Лу Яо надеялась, что Бай И и Се Молинь как можно скорее освоятся с работой в репетиторском центре, поэтому все эти дни заботливо их наставляла.
Сюй Сяосяо обычно усердно училась и часто обращалась за советом к Лу Яо.
С появлением Бай И и Се Молиня она стала часто советоваться и с ними. Вскоре девушка заметила: хотя оба они изучали психологию, их теоретические объяснения заметно различались.
Узнав об этом, Бай И спокойно объяснила:
— Даже в психологии существует множество ветвей. Во время учебы мы с учителем Се выбрали разные направления исследований, поэтому и в теориях, естественно, есть расхождения.
Услышав это, Сюй Сяосяо сочла доводы разумными, и ее легкие сомнения развеялись.
В последнее время поток посетителей в минимаркете и стеклянной чайной стабилизировался. Учитывая, что Сюй Сяосяо в будущем перейдет на должность преподавателя, Лу Яо вывесила объявление о найме: требовались двое новых сотрудников — продавец и официант, для минимаркета и чайной соответственно.
Увидев новое объявление о найме, Сюй Сяосяо промолчала, лишь стала с еще большим усердием штудировать книги во время перерывов.
За обедом все собрались в комнате отдыха, Хуцзяо тоже был там.
Хуцзяо рассказал, что хозяйка вместе с его матерью забрала его из лаборатории. Бай И ничего не поняла, а вот лица Се Молиня и Сюй Сяосяо вытянулись от удивления.
В прошлом, когда Сюй Сяосяо едва сводила концы с концами, она и сама подумывала стать подопытной, но в итоге сочла эту затею слишком пугающей и, стиснув зубы, справилась с трудностями иначе.
Ее брови невольно сдвинулись к переносице, во взгляде мелькнули сложные эмоции.
— Наверное, ушло много денег? — почти шепотом спросила она.
Лицо стримера также отразило смятение:
— Я не знаю, Лу Яо не говорила. Однако она сказала, что как только мои занятия закончатся, я останусь в лавке работать мониторным контролёром. Говорит, мои способности весьма полезны.
О чем Хуцзяо умолчал, так это о том, что он уже давно потерял волю к жизни, но этот долг перед хозяйкой словно вновь пробудил в нем боевой дух.
Сюй Сяосяо кивнула:
— Так вот кто тот самый мониторный контролёр! Хозяйка наверняка всё продумала заранее. А где ты сейчас живешь?
Этот вопрос тоже доставлял парню головную боль.
Раньше он всем сердцем желал лишь покончить со всем разом, не оставив себе путей к отступлению, поэтому почти все деньги, скопленные на стримах, были потрачены. Сейчас, когда он еще не вступил в должность официально и вынужден продолжать обучение, оставшиеся крохи нужно было тщательно распределять.
— В жилом комплексе, где я живу, сдаются квартиры-студии, — произнесла Сюй Сяосяо. — Места там хоть и немного, но для одного человека очень уютно, да и арендная плата вполне приемлемая. Если хочешь, я дам тебе номер арендодателя.
Глаза Хуцзяо загорелись. Он достал телефон и записал номер:
— Спасибо, сестренка Сяосяо.
С тех пор как Сюй Сяосяо закончила свои собственные дополнительные занятия, ее солнечный характер раскрылся во всей красе. Она легко находила общий язык со всеми сотрудниками. Бай И была более тихой и держалась как истинный профессионал, но время от времени тоже вступала в беседы.
Лишь Се Молинь молча ел в стороне. В мыслях он все еще возвращался к тому, как Лу Яо вытащила Хуцзяо из научно-исследовательского института.
Он знал эти институты куда лучше, чем Сюй Сяосяо или сам Хуцзяо. Учитывая те ужасные последствия, которые вызвал тот стрим парня, хозяйке пришлось приложить немало усилий, чтобы его вытащить.
В полдень Лу Яо заглянула на торговую улицу; Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь после обеда вновь отправились по делам.
Торговая улица располагалась на пустынной окраине: с одной стороны текла река, с другой высились горы. К тому же из-за сильного снегопада дороги стали совершенно непроходимыми.
С утра дядя и племянник из клана Цзи, надев нескользящие сапоги и толстые зимние куртки, обошли торговую улицу, намечая маршрут, а после полудня начали шаг за шагом устанавливать барьер.
Цзи Фэймин не стал рассказывать Лу Яо, как именно создается барьер, да и Цзи Чжисинь узнал об этом лишь тогда, когда сам увидел процесс.
Всего на склонах горы было намечено двенадцать точек, в которых по порядку кровью вычерчивались древние узоры.
Когда все двенадцать точек соединялись воедино, барьер поднимался.
К вечеру снегопад только усилился. Глядя на всё более бледнеющие губы Цзи Фэймина, Цзи Чжисинь с тревогой спросил:
— Дядя, может, используем мою кровь?
Цзи Фэймин покачал головой и жестом велел ему идти дальше:
— Осталось всего два места. Поддержи меня, пойдем быстрее.
Пройдя пару шагов, он не удержался:
— Раньше это не отнимало столько сил. Но после того как древние боги ушли в небытие, моя сила почти полностью иссякла. Теперь приходится использовать кровь в качестве проводника.
Цзи Чжисинь невольно вспомнил утренний вопрос Лу Яо, и любопытство в его груди разгорелось с новой силой:
— А почему древние боги тогда...
Цзи Фэймин продолжал идти, в его глазах мелькнула растерянность:
— По правде говоря, я и сам уже толком не помню.
Тогда древние боги оставили его охранять священную гору, сказав, что у них появились дела, и запретив следовать за ними.
Он помнил лишь то, что они покинули обитель и не возвращались семь дней.
В один из дней, когда он убирался в храме, аура древних богов внезапно растворилась.
Вскоре после этого Спецотдел 955 города Юйхэн тоже почуял неладное.
А затем нечисть в этом мире словно рассеялась сама по себе — ее стало невозможно отследить.
В то время сердце Цзи Фэймина сковал безмерный ужас. Он ведь полагал, что всю жизнь проведет, прислуживая богам.
В конце концов, пока их клан продолжал служить богам, боги не могли пасть.
По сути, это был компромиссный обмен.
Боги нуждались в вере, а клан Цзи — в славе.
Поэтому они из поколения в поколение служили богам, не давая вере угаснуть.
В отличие от мира Эдемского моря, в мире, где жил Цзи Фэймин, сила богов постепенно угасала, и под конец её, вероятно, хватало лишь на покровительство одному-единственному роду.
После гибели древних богов Цзи Фэймин много размышлял об этом и в итоге пришел к такому выводу.
Возможно, именно из-за того, что божественная сила иссякла, их падение не привело к разрушению мира.
Но теперь, пытаясь связать воедино появление Дитя и хозяйки, на душе у него было неспокойно.
События далекого прошлого, связанные с гибелью древних богов, могли оказаться не такими простыми, как он считал.
Мужчины шли, то и дело останавливаясь на передышку, и в итоге закончили установку барьера лишь когда совсем стемнело.
Цзи Чжисинь не ощутил никаких перемен, но глаза Цзи Фэймина видели всё: как только легла последняя кровавая печать, над торговой улицей раскинулся бледно-красный световой купол, тонкий, словно газовая вуаль.
Зимой темнеет рано, и сотрудники торговой улицы один за другим заканчивали смену.
Когда дядя и племянник Цзи вернулись, под навесом сидела лишь Лу Яо: закутанная в длинный пуховик и шарф, она держала в руках горячий чай с молоком.
Аферист, Дайдзёбу и Сладкий Кофе к тому времени уже подросли. Из-за холода их шерсть распушилась, превратив котов в пушистые ватные шарики. Вся троица боялась мороза, а потому улеглась плотным кольцом вокруг хозяйки.
На зимних ботинках и ногах девушки словно выросли коты, и от их тепла она согрелась с ног до головы.
Помня о том, что репетиторский центр должен закрыться на модернизацию, она ушла с работы на два часа раньше.
Выйдя на улицу и обнаружив, что здесь снова повалил сильный снег, она незаметно для себя залюбовалась им, простояв под навесом довольно долго.
Когда работники нескольких лавок один за другим разошлись по домам, она зашла в Магазинчик пушистиков, забрала оттуда этих толстых котов и, наблюдая за падающим снегом и поглаживая пушистые спинки, почувствовала, как волнения в ее душе постепенно утихают.
Вдоль торговой улицы зажглись фонари, их бледно-желтый свет ложился на сугробы, придавая даже холодному снегу ощущение тепла.
Лу Яо заметила вдали два приближающихся темных силуэта. Присмотревшись и узнав дядю и племянника Цзи, она приветственно помахала им рукой.
Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь вернулись в кабинет вымыть руки; Лу Яо тоже перебралась в помещение. Втроем они уселись греться у обогревателя.
Девушка налила мужчинам по чашке чая с молоком. Как только те согрелись, они отобрали у хозяйки по коту и усадили себе на колени. Их продрогшие тела наконец-то обрели спасительное тепло.
— Закончили с барьером? — поинтересовалась Лу Яо.
Дядя и племянник Цзи кивнули.
Заметив, что лицо Цзи Фэймина было слегка бледным, Лу Яо спросила, не простудился ли он.
Цзи Фэймин покачал головой, не став объяснять причину.
Девушка поднялась, собираясь сходить в закусочную за горячей едой.
В этот момент зазвонил телефон Цзи Чжисиня.
Взглянув на экран, он ответил на звонок, обменялся парой фраз и сбросил вызов.
Не скрывая ничего от Лу Яо, Цзи Чжисинь прямо сказал, что люди из клана Цзи уже прибыли в Яогуан. Приехала даже его мать.
Цзи Фэймин с серьезным видом поднялся. Дождавшись, пока Лу Яо вместе с тремя упитанными котами скроется в маникюрном салоне, мужчины развернулись и ушли.
-
Когда Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь вернулись домой, в гостиной на первом этаже сидели Цзи Фэйжун и несколько младших членов клана.
Остальные представители прямой ветви уже разъехались по разным местам в попытках перехватить Дитя.
Увидев вошедших, Цзи Чжисян, Цзи Чжилэ и Цзи Чжицин тут же вскочили на ноги.
Изначально Цзи Фэйчэнь держал информацию в строгом секрете, но Цзи Чжисюнь во время перепалки в чате случайно проговорилась. Эти младшие как раз находились в Тяньцзи, потому и увязались следом.
К тому же из-за пропажи Дитя требовались люди для поисков, поэтому Цзи Фэйчэнь отобрал в клане еще одну группу из прямой ветви.
Однако по прибытии в Яогуан Цзи Фэйчэнь задействовал лишь тех, кто изначально сопровождал его на гору Цяньмэнь, а также более надежных старейшин. Троицу младших же просто оставили на вилле.
Цзи Фэйжун приехала сюда исключительно за компанию: она просто хотела навестить Цзи Чжисиня.
Ни боги, ни Дитя ее совершенно не интересовали. Чем полагаться на эфемерное божественное покровительство, она предпочитала верить в собственные силы.
Однако теперь, видя, как Цзи Чжисинь уверенным шагом идет к ней, она вновь ощутила смятение.
Ведь до сих пор так и не было ясно, как именно исцелилась нога Чжисиня.
«В этот раз мне все же нужно встретиться с нынешним работодателем Чжисиня», — подумала Цзи Фэйжун.
— Мам, ты уже ужинала? — спросил Цзи Чжисинь.
Цзи Фэйжун покачала головой:
— Ждала вас, чтобы поесть вместе.
Лицо Цзи Фэймина отражало крайнюю усталость. Он сразу направился к лестнице:
— Ешьте без меня. Мою порцию принесите наверх.
Цзи Чжисян и остальные младшие переглянулись у него за спиной: дядя Мин всё так же высокомерен.
Цзи Чжисинь заступился за него, объяснив, что дядя Мин просто выбился из сил на работе.
Младшие тут же воспользовались случаем и стали расспрашивать об их трудовых буднях, перебрасываясь фразами и тайно перемигиваясь, наивно полагая, что этого никто не замечает.
Цзи Чжисиня это лишь раздражало, поэтому, поужинав, он тоже ушел к себе.
Вечером Цзи Фэйжун постучалась в дверь к сыну и сообщила о своем желании познакомиться с Лу Яо.
Цзи Чжисинь заколебался.
Судя по словам дяди Мина, Дитя сейчас искало именно Лу Яо. Приводить мать на знакомство с хозяйкой в такой момент было крайне неудачной идеей.
Цзи Фэйжун внимательно посмотрела на лицо сына, в её душе зародились подозрения.
— Сейчас неудобно?
Цзи Чжисинь сначала посоветовался с дядей Мином, а затем написал Лу Яо в личные сообщения. Лишь получив ее согласие, он кивнул.
На следующий день Цзи Фэймин и Цзи Чжисинь, как обычно, встали рано утром. Внизу царила тишина.
Судя по всему, со вчерашнего вечера никто так и не вернулся, а младшие еще спали.
Увидев на кухне Цзи Фэйжун, юноша удивленно спросил:
— Мам, почему ты так рано встала?
Цзи Фэйжун как раз заправляла закуски; на плите булькала горячая каша.
— Я подумала, что из-за обилия работы ты наверняка плохо питаешься, — тихо ответила она. — Все равно мы скоро пойдем вместе, вот я и решила заодно приготовить завтрак.
Дома у них, конечно, была домработница, но в те годы, когда нога Цзи Чжисиня была парализована, он отличался невероятным упрямством и не подпускал к себе посторонних. Тогда именно мать ухаживала за ним.
Её кулинарные навыки оттачивались именно в тот период.
Изначально Цзи Чжисинь планировал отвести мать позавтракать в Магазинчик пушистиков, но теперь язык не поворачивался это предложить.
Да и он сам уже давно не ел стряпни матери. Почувствовав знакомый аромат, он и впрямь проголодался.
Юноша сел за стол и позвал Цзи Фэймина.
Втроем они расположились в столовой. Перед каждым стояла пиала с кашей, две тарелочки с закусками и порция паровых булочек с бульоном.
Покончив с завтраком и загрузив посуду в посудомоечную машину, они гуськом вышли из дома.
Как только в прихожей хлопнула дверь, Цзи Чжисян, Цзи Чжилэ и Цзи Чжицин кубарем слетели по лестнице. Они торопливо обулись и бросились вдогонку.
За руль сел Цзи Чжицин, а Цзи Чжисян заняла пассажирское сиденье рядом.
Цзи Чжилэ устроилась на заднем сиденье. Ухватившись за подголовники передних кресел, она не сводила глаз с задних фар машины Цзи Чжисиня.
— А мы точно правильно поступаем, что так следим за ними? Брат Чжисинь не хотел говорить, где работает, наверняка потому, что хвастаться нечем. Сидели бы лучше дома и ждали новостей о Дитя. В такую-то рань холодрыга жуткая.
Зато Цзи Чжисян была полна энтузиазма:
— Даже если новости о Дитя и появятся, до нас они дойдут в последнюю очередь. Куда интереснее посмотреть, чем все это время занимаются брат Чжисинь и дядя Мин. Вчера дядя Фэйчэнь тоже вспоминал про него, гадая, чем тот промышляет в последнее время. Если раздобудем что-нибудь полезное, сможем доложить дяде Фэйчэню.
Ее слова пробудили живой интерес и у двоих других младших.
Три автомобиля, следуя друг за другом, выехали за пределы города, постепенно углубляясь в пригород.