Люди здесь подобны овощам на грядке.
В комнате воцарилась зловещая тишина. Отряд службы безопасности изумленно смотрел на Лу Яо, больше не в силах произнести ни одного резкого слова.
Лю Цзин стояла чуть поодаль от них, но ближе к Лу Яо, и отчетливо видела, как хозяйка заведения легким движением смахнула Божественную печать, словно слой пыли.
Цай Юйсин, стоявшая рядом с Цзян Линем, лишь сейчас с запозданием осознала: владелица магазина определенно отличалась от остальных обитателей Улицы Призраков.
Она не была обычной торговкой, не зависела от церкви и администрации, и даже могла с легкостью стереть Божественную печать.
Улица Призраков — это Его мир. Люди здесь подобны овощам на грядке: дорастая до зрелости, они начинают гнить. И если кому-то посчастливится не быть съеденным, итог все равно один — сгнить в земле. Отсюда не выбраться.
Этот внезапно появившийся магазин был поистине необычным.
Цзян Линь уже почти полностью пришел в себя, хотя двигался всё ещё с трудом. Медленно приблизившись к Лу Яо, юноша произнес, чеканя каждое слово:
— Хозяйка, спасибо вам.
Сотрудники службы безопасности обернулись и настороженно посмотрели на него. Первым нарушил молчание начальник Цинь Цюмин:
— Ты… пришел в себя?
Цзян Линь поднял руку и слегка помассировал лоб. На его бледном лице читалась усталость:
— Угу.
Жэнь Ю не удержался от вопроса:
— Что-нибудь помнишь?
Юноша поднял глаза, взглянул на Лу Яо и лишь затем ответил:
— Я опустился на самое дно океана, а передо мной пролегала глубокая, темная тропа. Я хотел плыть по ней в пучину, но в ушах постоянно стоял какой-то шум. Кто-то без умолку звал меня по имени, бормотал что-то, мешая сосредоточиться на пути. Незаметно для себя я, видимо, свернул куда-то не туда… А когда очнулся, то уже вынырнул на поверхность. Поднял голову — а небо озарено фейерверками. В конце концов и морская вода, окутывавшая меня, постепенно отступила.
Цзян Линь пришел в себя именно тогда, когда на улице запускали фейерверки, но в тот момент его сознание еще оставалось затуманенным.
Бойцы службы безопасности ошеломленно смотрели на него. Они долго молчали, но выражения их лиц были на редкость красноречивы. Казалось, на них было написано: «И всё? Так просто? Ты же был в шаге от полного искажения, и так легко вернулся?»
Цай Юйсин подбежала и крепко обняла парня, всхлипывая:
— Какое счастье! Какое счастье!
Цзян Линь опустил голову, застенчиво поджал губы и тихо произнес:
— Всё хорошо, не плачь.
Цинь Цюмин, однако, не терял бдительности:
— Я повидал сотни, тысячи подвергшихся искажению. На твоей стадии вырваться из Его хватки так легко — абсолютно невозможно.
Лица охранников, которые только-только начали расслабляться, мгновенно посуровели. В прошлом уже случалось подобное: жертва искажения внезапно обретала ясность рассудка, словно сумев освободиться от Него усилием воли. Но каждый раз это оказывалось лишь очередной ловушкой, чтобы утянуть за собой как можно больше людей.
Лу Яо задумчиво произнесла:
— Ситуация действительно требует внимания. Сегодня ночью я не отойду от Цзян Линя ни на шаг.
В отряде службы безопасности было семь человек. Вместе с Лю Цзин, Цай Юйсин, Цзян Линем и самой Лу Яо их набиралось одиннадцать.
В магазине имелись три рабочих кабинета для занятий — если немного прибраться, там вполне можно было скоротать ночь. Напротив них располагалась уборная.
Охранники предупредили Лу Яо, что на время ночного отдыха в одной комнате не должно находиться более пяти человек. Шестерка, вероятно, была Его излюбленным числом. Если в помещении собиралось шестеро и более, это с большой вероятностью привлекало Его внимание.
Вспомнив свое первое задание из руководства по открытию магазина, Лу Яо подумала, что Ему и впрямь могла нравиться эта цифра.
В итоге Лю Цзин и Сяо Цай заняли первый кабинет, пятеро рядовых охранников разместились во втором, а Лу Яо, Цзян Линь, Цинь Цюмин и Сюй Чжэнжун отправились в третий.
Когда распределение комнат завершилось, время было еще ранним.
Дверь магазина оставалась открытой, и бойцы службы безопасности толпились на пороге. Снаружи кипела жизнь, мимо проходили люди, но отряд словно оказался заперт в стеклянной колбе: они не могли выйти, а окружающие в упор их не замечали.
Ближе к полуночи прохожих на улице поубавилось. Лу Яо поднялась и закрыла заведение по расписанию.
Обстановка в комнатах была простой. Хозяйка выдала каждому по легкому одеялу, а уж спать на полу или на стульях — оставалось делом личных предпочтений.
Цинь Цюмин и Сюй Чжэнжун, закутавшись в одеяла, уселись в углу, тесно прижавшись друг к другу и стараясь держаться как можно дальше от Цзян Линя.
Вообще-то они могли и не оставаться в одной комнате с ним и Лу Яо — отдохнуть можно было и в просторном холле. Но один из них был начальником Церковной службы безопасности, а другой — опытным ветераном. И пусть даже способности хозяйки заведения пугали своей запредельной мощью, они твердо решили провести ночь здесь, чтобы вместе с ней приглядывать за юношей.
Лу Яо придвинула стул к стене, укрыла ноги одеялом и прикрыла глаза, восстанавливая силы.
Цзян Линь устроился неподалеку от нее, прислонившись спиной к стене.
Когда свет погас, тьма окутала их, словно морской прилив.
Изначально Лу Яо вообще не планировала спать — лишь немного подремать. Но вскоре ее сознание затуманилось, и она провалилась в сон.
Посреди ночи девушка в полудреме приоткрыла глаза. Она услышала странный, но отчасти знакомый звук. Он напоминал то ли шарканье мокрых тапочек по скользкому полу, то ли влажное чавканье длинного, покрытого слизью языка, слизывающего еду.
Окна кабинета были плотно задернуты черными светонепроницаемыми шторами. В комнате царил кромешный мрак, а воздух казался до предела густым и наэлектризованным.
Лу Яо помнила, что слева у плинтуса должен быть выключатель. Она потянулась к нему, но ее пальцы погрузились во что-то липкое, напоминающее мерзкую слизь.
В темноте она крепко зажмурилась и сделала глубокий вдох, пытаясь подавить тошноту от омерзительного прикосновения.
В следующее мгновение Лу Яо резко дернуло: нечто влажное и скользкое обвилось вокруг ее левого запястья и с первобытной силой потащило во мрак.
Неизвестность всегда пугает, но она уже догадывалась, что именно вцепилось ей в руку. Вспомнив сцены, которые довелось повидать во время игр в Парке, Лу Яо поняла, что у нее, похоже, выработался иммунитет к подобным скримерам. В голове проносились самые причудливые и гротескные образы, но она испытывала лишь запоздалое оцепенение и даже подумывала померяться с этой тварью силами.
Стоит только включить свет, и скрывающееся во тьме чудовище предстанет в своем истинном обличье.
Вцепившись правой рукой в подлокотник стула, Лу Яо изо всех сил подалась влево и кончиками пальцев нащупала выключатель.
Щёлк.
Тихий звук разогнал тьму, залив комнату пятном теплого желтого света. Увидев представшую перед ней картину, Лу Яо почувствовала, как её зрачки сузились.
Цзян Линь бесследно исчез. Весь третий кабинет заполонило гигантское золотистое чудовище.
Его исполинская туша занимала почти все пространство, а тело было усыпано распахнутыми светло-золотыми глазами. Длинные, мясистые щупальца распластались по стенам.
Цинь Цюмина и Сюй Чжэнжуна вжало в угол. Глаза мужчин выкатились из орбит, они были на грани удушья.
Но монстр, казалось, не обращал на них ни малейшего внимания. Глаза размером с кулак неотрывно пялились на Лу Яо. Из пор существа сочилась слизь, наполняя комнату тяжелым, влажным запахом тины.
Затаив дыхание, Лу Яо завела руку за спину и извлекла Чи Правил и Запретов.
Монстр медленно повел глазами, словно наблюдая за её действиями.
Напряженные губы девушки дрогнули, сложившись в едва уловимую усмешку. Она провела пальцами по золотистому узору из сплетенных ветвей на артефакте. Черная дымка, окутывавшая рукоять, неспешно рассеялась. Статуя божества с лицом, скрытым под тонкой вуалью, медленно приоткрыла рот и выплюнула восемнадцать угольно-черных сфер.
Направив артефакт, Лу Яо привела сферы в движение. Восемнадцать горошин обратились в острые чернильные конусы и со свистом разлетелись в стороны.
Хлюп!
Острия вонзились прямо в глаза твари. Из ран хлынул густой темно-синий гной. Монстр бешено забил щупальцами, так что стены заходили ходуном.
Восемнадцать конусов намертво пригвоздили его зрительные органы. Тварь высоко вскинула щупальце и с чудовищной силой обрушила его вниз.
Лу Яо вскинула линейку над головой, играючи блокируя удар:
— Теперь я уверена. В этом пространстве даже тебе со мной не тягаться.
Едва произнеся это, она напрягла руку, отбрасывая щупальце уродливого осьминога, резким движением развернула артефакт и вонзила край линейки прямо в плоть чудовища.
Пшшш!
Раздутый, словно гора гнилого мяса, монстр начал сдуваться, как проколотый воздушный шарик, пока от него не осталась лишь пустая оболочка.
В углу Цинь Цюмин и Сюй Чжэнжун рухнули на колени. Их лица блестели от слез и слюны, а одежда насквозь промокла от липкой слизи.
Взгляд Лу Яо замер на сморщенной шкуре осьминога. Под золотистой, похожей на пергамент кожей все еще угадывалось слабое биение.
Цзян Линя в комнате по-прежнему не было.
Глубоко вздохнув, Лу Яо подошла и откинула пустую оболочку. Под ней лежал обнаженный юноша. Его конечности и плечи были насквозь пробиты восемнадцатью черными конусами. Кровь залила пол, смешиваясь с вязкой слизью в жалкую, отчаянную лужу.
Глаза Цзян Линя уже начали мутнеть, но он упрямо вытянул шею, изо всех сил стараясь смотреть прямо на Лу Яо, и из последних сил выдохнул:
— Правда… спасибо вам.
Лу Яо застыла на месте. Лицо ее побледнело.
Сюй Чжэнжун подошел ближе. На нем тоже не было лица.
— Сосуд, оставшийся после снисхождения божества, долго не протянет, — хрипло констатировал он.
Снисхождение божества означало Его приход в этот мир.
Но поскольку никто никогда не видел Его истинного облика, для своего появления Он всегда использовал человеческие тела.
Сосуд, которым воспользовались и выбросили за ненадобностью, стремительно терял жизненную силу, превращаясь в пустую оболочку, подобно высохшему растению.
В голове Лу Яо молниеносно пронеслось несколько способов спасти Цзян Линя. К счастью, она побывала во множестве миров, и накопленный опыт позволял ей хладнокровно реагировать на происходящее.
Управляя Чи Правил и Запретов, девушка сперва извлекла из тела юноши пронзившие его жемчужины божественного древа. Затем, применив магию света, исцелила его раны, а напоследок надела ему на запястье браслет, сплетенный из Слез богини и жемчужины божественного древа.
Сюй Чжэнжун и Цинь Цюмин обессиленно осели на пол, потеряв дар речи.
Лу Яо поднесла пальцы к носу Цзян Линя, проверяя дыхание, и с облегчением выдохнула:
— Думаю, теперь все в порядке.
Сюй Чжэнжун очнулся от оцепенения. Цепляясь руками за пол, он поднялся на ноги, пару раз едва не поскользнувшись, и чуть ли не рухнул рядом с Цзян Линем.
— Правда? — не веря своим глазам, спросил он.
— Раны будут заживать еще несколько дней, — ответила Лу Яо. — Но пока он носит этот браслет, его телом больше не завладеют, и разум его не помутится.
Слезы богини были воплощением божественной мощи богини Божественного моря Цуйхуансин. Их силы хватало даже на то, чтобы питать Семя Жизни, так что исцеление бренного тела Цзян Линя можно было назвать стрельбой из пушки по воробьям.
А жемчужина божественного древа была создана из того самого древа, что запечатало Злого бога на Континенте Фуши.
После окончания Битвы Убийства Бога Царство бессмертных, руководствуясь неведомыми мотивами, одарило Лу Яо множеством редчайших сокровищ.
Саму девушку они мало интересовали, и она напрямую попросила у бессмертного Линсяо божественное древо.
Тот пообещал доложить об этом начальству, и не прошло и трех дней, как ей доставили целую шкатулку.
Божественное древо обладало силой отгонять нечисть и подавлять зло.
Ходили слухи, что последнее такое древо в Небесном Царстве засохло тысячелетие назад.
Небольшая шкатулка, доставшаяся Лу Яо, была собрана по личному приказу Небесного Императора, который силой вытряс старые запасы из истинных бессмертных.
В браслете на руке Цзян Линя настоящей была лишь одна бусина из божественного древа. Остальные являлись фантомами, созданными женской статуей на линейке Чи Правил и Запретов.
Но в сочетании со Слезами богини этого было более чем достаточно.
Лу Яо подошла к двери, включила свет и распахнула ее.
Люди, спавшие в соседних кабинетах, давно проснулись от шума, но не смели пошевелиться.
Услышав шаги в коридоре, они задрожали от страха и решились осторожно выглянуть лишь тогда, когда до них донеслись голоса Сюй Чжэнжуна и Цинь Цюмина, зовущих Лу Яо.
Когда хозяйка заведения вышла из уборной, вымыв руки, было уже начало шестого утра. Все столпились у дверей третьего кабинета, застыв как истуканы.
В силу жизненного опыта и специфики работы присутствующим был не в новинку вид кровавой бойни, устроенной в комнате. Потрясло их другое — финал.
Снисхождение божества только что завершилось, а хозяйка, начальник и брат Сюй были целы и невредимы. Более того — грудь юноши, послужившего сосудом, всё ещё слабо вздымалась.
Что, черт возьми, здесь произошло?
Лу Яо достала из Портативного Хранилища чистое полотенце и протянула его Жэнь Ю:
— Начальник Цинь и Сяо Сюй сильно перепугались. Вынесите Цзян Линя и помогите ему вымыться, а я принесу чистую одежду.
Голос девушки прозвучал совсем рядом, но до людей смысл ее слов дошел с задержкой. Они простояли в оцепенении еще несколько секунд, прежде чем начать действовать.
Лу Яо по пути включила свет в коридоре и холле, открыла дверь и вышла на торговую улицу.
Сотрудники безопасности помогли Цзян Линю, Цинь Цюмину и Сюй Чжэнжуну добраться до умывальников. Лю Цзин и Цай Юйсин все еще в шоке стояли в коридоре.
Через несколько минут охранники первыми вывели вымытого Цзян Линя, но Лу Яо так и не появилась.
Лю Цзин принесла одеяло из их комнаты и закутала в него парня. Дождавшись Цинь Цюмина и Сюй Чжэнжуна, она прихватила одеяла и из комнаты охраны.
Группа поспешно вернулась в холл, но хозяйки там не оказалось. Увидев настежь распахнутую дверь, все побелели от ужаса.
Жэнь Ю словно окатили ледяной водой. Дрожащим голосом он пробормотал:
— Еще только начало шестого… Куда она ушла?
Цай Юйсин ответила:
— Она же сказала, что пошла за одеждой для Цзян Линя. Я думала, у нее где-то лежат запасные вещи.
Один из охранников не выдержал:
— Откуда у одинокой девушки возьмется одежда на молодого парня?
Глядя на полуоткрытую дверь, Цай Юйсин чуть не расплакалась.
— Неужели она пошла на улицу покупать ему одежду? — прошептала она.
Правило, согласно которому Улица Призраков открывается ровно в шесть утра, было нерушимым.
— Без паники, — попыталась успокоить всех Лю Цзин. — Лу Яо знает правила.
Сюй Чжэнжун, кутаясь в тонкий плед, в несколько шагов подошел к выходу.
В это время суток Улица Призраков не принадлежала людям. Даже мимолетный взгляд наружу мог обернуться тем, что он больше никогда не вернется, но ему необходимо было узнать, что с Лу Яо.
Плотно натянув плед, мужчина сделал глубокий вдох и выглянул на улицу. Ужас и тревога, терзавшие его душу, мгновенно сменились замешательством.
Сюй Чжэнжун оцепенел. Он яростно потер глаза и снова уставился за порог, на его лице отразилось полное недоумение.
Остальные не понимали, что он там увидел, но и подойти не решались.
В конце концов Жэнь Ю, заметив странное выражение лица товарища, не выдержал и полушепотом спросил:
— Брат Сюй, что там?
Мужчина обернулся к ним, снова посмотрел на улицу и, наконец, слегка махнул рукой, подзывая к себе.
Жэнь Ю ткнул в себя пальцем:
— Мне подойти?
Сюй Чжэнжун кивнул.
Все еще испытывая страх, Жэнь Ю на цыпочках подкрался к Сюй Чжэнжуну. Выглянув наружу, он принялся тереть глаза точь-в-точь как его товарищ минуту назад.
— Да что там такое? — не выдержала Лю Цзин. — Вы видели Лу Яо?
Жэнь Ю быстро протер глаза и подал знак остальным.
Усадив находящегося без сознания Цзян Линя на один из стульев в холле, группа, сгорая от любопытства, осторожно приблизилась к выходу.
За приоткрытой дверью лежала вовсе не знакомая им Улица Призраков, а совершенно чужая, пустынная улочка. Свет оранжевых фонарей лился свысока, освещая пространство насколько хватало глаз.
Через слегка разбитую бетонную дорогу виднелось несколько разрозненных заведений: интернет-кафе, репетиторский центр, магазин блайнд-боксов… И на каждой вывеске красовалось до боли знакомое имя — «Лу Яо».
Тихая улочка не пестрела огнями, но от всего здесь веяло подлинной, осязаемой реальностью.
Полная противоположность фальшивому оживлению Улицы Призраков.
Один из охранников осмелился протянуть руку за порог, но наткнулся на невидимую прозрачную преграду.
Они по-прежнему не могли покинуть магазин.
— Что это за место? — спросил другой боец.
Лю Цзин вспомнила еду, которой их угощала хозяйка. Выражение ее лица несколько раз изменилось, и она тихо проговорила:
— Может ли это быть мир за пределами Улицы Призраков? Еда в заведении Лу Яо вкуснее, чем где-либо еще, не потому, что она нашла хорошего поставщика, а потому, что эта еда изначально не отсюда.
Жэнь Ю попытался осмыслить услышанное, но происходящее совершенно не укладывалось у него в голове. Он энергично потряс головой, сдаваясь:
— Хочешь сказать, Лу Яо пришла снаружи?
— Тоже мне новость, — хмыкнул кто-то из его товарищей. — А кто из нас не пришел снаружи?
— Она отличается от нас, — возразил Жэнь Ю. — Она способна возвращаться.
Цинь Цюмин и Сюй Чжэнжун вновь вспомнили о том, что произошло во время снисхождения божества. Похоже, их первоначальные догадки были в корне неверны.
В этот самый момент Лу Яо вышла из закусочной. Свет фонаря отбрасывал на асфальт ее вытянувшуюся тень.
Вынырнув из густой ночной тьмы, девушка миновала несколько витрин и направилась прямиком к магазину рукоделия.
Толпившиеся у дверей люди внезапно запаниковали. Подхватив сидящего на стуле Цзян Линя, они бросились обратно в рабочие кабинеты.
Остановившись у входа в первую комнату, Цинь Цюмин понизил голос:
— О том, что произошло сегодня ночью, пока не болтать. Доложим начальству только после того, как выясним, откуда на самом деле взялась хозяйка.
В головах у всех роились тысячи мыслей. Любопытство жгло изнутри, но каждый понимал, насколько высоки ставки.
Они не знали, зачем владелица магазина явилась на Улицу Призраков, и как ей удавалось свободно перемещаться между двумя мирами.
Но это могло стать их шансом.
По крайней мере, они отчаянно на это надеялись.
Вернувшись в магазин, Лу Яо протянула Сюй Чжэнжуну несколько комплектов чистой одежды:
— Переоденьтесь для начала. Как там Цзян Линь?
— Выглядит так, будто просто спит, — отозвался Цинь Цюмин.
Заглянув в комнату, Лу Яо кивнула:
— Вероятно, ему потребуется время на восстановление. Скоро рассвет. Я принесла завтрак — угощайтесь, если есть желание. А в шесть утра сможете пойти домой.
Свежеиспеченные хрустящие лепешки из закусочной — и сладкие, и соленые, — а еще баоцзы, жареные палочки ютяо, шаомай, нежный пудинг из тофу…
Лу Яо принесла целую гору еды. От открытых контейнеров поднимался аппетитный пар.
Охранники, всегда державшиеся подчеркнуто вежливо, на этот раз не стали долго отказываться. Ограничившись парой дежурных фраз, они набросились на огромные пирожки и, усевшись прямо на пол с мисками пудинга из тофу, начали жадно поглощать еду, роняя слезы в тарелки.
Лю Цзин и Цай Юйсин присели рядышком. Они ели шаомай и ютяо, аккуратно запивая их пудингом из тофу. Девушки вели себя куда сдержаннее суровых мужчин, но и они время от времени опускали головы, чтобы украдкой смахнуть набежавшие слезы.
Казалось, они увидели луч надежды, но боялись поверить в это слишком сильно. Никто не смел даже заикнуться о том, зачем хозяйка пришла в этот мир. Все страшились, что это лишь плод их воспаленного от бесконечного отчаяния и ужаса воображения.
Однако контейнеры в их руках обжигали ладони, а аромат и вкус еды были до боли настоящими.
Лу Яо едва притронулась к пище. Вспомнив о погроме в третьем кабинете, она поняла, что не может сидеть без дела.
Нужно было навести порядок и подготовить помещение к открытию до рассвета.
Надев резиновые сапоги, девушка вошла в комнату, расклеила по стенам и полу талисманы очищения и трижды вымыла все сверху донизу, пока результат не показался ей сносным.
Перед тем как отряд охраны и группа Лю Цзин собрались уходить, Лу Яо достала стопку свежеотпечатанных контрактов о неразглашении.
Документ обязывал хранить в тайне все, что посетители увидели и пережили минувшей ночью в магазине рукоделия.
Цинь Цюмин и его подчиненные колебались лишь мгновение, прежде чем поставить свои подписи.
Лю Цзин и Цай Юйсин тоже не стали возражать.
Цзян Линь всё еще не пришел в себя, поэтому Цай Юйсин просто приложила его палец к бумаге, оставив отпечаток.
Цзян Линь и Цай Юйсин в сопровождении охраны отправились в церковь, а Сюй Чжэнжун и Жэнь Ю вызвались проводить Лю Цзин до здания администрации.
В семь часов утра люди, застрявшие на ночь в магазине рукоделия, покинули его со смешанным, не поддающимся описанию чувством.
Лу Яо выставила рекламный щит у входа и вернулась к уборке.
Кто знает, сработала ли вчерашняя задумка с фейерверком? Будь у нее побольше времени, она устроила бы шоу покруче.
— Хозяйка, мы вдвоем. Хотим поучаствовать в мастер-классе, о котором написано на входе, — раздался за спиной чистый, звонкий голос.
Лу Яо обернулась и увидела на пороге пожилую женщину и молодого человека.
Старушка была одета в серые брюки в тонкую клетку и темно-красную блузу с цветочным узором. Щуплая, сгорбленная, она выдавила из себя сухую улыбку. Лицо ее было настолько худым, что казалось обтянутым одним лишь пергаментом кожи.
Лу Яо слегка удивилась.
Раньше ей не доводилось встречать на этой улице гостей столь почтенного возраста.
Стоящий рядом с ней парень был примерно ровесником Цзян Линя — высокий, худощавый, с невозмутимым лицом. Именно он только что заговорил с владелицей.
Лу Яо достала журнал посетителей:
— Для участия необходимо зарегистрироваться.
Юношу звали Сун Вэнь, а старушку — бабушка Сюй.
Сун Вэнь называл её бабушкой.
Лу Яо отвернулась, чтобы налить им чаю, а когда вернулась, в дверях стояли еще четверо.
Они тоже пришли на мастер-класс по созданию фейерверков.
Менее чем за полчаса все бесплатные места, выделенные на второй день акции, были разобраны.
Радостно улыбаясь, Лу Яо встречала гостей, записывала их в журнал и провожала в первый рабочий кабинет.
———
Здание администрации Северного региона.
Лю Цзин собирала вещи в своем кабинете.
Чэнь Хуэйшэн уехал по делам и отсутствовал.
Фан Цзун сперва был на месте, но стоило Лю Цзин войти, как он тут же ретировался в курилку. В помещении остался лишь недавно принятый стажер.
Новичок впервые столкнулся с подобной ситуацией и не знал, как себя вести.
Лю Цзин невозмутимо собрала пожитки. Поскольку никого из старых коллег на месте не оказалось, перед уходом ей пришлось попрощаться лишь со стажером.
К моменту возвращения Фан Цзуна из курилки ее уже и след простыл.
Во второй половине дня вернулся мрачный Чэнь Хуэйшэн:
— У Ду Сяо из третьей группы проявились симптомы искажения, начался регресс интеллекта. Скоро за ним прибудут из церкви.
Вчера ушла Лю Цзин.
Сегодня уходит еще один. На душе у Хуэйшэна скребли кошки.
Фан Цзун промолчал.
Новичок, сидевший в углу, поднял голову. Немного помявшись, он тихо произнес:
— Утром, перед своим уходом, сестра Цзин кое-что мне сказала.