразу же перевел взгляд на Лу Яо.
— Я пришел, — произнес он мягким, тихим голосом.
Девушка встряхнулась, спустила кошку на пол и поднялась, жестом приглашая гостя пройти в комнату для занятий.
— Давно тебя жду.
Когда-то А пообещал, что после того, как дела с этим заведением будут завершены, он попросит её о восполнении детства.
Лу Яо шла легким шагом. Изучив детство А, она, возможно, сумеет разобраться в их связи и понять, почему он оказался здесь.
Бу Ду встал, намереваясь пойти следом.
А обернулся. Заметив его взгляд, маленький снеговик замер в растерянности.
Бу Ду прекрасно понимал, что они с ним совершенно разные.
Всё, что делала Матерь, предназначалось лишь для этого чудовища.
Вдруг о чем-то вспомнив, Лу Яо остановилась и обернулась:
— Бу Ду, подождите меня с Двумя Сердцами. Вечером вернемся в маникюрный салон и поедим хого.
Бу Ду опустил глаза и едва заметно улыбнулся:
— Да, Матерь.
Шаги постепенно стихли вдали, но он всё еще стоял на месте, прижав руку к груди.
У маленького снеговика ведь нет сердца. Так что же сейчас так отчаянно билось под его кожей?
В комнате для занятий А протянул Лу Яо гладкую черную кость.
Девушка впервые видела кость такого цвета. Она осторожно провела пальцами по поверхности — та оказалась гладкой, как нефрит.
Брови А едва заметно дрогнули, а выражение лица стало весьма странным.
Лу Яо, не сводившая с него глаз, в недоумении спросила:
— Что такое?
А опустил длинные ресницы и тихо обронил лишь одно слово:
— Щекотно.
Осознав услышанное, Лу Яо сочла это абсурдом. Позабыв убрать руку, она продолжила рассеянно поглаживать кость.
— Ты что, чувствуешь это?
Тот молча кивнул. Прядь длинных волос скользнула по его щеке, отчасти скрывая невероятный цвет глаз, а в уголках век проступило непередаваемое, гипнотическое очарование.
Лу Яо поспешно отдернула руку и скрылась в лаборатории, где превратила переданную ей кость в Ключ Души.
Артефакт А получился угольно-черным и таинственно мерцал, в корне отличаясь от обычных ключей.
Как только Ключ Души запустил машину времени, А уверенно шагнул в серебристое кольцо света и, обернувшись, протянул спутнице руку.
Лу Яо на миг опешила, подняла на него глаза, но всё же вложила свою ладонь в его длинные, бледные пальцы.
Вопреки его холодному облику, от прикосновения к коже исходило приятное тепло.
Серебряный свет мгновенно окутал их, и прямо над ухом прозвучал голос А:
— Раньше ты всё время пыталась узнать о моем прошлом.
Лу Яо резко вскинула голову:
— Мы были близки?
Сияние быстро рассеялось. Они оказались на опушке черного леса. Куда бы ни падал взгляд, всё — цветы, деревья, земля и камни — было темным, словно густая тушь. Плоды на ветвях и бутоны в траве пугали однообразием смоляного оттенка. Даже небо над головой казалось мрачным и тусклым.
Кругом царила мертвая тишина.
А проигнорировал вопрос. Он просто потянул её за собой в лесную чащу. Шаг его был медленным, а взгляд — тяжелым.
— Я жил здесь с самого рождения.
У Лу Яо накопилась масса вопросов, но она заставила себя промолчать.
Пейзаж вокруг выглядел настолько скудным, что лес просматривался едва ли не насквозь.
Изредка мимо пролетали черные тени, напоминающие очертаниями насекомых и птиц — видимо, местные обитатели.
Ни ветер, гуляющий меж деревьев, ни похожие на призраков зверьки не издавали ни единого звука.
Это был безмолвный и донельзя странный мир.
Сердце Лу Яо почему-то сжалось от пустоты, и она невольно крепче сжала руку спутника.
А оглянулся на неё. Решив, что девушка спешит, он чуть ускорил шаг и указал вперед:
— Почти пришли.
В самом сердце черного леса находилась поляна, а посреди неё зиял провал неправильной формы, напоминающий колодец.
Не успели они приблизиться, как из «колодца» выскочил круглый черный комочек.
Пушистый шарик размером со взрослый кулак моргал большими алыми глазами. Его шерсть торчала во все стороны, придавая ему крайне неопрятный и забавный вид.
Не обратив на гостей ни малейшего внимания, он вприпрыжку помчался куда-то вдаль.
Лу Яо изумленно распахнула глаза:
— Это кто?
А невозмутимо ответил:
— Я.
Лу Яо:
— …
На самом деле, она уже начала догадываться.
Уж слишком узнаваемым был этот багровый взгляд.
И пусть сейчас эти влажные красные глаза лучились лишь наивностью и детским любопытством, в них уже безошибочно угадывались черты взрослого А.
Этот мир разительно отличался от прочих. Они не использовали никаких дополнительных артефактов, и всё же местное пространство-время их не зафиксировало.
Оставшись незамеченными, гости могли совершенно свободно наблюдать за жизнью малыша А.
А вовсе не нуждался в восполнении детства. Казалось, он просто захотел показать Лу Яо, каким был в прошлом.
У черного комочка не было родителей. Он обитал на этом изолированном от всего мира континенте в полном одиночестве.
Его жизнь казалась скучной, словно застрявшей во временной петле. Годы шли, сменялись сезоны, дни тянулись за днями, но всё это словно не имело к нему никакого отношения.
Зато аппетит у него был отменный.
Каждое утро на рассвете он покидал свое убежище и грыз в лесу всё, что попадалось на глаза: кору деревьев, траву, листья, и даже камни с землей.
Возвращаясь домой под вечер, он притаскивал с собой кучу запасов и в беспорядке раскладывал их вокруг колодца.
А затем всю ночь напролет из провала доносился громкий хруст.
Лишь с первыми лучами солнца этот звук стихал.
Утренний край колодца, который накануне был завален припасами, снова сиял чистотой.
Если не считать еды, то в редкие погожие дни он любил отыскать плоский камень и нежиться на солнышке.
Вот только его угольно-черное тельце практически сливалось с поверхностью скалы. Как бы он ни ворочался с боку на бок, он оставался невидимым, словно тень.
Мир вокруг был настолько пуст, что даже палитра ограничивалась лишь черным и белым. Небо всегда оставалось тоскливо-серым, а лучи солнца казались бледными и тусклыми.
Неизвестно, сколько прошло времени, но комочек немного подрос.
Буквально на чуть-чуть: из размера кулака Лу Яо он превратился в шарик размером с кулак А.
Несмотря на то, что он изо всех сил старался побольше есть, рос он невероятно медленно.
В один из дней, когда комочек по привычке грыз кору и жевал землю, рядом с ним вдруг приземлилась черная птичка.
Все живые существа на этом континенте напоминали сгустки тьмы или грубые наброски, нарисованные чернилами.
Это оказался птенец, который еще толком не умел летать. Упав с дерева, он повредил крыло и теперь жалобно пищал, распластавшись на земле.
Шарик застыл на месте, вытаращив круглые глаза-бусинки.
Птенец, словно почуяв опасность, отчаянно запищал, вытягивая шею, и, раскрыв крылышки, попытался уползти прочь.
Малыш А моргнул, в два счета нагнал беглеца и принялся скакать вокруг него, всем своим пушистым видом выражая безграничный восторг.
Так черная птичка со сломанным крылом стала питомцем маленького комочка.
Днем малыш предоставлял птенцу полную свободу действий и даже заботливо приносил ему еду.
Правда, сама птичка до ужаса боялась своего нового хозяина: она постоянно сжималась в дрожащий комочек, а процесс кормежки напоминал партизанскую вылазку. Лишь улучив момент, когда за ней не наблюдали, она в панике хватала кусочек и торопливо проглатывала.
С наступлением ночи шарик привязывал питомца тонкой черной веревочкой к ветке дерева, подальше от колодца.
Понаблюдав за этим пару дней, Лу Яо наконец поняла причину: видимо, кроха боялся спросонья перепутать птенца с едой и нечаянно проглотить, поэтому и отсаживал его на безопасное расстояние.
Время текло незаметно.
В очередное утро малыш А проснулся и бодро поскакал к дереву.
На ветке болтался лишь обрывок черной веревки — птичка бесследно исчезла.
Комочек в панике нарезал несколько кругов вокруг ствола. Никого не обнаружив, он вспыхнул от ярости. Его ясные алые глаза полыхнули гневом, и он заметался из стороны в сторону, словно упругий мячик.
Раздался оглушительный треск — малыш с разбегу врезался в толстый ствол, и дерево рухнуло на землю.
Бум! Бум! Бум! Удары посыпались пулеметной очередью, и вскоре добрая половина черного леса оказалась повалена.
Лу Яо стояла неподалеку и молча смотрела на мечущегося, точно слепая муха, малыша. В её глазах читалась искренняя жалость, но она ничем не могла ему помочь.
Она уже пыталась прикоснуться к комочку, но в этом измерении они были всего лишь зрителями.
А даже не смотрел на себя в прошлом. Его скрытый, пристальный взгляд был прикован к стоящей рядом девушке.
От одного лишь взгляда на неё пустота в груди заполнялась теплом, словно маршмэллоу, поджаривающийся на огне и готовый вот-вот растаять.
Погибшая птичка называлась птицей бездны. Её птенцы были хрупки и совершенно беззащитны.
На острове под названием Бездна они занимали самую низшую ступень пищевой цепи.
А тем, кто под покровом ночи сожрал птенца, оказалось черное кошачье создание — кот бездны. Эти мелкие и юркие хищники обожали охотиться на такой беззащитный молодняк.
Но даже при всей своей проворности, кот бездны, обнаружив раненую добычу, колебался несколько дней, прежде чем нанести удар.
И всё потому, что от птенца исходил пугающий запах.
Однако страх уступил голоду — каждое живое существо на острове отличалось ненасытным аппетитом.
Обезумев от ночного голода, хищник не выдержал.
Ближе к вечеру шарик вернулся к колодцу.
Из его тельца тянулась тонкая черная нить, на конце которой болтался связанный, на вид весьма милый черный кот бездны.
А лес позади малыша лежал в руинах.
Характер у крохи оказался не сахар, а его разрушительная мощь и вовсе поражала воображение.
Лу Яо засомневалась, действительно ли это тот самый зверь, что сожрал птицу накануне.
Заметив её взгляд, А еле заметно кивнул.
Оказалось, комочек целый день прочесывал лес, пока не отыскал логово убийцы, после чего связал его и приволок к себе.
Так кот бездны занял место птицы, став новым питомцем шарика.
В отличие от калеки-птенца, кот был быстр, ловок и то и дело норовил сбежать.
Поэтому малышу приходилось повсюду таскать его за собой.
С наступлением ночи он по-прежнему боялся оставлять питомца рядом с колодцем, а потому просто ослаблял путы, позволяя хищнику носиться по округе.
Не прошло и пары дней, как кота сожрал более крупный зверь — стервятник бездны.
А еще через два дня Лу Яо, испытывая одновременно и веселье, и щемящую грусть, наблюдала, как малыш волочет из лесной чащи на привязи гигантского стервятника.
В этот раз от леса вообще ничего не осталось — его сровняли с землей.
Но, как и следовало ожидать, стервятник тоже не протянул долго.
Впоследствии шарик по очереди брал на воспитание тигра бездны, льва бездны, дракона бездны...
Дракон бездны стоял на самой вершине местной пищевой цепи.
У этого ящера не было врагов на всем острове, за исключением самого черного комочка да более крупных сородичей.
Однако могучий дракон в самом расцвете сил вскоре после пленения скончался от остановки сердца.
Но малыш был настойчив. Когда умер первый ящер, он пошел и поймал себе второго.
И лишь когда драконы на острове оказались на грани вымирания, кроха начал смутно о чем-то догадываться.
А спокойно пояснил:
— Поначалу я думал, что лес просто кишит опасностями, и моих питомцев убивают более сильные твари. Но когда от истощения умер дракон, я начал понимать, что проблема кроется во мне самом.
С тех пор и на протяжении многих лет он больше никого не приручал.
На острове Бездна время словно замерло, обернувшись бесконечной вечностью.
У Лу Яо уже всё тело затекло от напряжения, а жизнь шарика так ни капли и не изменилась.
Еда, сон на солнцепеке и тупое разглядывание неба. Он больше не обращал ни малейшего внимания на снующих вокруг созданий.
День за днем, по кругу.
Видимо, А это тоже наскучило, и временной поток начал ускоряться скачками.
Спустя невесть сколько лет комочек размером с мужской кулак наконец вымахал до габаритов небольшого арбуза.
На остров прибыли гости.
Двое мужчин в лунно-белых мантиях ступали прямо по пустоте. У них были такие же длинные серебристые волосы, как у А, и прозрачные, безучастные серебряные глаза.
При виде пушистого шарика в глубине их безразличных взглядов промелькнул затаенный страх и глубокое отвращение.
А вот кроха обрадовался. В первую же секунду знакомства он ловко накинул на пришельцев черные путы и потащил их к дереву, намереваясь сделать своими питомцами.
Эти странные люди казались куда сильнее самого свирепого дракона бездны — наверняка проживут дольше остальных.
Однако пришельцы что-то сказали (Лу Яо не могла расслышать их голосов), и малыш добровольно распустил узлы. Взвалив на плечи крохотный узелок с неизвестным содержимым, он собрался уйти вместе с ними.
Перед самым уходом пушистый шарик впервые принял человеческий облик.
Он превратился в ребенка лет четырех-пяти, с черными волосами и красными глазами.
А не выказал никакого желания следовать за ними. Лу Яо оставалось лишь стоять на острове и смотреть, как малыш-мальчик пробивает пустоту и растворяется вместе с незнакомцами.
Девушка часто-часто заморгала. В её голове роилась уйма вопросов, поэтому она решила начать с самого невинного:
— Почему твои волосы потом стали серебряными?
Лицо А оставалось безмятежным:
— Чтобы не отличаться от них, я научился скрывать свою силу.
Лу Яо:
— Так кто же ты на самом деле? Человек? Божество? Или Убийца богов?
А покачал головой, в его глазах сгустились тени:
— Где-то через две тысячи лет я понял, что жизнь во внешнем мире ничем не отличается от существования на острове. Тогда я и решил стать Убийцей богов.
Даже покинув Бездну на долгие тысячелетия, он так и не смог избавиться от пронизывающего одиночества.
«Почему же тогда я выбрал путь Убийцы богов?» — задумался он.
Лишь встретив Лу Яо, он, спустя еще много времени, осознал истинную причину.
Наверное, из упрямства. Ему не хотелось мириться с судьбой.
Убийцы богов могли беспрепятственно путешествовать сквозь пространство и время, отправляясь в любые миры.
Лу Яо вспомнила слова Богини Глубинных Морей, но всё равно не могла взять в толк:
— Что вообще значит этот титул — Убийца богов?
А нахмурился, подбирая понятное объяснение:
— Наверное, это что-то вроде палача для провинившихся богов.
Девушка изумилась:
— Звучит невероятно круто!
Это несколько расходилось с её прежними представлениями. Звучало так, словно речь шла об официально признанной и очень могущественной силе.
И всё же Богиня Глубинных Морей и другие небожители старались избегать Убийц богов или, вернее сказать, панически их боялись.
А моргнул и промолчал, без ложной скромности признавая её правоту.
— А что было потом? — допытывалась Лу Яо.
А чуть склонил голову, одарив её нежным взглядом. Его голос зазвучал слаще меда:
— А потом… я встретил тебя.
На самом деле, эта встреча произошла лишь спустя много, очень много лет.
Лу Яо была куда более хрупкой, чем любое существо, которое он когда-либо встречал. Тогда он даже представить не мог, что смертная, стоящая на краю гибели, согласится провести с ним столько времени.
Но теперь ему казалось, что этого до боли мало. Катастрофически мало.
Жизнь его длилась так долго, и в ней не было ни лучика света.
Как же невыносимо тоскливо было бы влачить её остаток, если бы не Лу Яо!
Девушке вдруг пришла в голову одна мысль. Она удивленно вскинула брови, хоть и считала свою догадку маловероятной:
— Ты стал разводить людей как питомцев?
Легкая усмешка, словно корни растения, медленно поползла по его бледным губам. А уголки его рта дрогнули в улыбке, а из глубины алых глаз, словно растекающиеся чернила, выплеснулась всепоглощающая тоска.
— Ты и правда всё забыла.
Лу Яо заметила, что силуэт её спутника начал становиться полупрозрачным, совсем как тогда, на дне океанской впадины. Заговорившись, она опять упустила главное и не успела задать самые важные вопросы.
— Ты знаешь, какое желание я загадала?
Его кроваво-красные глаза блеснули, и он медленно кивнул.
Взгляд Лу Яо загорелся надеждой.
Но А поднес палец к губам.
— Тсс. Об этом нельзя говорить.
От него остался лишь едва заметный, призрачный силуэт.
Не раздумывая, Лу Яо вцепилась в рукав его мантии:
— Возможно, я не смогу двигаться вперед по прямой. Подозреваю, что мы оба идем к своим целям извилистыми путями. Вот только… впредь тебе больше не нужно делать ради меня подобные вещи.
Лу Минсяо с затаенной нежностью протянул руки и обхватил её лицо ладонями:
— Лу Яо, хватит зачитываться глупыми нравоучениями из книжек. Если ты хочешь творить добро, я подниму за тебя клинок. Если ты станешь светом, я обращусь твоей Тенью. Я всегда буду ненавидеть тебя, но клянусь, что пройду с тобой путь отсюда и до самого конца.
Внезапно, словно снег под порывом весеннего ветра, выражение его лица сменилось ледяным холодом. Однако голос прозвучал невесомо, как перышко, будто он боялся, что их кто-то подслушает:
— Лу Яо, я буду ждать тебя на вершине.
Силуэт А рассыпался, словно морская пена под лучами солнца, и в мгновение ока бесследно исчез.
Очнувшись, Лу Яо обнаружила, что снова сидит в Репетиторском центре «Детство».
Она без сил рухнула в кресло и потерла раскалывающуюся от боли голову: «А этот парень в самом конце, часом, не забыл назвать свое имя?»