На Континенте Александрия близился Праздник Драконов, и в последнее время в маникюрном салоне отбоя не было от клиентов.
Раса драконов занимала совершенно особое положение на всем континенте. Последняя декада уходящего года и первые десять дней наступившего — в общей сложности двадцать дней — отводились под Праздник Драконов.
В эти дни повсюду проходили торжества. Проще говоря, Праздник Драконов заменял жителям Александрии Новый год.
А раз наступал Новый год, полагалось непременно облачиться в новые одежды, обуть свежие туфли и встретить грядущее во всем блеске.
Но в этом году у жителей Изумрудного городка и соседних поселений появилась еще одна праздничная традиция — уход за ногтями.
Обычные люди довольствовались свежим маникюром, в то время как авантюристы, маги и представители других рас, копившие деньги целый год, жаждали обновить свой боевой маникюр. Запись в салон была забита на недели вперед.
Пока в заведении царил сущий аврал, Гарольд и Сыцзинь отправились на охоту к Перевернутой горе. Они добыли множество редких магических зверей, которых можно было встретить лишь в разгар суровой зимы, собрали растущие в глубине долин магические травы и притащили несколько огромных сундуков с редкими драгоценными камнями, отшлифованными бурными водами великого водопада до идеальной гладкости.
Едва вернувшись, Гарольд тут же заявил Лу Яо, что вечером она просто обязана поужинать с ними в салоне: они собирались устроить роскошное застолье с хого из мяса магических зверей.
После встречи с А, Лу Яо вместе с Бу Ду и Двумя Сердцами вернулась назад.
Салон уже закрылся для посетителей. Главный зал преобразился: лишнюю мебель и аппаратуру отгородили магическим барьером, а в самом центре установили огромный круглый стол, за которым с легкостью могли разместиться человек двадцать.
В центре стола возвышался необъятный котел, окруженный блюдами со свежими, аккуратно нарезанными ингредиентами. Бульон внутри уже давно и радостно булькал, испуская клубы ароматного пара.
Все сотрудники — и люди, и представители иных рас — были в сборе. Увидев входящих Лу Яо и Бу Ду, они тотчас повскакали с мест и бросились им навстречу.
— Хозяйка и Бу Ду вернулись! Можно начинать!
Муму потащил Лу Яо и Бу Ду к столу, и остальные работники быстро расселись вокруг.
Справа от Лу Яо устроился Бу Ду, а слева сел Гарольд.
Гарольд подхватил палочками целую гору свежесваренного мяса и плюхнул прямо в тарелку Лу Яо:
— В самую лютую стужу магические звери на Перевернутой горе нагуливают лучший жирок. Мясо не только нежное и сочное, но и невероятно полезно для человеческого организма.
Кларисса подхватила:
— Хозяйка весь этот год трудилась на износ. По сравнению с летом от вас половина осталась! Вы, люди, и без того живете до обидного мало, да еще и здоровьем хлипкие. Ешьте побольше мяса, а потом обязательно выпейте пару пиал травяного отвара. Вам нужно набираться сил.
Лу Яо давно привыкла к тому, что нечеловеческая часть коллектива то и дело причитает над ее здоровьем и продолжительностью жизни. А вот сидевшие неподалеку сотрудники-люди неловко ежились, смущенно пряча глаза.
«Мы, люди, такие слабосильные и так мало живем. Уж извините», — читалось на их лицах.
Тина принесла блюдо с ягодами размером с зимний финик. Они полыхали алым цветом, даже черенки отливали ярко-красным. Девушка-дракон решительно впихнула тарелку Лу Яо:
— Ты вечно мерзнешь, а в этих плодах сокрыта стихия огня. Будешь съедать по паре штук в день месяца два-три — и в следующем году никакая стужа тебе будет не страшна.
Эти ягоды Тина специально попросила свою матушку собрать в самом жерле действующего вулкана. Плоды, выросшие прямо в магме, и впрямь творили чудеса с организмом.
Лу Яо взяла парочку. Хрустящие и сладкие — оказалось на удивление вкусно.
Только вот Бу Ду такое угощение было противопоказано. Съешь маленький снеговик огненную ягоду — и тут же растает лужицей прямо за столом.
Кларисса извлекла несколько свертков со сладостями и протянула начальнице:
— Пару дней назад я наведывалась в Мир Демонов и прихватила оттуда десерты, которые вполне сгодятся и для человеческого желудка. Попробуйте.
Черная оберточная бумага развернулась, явив свету печенья в форме белоснежных черепов и леденцы, до жути реалистично имитирующие разноцветные глазные яблоки.
И цвет, и форма, и сама упаковка этих лакомств всем своим видом внушали священный трепет и отбивали всякое желание к ним прикасаться.
Под выжидательным взглядом Клариссы Лу Яо все же взяла один «глазик», раскусила его и удивленно вскинула брови.
— Весьма необычная текстура. Сладкая, но не приторная, и присутствует какой-то… необъяснимо глубокий цветочный аромат. Гораздо вкуснее, чем кажется на первый взгляд, — серьезно проанализировала она.
Кларисса довольно кивнула:
— У вас по-прежнему безупречный вкус! Этот цветочный аромат дает сок из стебля бычьего языка. Хоть это и растение, но перед нами стопроцентный плотоядный цветок. Его сок от природы обладает таким вот диковинным сладковатым запахом. Демоны от него просто без ума.
Лу Яо промолчала, не найдя, что на это ответить.
Мелулу и Пусю, вдвоем надрываясь под тяжестью кувшина, подлетели к ней:
— Лу Яо, Лу Яо! Это наше нектарное вино! Мы выдерживали его с самого лета, и ты должна снять пробу первой!
Фейри славились своим умением собирать цветочный нектар, а уж вино из него и вовсе ценилось на вес золота.
В салоне эта парочка только и делала, что ела да пила, растолстев до состояния очаровательных пухлых шариков. Однако они не забывали каждое утро и каждый вечер летать в далекие долины к горным ручьям, чтобы собрать самую свежую и сладкую пыльцу. Все это ради того, чтобы старательно приготовить вино и угостить Лу Яо самым прославленным напитком своего народа.
Мелулу и Пусю до краев наполнили бокал. Густое вино лилось из кувшина, переливаясь на свету, словно расплавленный золотой шелк.
Одного лишь чарующего, сладкого аромата было достаточно, чтобы захмелеть еще до первого глотка.
Девушка сделала крошечный глоточек и широко распахнула глаза:
— Как вкусно!
Обычно она не питала слабости к алкоголю, но этот нектар и впрямь был великолепен. Мягкий, обволакивающий, со свежим сладким послевкусием — в такое влюбится даже ярый трезвенник.
Эдвард и Амброуз едва слюной не захлебнулись от зависти. Нектарное вино фейри — редчайшее сокровище, такое днем с огнем не сыщешь.
…
Славное выдалось застолье — и мяса вдоволь, и выпивки хватало, все пировали от души.
Лу Яо не удержалась и пропустила еще пару бокалов. Кто ж знал, что это нежное, совершенно не отдающее спиртом вино окажется настолько коварным?
Слегка покачиваясь, она поднялась из-за стола. Неподалеку Сыцзинь, Гарольд, Амброуз и Эдвард, изрядно набравшись, сбились в кучу и несли какую-то пьяную околесицу.
Муму, Кларисса, Тина, Юджиния и еще несколько недавно нанятых сотрудников-людей, чья устойчивость к алкоголю оказалась чуть повыше, просто вповалку дрыхли на диванах и стульях, оглашая зал заливистым храпом.
Лу Яо, спотыкаясь на каждом шагу, раздобыла пледы и поочередно укрыла спящих.
Бу Ду в силу юного возраста не притрагивался к спиртному и оставался единственным трезвым во всей этой компании.
Он ходил за Лу Яо по пятам, боясь, что та оступится и упадет.
В голове у девушки шумело, перед глазами все плыло и двоилось, а ватные руки и ноги отказывались повиноваться.
Она отключила подачу тепла от магического камня на столе, из последних сил рассовала пьяных коллег по углам, а затем шаткой походкой добралась до входа и распахнула дверь салона.
В щель тут же ворвался колючий, безжалостный ветер, полоснув по лицу ледяным лезвием. Лу Яо прищурилась, собираясь с мыслями, и дурман в голове немного рассеялся.
Серебристый лунный свет ложился на заснеженную землю, словно искрящийся иней. Куда ни глянь — всё казалось влажным от подступающего холода, отчего зимняя ночь выглядела еще более сиротливой и стылой.
Она шагнула за порог и замерла у двери с блуждающим в пустоте взглядом.
Вдруг кто-то легонько потянул ее за рукав. Лу Яо опустила голову — Бу Ду протягивал ей пальто. В его глазах читалась явная тревога:
— Матерь.
Лу Яо слабо улыбнулась уголками губ, забрала одежду и накинула на плечи:
— Спасибо.
Но тревога не покинула взгляд мальчика:
— У Матери что-то на сердце.
Она не стала отпираться. Пройдя пару шагов вперед, девушка поняла, что ветер слишком силен, и вернулась под защиту козырька:
— Бу Ду, ты знаешь, где находится вершина горы?
После того, как дела с Шестой лавкой подошли к концу, на нее обрушилось столько запутанных зацепок о богах, Системе Исполнения Желаний и личности А, что она просто не могла выкинуть это из головы.
Возможно, все дело было в том, что она только-только вернулась из воспоминаний о детстве А. Пройдет пара дней, мысли улягутся, и смятение отступит.
Но Бу Ду медленно кивнул:
— Знаю.
Лу Яо опустилась перед ним на корточки:
— Расскажешь?
Мальчик взял ее за руку и потянул обратно в тепло:
— На улице холодно. Пойдем внутрь, там все покажу.
Они миновали главный зал и направились прямиком в лабораторию.
Бу Ду усадил Лу Яо на диван, а сам присел у ее ног. Его алые глаза полыхали в полумраке, словно два живых уголька.
— Вершина горы, о которой говорит Матерь, скорее всего, находится на горе Цяньмэнь.
— А где это — гора Цяньмэнь?
— В Тяньшу. Это место, где я появился на свет. Вот только нынешней Матери туда не добраться.
— Почему?
— Объяснять слишком долго. Лучше посмотрите сами.
Лу Бу Ду обхватил ладошками лицо Лу Яо, прикоснулся своим лбом к ее лбу и медленно прикрыл глаза.
Это было самое начало его существования. Момент, когда он впервые повстречал Лу Яо.
Снега на горе Цяньмэнь не таяли круглый год. Температура там редко поднималась выше минус двадцати-тридцати градусов, а зимы выдавались и того суровее.
В округе не было ни души, да и случайные путешественники забредали в эти суровые края крайне редко.
Но в тот год случилось нечто странное: в самую лютую зимнюю пору на гору поднялись юноша и девушка.
— Лу Минсяо, руки не замерзли?
Лу Яо услышала во тьме собственный голос, но не успела понять, к кому обращается, как вспыхнул свет. В ослепительном бело-серебристом сиянии проступили два размытых силуэта.
— Нет, все в порядке, — ответил мужской голос.
Знакомые интонации. Неужели это голос А?
Картинка перед глазами начала обретать четкость. Прямо перед ней стоял юноша с короткими серебристыми волосами и алыми глазами, облаченный в плотную серебристо-голубую зимнюю куртку. В руках он держал два снежка и лепил их прямо на «нее».
Хотя постой... Она смотрела на происходящее глазами Бу Ду.
До Лу Яо наконец дошло: она оказалась в воспоминаниях маленького снеговика.
Значит, это и есть гора Цяньмэнь. А человек перед ней — Лу Минсяо, он же А.
Девушка не помнила настоящего имени А, но, услышав его, мгновенно осознала: эти три слога — Лу-Мин-Сяо — принадлежат ему.
Она попыталась скосить взгляд и вскоре заметила себя саму, стоящую за спиной юноши.
Короткие, по самые уши, волосы спрятаны под шапкой, на плечах точно такая же серебристо-голубая куртка, а шею обматывает плотный клетчатый шарф.
До боли знакомая расцветка... Лу Яо вспомнила: именно в этот шарф кутался Бу Ду, когда впервые забрел на торговую улицу.
Девушка поняла, что в памяти Бу Ду кроются обрывки ее собственного утерянного прошлого. И все же та, другая Лу Яо, смотревшая на Лу Минсяо с нежной улыбкой и сияющими, словно россыпь звезд, глазами, казалась ей совершенно чужой.
Лу Минсяо прилепил на снеговика еще две горсти снега. Стоявшая поодаль Лу Яо подошла ближе, стянула перчатку и робко протянула руку, собираясь погладить круглое снежное тельце.
Но не успела она коснуться его, как Лу Минсяо перехватил ее запястье.
Юноша сунул ее ладонь в просторный карман собственной куртки.
В его голосе скользнуло раздражение:
— Смотри, но руками не трогай.
Спохватившись, что прозвучало слишком резко, он добавил:
— Холодный ведь.
Отряхнув одежду от снега, Лу Минсяо подышал на ладони, согревая их, а затем сунул руку в карман и крепко сжал пальцы Лу Яо. Его алые глаза мрачно уставились на вершину горы.
— Обязательно лезть на самый верх в такую холодину?
Они оба поднимались в перчатках, но для Лу Яо этой защиты явно не хватало, тогда как Лу Минсяо она и вовсе была ни к чему.
Юноша источал тепло, как живая печка. Ледяные пальцы девушки, спрятанные в его кармане, быстро отогрелись.
— Ага, обязательно, — Лу Яо легонько пихнула его плечом, поторапливая. — Тут идти-то всего ничего. Потопали.
С обреченным вздохом Лу Минсяо наклонился, не выпуская руки спутницы из кармана. Он подхватил валявшуюся на снегу толстую веревку, намотал ее на предплечье и поволок груз дальше вверх по склону.
К концу веревки крепились сани, доверху груженные внушительными чемоданами со снаряжением, которое Лу Яо подготовила для восхождения.
Для юноши этот вес был что пушинка. Куда больше его заботила та, что брела рядом, держась за его руку.
Она ведь до смерти боялась холода. Шла по горе, посинев от мороза, с онемевшими руками и ногами, но ни разу не пожаловалась.
«И что она задумала?»
Лу Минсяо нахмурился, чувствуя смутную, грызущую тревогу.
Под завывания ледяного ветра на снегу оставались две цепочки следов и одна широкая борозда от полозьев.
А маленький снеговик сиротливо стоял на месте, провожая взглядом удаляющиеся спины.
Сознание Лу Яо, запертое в теле Бу Ду, начало угасать, проваливаясь в дрему.
Неизвестно, сколько времени минуло, прежде чем в уши ударил вой метели. Девушка вновь открыла глаза и поняла, что находится возле входа в какую-то пещеру.
Снаружи бушевал буран, снежные хлопья падали сплошной стеной, скрывая всё вокруг.
Сама пещерка была крошечной. У входа громоздилась баррикада из чемоданов, защищая от сквозняков и снега.
По-видимому, Лу Минсяо слепил нового снеговика, пристроив его прямо у импровизированной стены.
В глубине убежища плясали язычки небольшого костерка, над которым висел котелок с закипающей водой.
Лу Яо увидела, как Лу Минсяо поливает корни лотоса талой водой, ускоряя их рост с помощью магии. За считанные минуты на голых стеблях проклюнулись почки, распустились цветы и завязались плоды.
Юноша сорвал коробочки, очистил свежие семена лотоса и бросил их в кипяток.
Ее прошлая версия сидела в самом защищенном углу, с невозмутимым видом пытаясь размотать непослушный шарф.
Клетчатый кусок ткани оказался невероятно длинным. Девушка, зябко вжав голову в плечи, сложила его пополам, обернула один конец вокруг шеи Лу Минсяо, а во второй закуталась сама. Между ними остался небольшой «поводок», позволяющий шевелиться.
Прижавшись к юноше, Лу Яо облегченно выдохнула:
— Твой организм — просто чудо природы. Зимой от тебя тепло, а летом прохладно.
Лу Минсяо напрягся, коротко кивнул и уткнулся подбородком в шарф.
Мягкая ткань всё еще хранила аромат Лу Яо и остатки ее тепла. Кончики ушей юноши предательски заалели, и он украдкой покосился на свою спутницу.
Девушка внезапно закашлялась и с закрытыми глазами прислонилась к его плечу:
— Мы ведь уже почти на середине пути?
Всю дорогу Лу Минсяо был мрачнее тучи, но, не в силах переубедить упрямицу, покорно участвовал в этой авантюре.
Вода забурлила, подбрасывая хрустящие семена лотоса, и пещеру заполнил дивный тонкий аромат.
— Лу Яо, на вершине слишком холодно. Ты не выдержишь, — попытался воззвать к ее благоразумию юноша, хотя и сам не верил в успех.
Он спрятал ее ладони в своих руках, согревая их сантиметр за сантиметром, и твердо решил для себя: как только буря стихнет, он немедленно потащит ее обратно.
Девушка придвинулась еще ближе и прошептала:
— Говорят, на самой вершине этой горы живут боги. Я хочу загадать желание.
Раньше она не верила ни в черта, ни в бога. Но после встречи с Лу Минсяо потихоньку привыкла к чудесам, периодически вторгавшимся в их будни, и стала куда лояльнее относиться к религии и высшим силам.
Хватка Лу Минсяо стала жестче, а в груди болезненно кольнуло:
— Чего ты хочешь? Зачем тебе умолять об этом богов?
«Я дам тебе все, что пожелаешь».
Когда отвар был готов, юноша дотянулся до дорожной сумки и достал пару чистых кружек.
Лу Яо тем временем вытащила из глубокого кармана телефон. Связи здесь, разумеется, не предвиделось, но она заранее накачала кучу роликов, чтобы было чем убить время.
Лу Минсяо разбавил кипяток минералкой до приемлемой температуры, добавил туда пару ложек меда из баночки и протянул кружку девушке.
Та как раз установила смартфон на подставку и нажала на кнопку воспроизведения.
Лу Яо обожала кошек и часто залипала на них в сети. Вот и сейчас на экране крутилось очередное кошачье видео.
Известный стример Сяо Хэ, спасающий животных, подобрал на улице кругленького рыжего котяру.
Кот оказался уморительным: круглые глазищи, брови домиком — ну просто воплощение вселенской скорби. Характером же он отличался одновременно пугливым и свирепым. Рыжик вечно забивался в угол, дрожал как осиновый лист, но стоило стримеру приблизиться, как он начинал яростно махать когтями, отвешивая человеку оплеухи.
Зрителям до жути нравилось наблюдать, как Сяо Хэ изо дня в день пытается наладить контакт с Рыжиком и неизменно огребает. В комментариях гадали, сколько времени потребуется спасителю, чтобы растопить лед в сердце этого пушистого дикаря.
Лу Яо скачала самый свежий выпуск.
До этого она возилась со сборами и не успела его глянуть.
Прихлебывая сладкий медово-лотосовый отвар, девушка не отрывала глаз от экрана. Внезапно она взволнованно задергала Лу Минсяо за рукав:
— Смотри! Сяо Хэ гладит Рыжика, а тот впервые не выпустил когти!
Юноша мазнул по телефону равнодушным взглядом и вновь погрузился в раскопки запасов:
— Молочные пирожные замерзли и превратились в ледышки. Я их разогрею, потом дам.
На видео Рыжик, ощутив прикосновение человеческой руки, расширил зрачки. Его черные глазки заблестели от влаги, брови еще сильнее съехались к переносице. В этот момент он выглядел таким робким и послушным, что вызывал неудержимое умиление.
Не удовлетворившись одним просмотром, Лу Яо нажала на повтор.
— А ведь раньше многие писали, что кот агрессивный и не подходит для жизни в доме. Твердили, мол, лучше выкинуть его обратно на улицу или вообще усыпить. Теперь-то эти умники подавятся своими словами! — радостно возвестила она.
Лу Минсяо разломил надвое молочное пирожное. Убедившись, что оно достаточно размякло, он обернул нижнюю часть промасленной бумагой, подложил сложенное полотенце, подождал, пока лакомство немного остынет, и лишь затем передал девушке.
Лу Яо не стала забирать угощение, а просто откусила кусок прямо из его рук. Заметив, что юноша сидит с каменным лицом, будто ему задолжали восемь миллионов, она придвинулась ближе и шепнула:
— Тебя я люблю больше всех.
Спина Лу Минсяо напряглась, словно натянутая струна. Алые зрачки дрогнули, длинные ресницы часто-часто захлопали. Он поспешно отвел взгляд в сторону, отказываясь смотреть на нее.
Спустя долгое мгновение юноша опустил глаза и глухо пробормотал:
— Я тоже... тебя.
Едва сдерживая смешок, Лу Яо обвила руками его шею и продолжила наступление:
— Безумно люблю Лу Минсяо. Что же делать?
— А если сравнивать с этим драным котом? — с невероятной бесстыжестью осведомился тот.
Лу Яо едва не покатилась со смеху, повиснув на нем:
— И ты еще спрашиваешь?
А вот Лу Минсяо искренне верил, что проигрывает коту.
Все эти годы, если бы не его глухая оборона, Лу Яо наверняка натаскала бы в дом целую ораву хвостатых.
Но со временем она, видимо, начала понимать особенности его природы и перестала заговаривать о домашних питомцах.
Однако ожидаемой радости юноша не испытал. Напротив — его жутко бесила истинная причина, по которой она отказалась от своей мечты.
Он перехватил руку девушки и с трудом выдавил:
— Больше всего ненавижу тебя.
И эту ранящую в самое сердце фразу он каждый раз произносил с предельной серьезностью.
Настоящая Лу Яо, незримо присутствующая в теле снеговика, молча наблюдала за сценой. Она в упор не помнила этих событий, но кристально ясно понимала всё происходящее.
В памяти всплыл эпизод у ворот Исследовательского института в городе Саньхуа. Тогда он что-то неуверенно бормотал, она подхватила его мысль, и на его лице промелькнуло мгновенное замешательство. А та затаенная обида в его взгляде, когда он уходил, оказалась вовсе не игрой воображения.
А теперь, зная о детстве Лу Минсяо, она видела корни его тяжелого характера.
Птицы бездны в его руках гибли, кошки не приживались, драконы умирали... Естественно, что и человека он уберечь не мог.
Скорее всего, Лу Минсяо пытался обмануть само мироздание, произнося слова, прямо противоположные своим истинным чувствам.
Метод был глупым и абсурдным, но самое нелепое заключалось в том, что он, похоже, действительно работал.
Но тогдашняя Лу Яо, судя по всему, догадывалась — ее время на исходе.
В пещере прошлая Лу Яо сидела с закрытыми глазами, тяжело дыша и пытаясь подавить назойливое щекотание в горле:
— Как же обидно. Попрошу-ка я богов заменить мне кавалера. Оформлю возврат на одного жестокосердного монстрика и выберу себе честного и искреннего парня...
Лу Минсяо поджал губы. После долгого молчания он внезапно выдал:
— Я тоже умею говорить приятные вещи.
— О? — удивилась Лу Яо.
Юноша сгреб ее в охапку, стиснув так, что захрустели кости, и горячо зашептал прямо в ухо:
— Лу Минсяо терпеть не может Лу Яо. Встреча с Лу Яо — самая большая ошибка в жизни Лу Минсяо. Лу Минсяо никогда в жизни не полюбит Лу Яо...
«Приятные вещи» — новое толкование.
…
Похоже, прошлая Лу Яо прекрасно осознавала природу Лу Минсяо. В сравнении с короткой и зыбкой человеческой жизнью у него впереди лежала целая вечность.
Но при всей своей могущественной силе этот парень оставался невыносимо неуклюжим в чувствах.
Не будь ее рядом, он бы в два счета уподобился тому самому бездомному Рыжику — жил бы жалко, ожесточенно и никчемно.
А учитывая феноменальную невезучесть Лу Минсяо, он рисковал больше никогда не встретить человека с достаточным запасом терпения, чтобы разглядеть под маской свирепости чистую и нежную душу.
К тому же она боялась его упрямства: он ведь упрется рогом и пойдет до конца, не желая сворачивать с гибельного пути. Потому и решила воззвать к богам...
Дожевав остатки пирожного, Лу Яо обессиленно провалилась в сон.
А Лу Минсяо баюкал ее в объятиях, и в его сияющих красных глазах плескались нескрываемые страх и отчаяние.
Метель снаружи бесновалась все яростнее, не утихая до самого утра.
-----
Лу Яо, заточенная в снежном тельце, не заметила, как потеряла сознание, и очнулась лишь от ощущения чего-то обжигающе горячего.
Девушка распахнула глаза: прямо на нее рухнул человек. Во все стороны брызнула горячая алая жидкость, распускаясь под телом, словно диковинный, но стремительно увядающий цветок.
Это была прошлая Лу Яо.
На лицо и ручки маленького снеговика тоже попали кричаще-красные капли.
Чуть поодаль возвышалась высокая фигура, окутанная ослепительным сиянием.
Силуэт в серебристом одеянии стоял к ним спиной. Разнесся надменный, ледяной голос:
— Жалкая человечишка. Как у тебя только наглости хватило молить о союзе с существом высшего порядка?
— Знаешь ли ты, что монстр, о котором ты так печешься, — низшая из тварей бездны? Жестокий и кровожадный выродок, не имеющий права на существование. Верховное божество даровало ему бессмертие, но в обмен обрекло на вечные муки: все, к чему он привяжется или чего возжелает, неизбежно обратится в прах прямо на его глазах.
— У высших сущностей нет сердец. Он тебя не любит. Лишь такие глупые и алчные создания, как вы, люди, вечно бредят своей жалкой любовью.
Сияющая фигура продолжала разглагольствовать, но до сознания Лу Яо больше не долетало ни звука.
Ее прошлый силуэт рухнул в снег, с трудом перекатился на спину и уставился в небо тускнеющим, невидящим взором. Бледные губы беззвучно шевелились.
Лу Яо не могла разобрать ни слова, но вдруг словно прочитала скрытые в этих движениях непомерные амбиции.
Задолго до того, как этот древний бог сорвал покровы с тайны Лу Минсяо, прошлая Лу Яо уже догадалась о проклятии юноши.
Они ведь проводили вместе дни напролет. А Лу Минсяо совершенно не умел лгать, и все его попытки что-либо скрыть выглядели шиты белыми нитками.
Она всё знала, но ей было плевать.
Ее маленький монстр был единственным и неповторимым во всем мире.
Осознав, что отпущенный ей срок истекает, она заранее провела тщательную подготовку.
Последний этап плана строился на призрачной надежде, но она была обязана попытаться.
Ее первоначальный замысел был прост: отыскать божество и умолять снять проклятие с Лу Минсяо.
Девушка хотела, чтобы он обрел шанс на нормальную жизнь. Мог заводить друзей, приручать питомцев, а повстречав кого-то по сердцу — открыто признаваться в чувствах.
Ей хотелось верить, что в следующий раз он выберет кого-то не столь хрупкого, как человек, и эта новая спутница сможет оставаться рядом с ним долго-долго.
Безумный поход, обреченный на провал, вопреки всему увенчался успехом. Божество предстало перед ней, и пусть исход оказался плачевным, Лу Яо ни капли не расстроилась.
«Раз уж вы, высшие силы, не питаете к нему ни капли милосердия, тогда просто верните его мне».
Лежащее на снегу лицо Лу Яо внезапно исказилось: брови судорожно сдвинулись, рот широко раскрылся в безмолвном, мучительном крике.
Голос мужчины осекся. Он медленно обернулся, и в его равнодушных глазах мелькнул неподдельный шок.
Кровь, натекшая под телом Лу Яо, потекла по снегу густыми ручейками, неспешно и плавно вырисовывая гигантский, пугающий узор магической печати.
Лицо небожителя исказилось. Он бросился вперед, намереваясь остановить ритуал, но было слишком поздно.
— Лу Яо!!!
Издалека донесся полный ужаса и ярости крик Лу Минсяо, но у тогдашней Лу Яо уже не осталось сил даже повернуть голову, чтобы взглянуть на него напоследок.
…
Лу Бу Ду отнял ладони от ее лица, отступил на шаг и тяжело задышал.
Лу Яо открыла глаза, усиленно поморгала, протерла веки пальцами и лишь затем смогла сфокусировать взгляд.
На щеках и запястьях маленького снеговика то проступали, то исчезали багровые пятна.
Перехватив ее взгляд, Бу Ду посмотрел на свои руки и рефлекторно спрятал их в рукава:
— Духи снега рождаются в метелях. По своей природе мы бесплотны и безмолвны, как сам ветер. В тот день мною двигало простое любопытство. Я вселился в слепленного Лу Минсяо снеговика и отправился за вами следом. А потом… на меня случайно попала кровь Матери и… в общем, вот что из этого вышло.
— Но почему ты вылитая его копия? — машинально сорвалось с губ Лу Яо, чьи мысли всё еще блуждали в лабиринте недавних видений.
Ведь маленький снеговик впитал ее кровь еще до того, как вмешался Лу Минсяо. Прямой связи между ними быть не могло.
— Я хотел, чтобы Матерь меня полюбила, — Лу Бу Ду не отрывал от нее пристального взгляда алых глаз, в точности повторявших глаза Лу Минсяо.
«Ты так сильно его любила. Я подумал, что если стану на него похож, то ты полюбишь и меня».
В конце концов, толчком к обретению человеческого облика стала жгучая зависть крошечного духа: ведь какому-то монстру досталась самая чистая и беззаветная любовь в мире.
Маленький снеговик всем сердцем тянулся к Лу Яо.
Если он окажется ей не нужен, само его существование потеряет всякий смысл.
Лу Яо лишь обреченно вздохнула, столкнувшись с такой пугающей одержимостью. Она решила, что при случае непременно попытается вправить мальцу мозги. По правде говоря, сейчас она и вспомнить не могла, насколько сильны были ее чувства к Лу Минсяо.
Даже заглянув в память Бу Ду и увидев трагедию на горе Цяньмэнь, она словно посмотрела фильм о чужой жизни. Утерянные воспоминания и эмоции не спешили возвращаться.
Впрочем, поход в прошлое не оказался совсем уж бесполезным. Прокручивая в голове увиденное, девушка догадалась: тем мужчиной в финале был один из древних богов, которым поклонялся клан Цзи.
Цзи Фэймин как-то обмолвился о падении древних божеств. И время их гибели практически идеально совпадало с моментом, когда она лишилась памяти и стала носителем Системы Исполнения Желаний.
— А что было потом? — не удержалась Лу Яо. — Кто убил древних богов?
Бу Ду опустил глаза и отрицательно помотал головой:
— Не знаю. После этого я погрузился в глубокий сон, а когда очнулся, то уже находился в храме на горе Цяньмэнь.
Лу Яо нахмурилась: ниточка снова оборвалась.
О Системе Исполнения Желаний не ведал даже Бу Ду, а сама она по-прежнему ничего не могла вспомнить.
Судя по результатам, все ее грандиозные планы потерпели крах.
Почему в итоге выжила она, а Лу Минсяо бесследно исчез?
В этой мозаике явно не хватало нескольких ключевых фрагментов.
Существование Системы и ее истинные цели оставались покрытыми мраком.
Но теперь, осознав хитросплетения судьбы, Лу Яо была вынуждена признать правоту Системы: лишь продолжая открывать лавки и выполнять задания, она сможет добраться до истинной цели своего путешествия.
Ведь чтобы попасть на вершину, сперва нужно одолеть подъем.