Безвыходная ситуация.
Уход за двумя парализованными стариками в одиночку неизбежно ложится тяжким бременем как на тело, так и на душу.
Вот только большинству жителей городка была присуща некая врожденная притупленность чувств. Сталкиваясь с невзгодами, они могли жаловаться в глубине души, но на деле продолжали молча терпеть.
Кругозор обитателей городка Тунхуа был узок: они видели лишь урожай в поле да рис в котле. Не обремененные излишними знаниями, они походили на сорняки, растущие на деревенских задворках, и ведали о мире до смешного мало.
Им и в голову не приходило бунтовать против жизненных тягот. Они просто опускали головы и упрямо карабкались через эту гору страданий.
Прямо как писал Юй Хуа в романе «Жить»: сила жизни кроется не в криках и не в нападении, а в умении выносить удары судьбы.
Порой Лу Яо казалось, что жители городка Тунхуа — это и есть живое воплощение романа «Жить».
Во второй половине дня Лу Яо взяла с собой Аспирина и наведалась к семье Тянь — в дом той самой невестки, о которой утром судачили местные.
Девушка хотела взглянуть на состояние двоих стариков. Прошлая ночь изрядно ее напугала, и даже сейчас, при свете дня, воспоминания об этом вызывали холодок по спине. Но сбегать от проблем было не в ее правилах. Чем сильнее скребли на душе кошки, тем быстрее следовало во всем разобраться.
Лу Яо шла по главной дороге. На полпути она встретила нескольких местных жительниц. Услышав, что те тоже собираются проведать семью Тянь, она с улыбкой предложила пойти вместе.
Дом семьи Тянь представлял собой небольшой двухэтажный коттедж, облицованный снаружи плиткой, и находился неподалеку от площадки для досуга пожилых людей.
Когда они пришли, невестка Тянь как раз обедала.
Она стояла в одиночестве у плиты, держа в руках пиалу с жидкой, как вода, рисовой кашей. Закусывая ее двумя тарелочками соленых овощей, женщина выглядела настолько изможденной, будто прием пищи был для нее изощренной пыткой, которой, увы, нельзя было избежать.
Увидев гостей, хозяйка отставила еду и пригласила всех в дом.
У деревенских было в ходу часами болтать о пустяках стоя, а если и присаживаться, то только в гостиной. В чужие спальни заглядывать было не принято.
Впрочем, положение дел в этой семье ни для кого не было секретом, да и самой невестке, похоже, отчаянно хотелось выговориться. Перекинувшись у порога парой дежурных фраз, она развернулась и повела пришедших во флигель — проведать стариков.
Как только дверь отворилась, наружу вырвался спертый запах плесени, смешанный с непередаваемым зловонием. Вошедшие на мгновение запнулись, но затем, как ни в чем не бывало, шагнули внутрь.
Лу Яо, желавшая своими глазами оценить состояние больного, сделала пару быстрых шагов и замерла у кровати.
На старой деревянной кровати, поверх толстых тюфяков, лежал человек — настолько иссохший, что казался лишь обтянутым кожей скелетом. Он походил на сморщенное ядро, увязшее в гниющей мякоти фрукта. Старик выглядел еще более безжизненным, чем то создание, что Лу Яо видела прошлой ночью.
Невестка подошла поближе и откинула одеяло с груди свекра, обнажив иссохшие ребра. Запах гнилого мяса и испорченных плодов ударил в нос с удвоенной силой.
Кто-то не выдержал и, давясь рвотными позывами, поспешно выскочил за дверь.
Лу Яо вышла следом за деревенскими. Столь слабый, пребывающий в беспамятстве больной попросту не смог бы выбраться глухой ночью на улицу, проползти несколько ли и отыскать ее дом.
Однако тот сгусток Темных Теней, что явился прошлой ночью, был до дрожи похож на старика на кровати. Девушка вряд ли могла обознаться.
Соседки немного посидели в гостиной, пока тошнота не отступила, а затем направились в другой флигель. Там лежал второй парализованный.
Невестка Тянь вошла первой. Бросив взгляд на постель, она слегка вздрогнула.
Ее свекровь лежала с открытыми глазами.
В отличие от лежащего по соседству евнуха, свекровь иногда приходила в себя, вот только говорить не могла.
Мутные глаза старушки дрогнули: она словно почувствовала, что в комнату набилось много людей. Ее бледные, едва различимые губы с трудом зашевелились, но, к несчастью, никто не мог разобрать ни звука.
Присутствующие сочувственно вздыхали. Невестка Тянь принялась без умолку сетовать на то, как тяжело ухаживать за двумя стариками. Она понимала, что сор из избы лучше не выносить, но держать все в себе было невыносимо. Разве она, таща на себе всю грязную и тяжкую работу, не заслужила права хотя бы немного пожаловаться?
Грубо говоря, в нынешние времена оставалось лишь ждать их последнего вздоха.
Пока женщины судачили, из уголка глаза старушки выкатилась мутная слеза.
Лу Яо не стала надолго задерживаться. Развернувшись, она вышла на улицу и, остановившись под карнизом, устремила взгляд на каменный склон напротив.
Вскоре следом за хозяйкой потянулись и деревенские.
Соседки принялись уговаривать невестку Тянь нормально питаться, иначе у нее попросту не останется сил на уход за лежачими больными.
Та лишь покачала головой, и лицо ее исказилось от скорби:
— Не то чтобы я не хотела есть, кусок в горло не лезет. Бывает, мою зелень, режу овощи, а потом как вспомню, как меняла им подгузники, так сразу тошнит.
Это не имело никакого отношения к эмоциям — чистый физиологический рефлекс.
Кто-то подал идею:
— Видела того робота, с которым сейчас приходила старина Лу? Арендуй такого же. На часок — вполне по карману, зато хоть поможет переодеть и обтереть стариков.
Аспирин был весьма «популярной фигурой» в общине: деревенские частенько видели, как он вывозит Юй Сюлань на прогулку.
Многие пожилые люди откровенно завидовали старушке: робот был надежным, заботливым, внушал чувство безопасности, не плел интриг, и с ним не приходилось подстраиваться под чужое настроение.
Невестка Тянь яростно замотала головой:
— Это же робот-сиделка, да? Слышала, за час аренды просят не один десяток. Наша семья себе такого позволить не может, куда там. Все равно мы просто отбываем время, думаю... ждать осталось недолго.
Последнюю фразу она произнесла настолько тихо, что окружающие ее не расслышали.
Лу Яо обернулась. Невестка Тянь и впрямь выглядела изможденной. Немного поразмыслив, хозяйка заведения предложила:
— Или можете арендовать у нас кухонного робота. Час работы обойдется в двадцать хуаби. Закажете простые блюда, но порции побольше, чтобы приготовить раз и на весь день. Если не придется стряпать самой, станет ли вам хоть чуточку легче?
Женщина опешила, явно задумавшись, но спустя мгновение медленно покачала головой, вежливо отказываясь.
Лу Яо не стала настаивать.
В тот момент она думала вовсе не о прибыли, а лишь о том, как хоть немного облегчить душевное состояние этой женщины. Но последнее слово всегда оставалось за клиентом.
На обратном пути, проходя мимо дома Лу Минсяо, она заметила, как ее кухонный робот потрошит рыбу на стиральной доске.
Во дворе стоял шезлонг. На нем, накрыв лицо книгой, возлежал сам юноша, а вокруг примостилась стайка ребятишек.
Лу Яо вспомнила, что сегодня суббота — у школьников, живущих в интернате, начались выходные.
Все ребята, окружившие Лу Минсяо, учились в средней школе городка Тунхуа.
Большую часть времени эти дети проводили на учебе, а по возвращении домой оставались на попечении бабушек и дедушек, пока их родители трудились на заработках в других краях. Похоже, они решили привязаться к самому молодому парню в округе, в котором видели старшего брата-студента.
Не став задерживаться, Лу Яо неспешно побрела домой в компании деревенских женщин, которые все еще сокрушались о судьбе стариков из семьи Тянь.
К тому моменту, как она добралась до своего жилища, уже начало смеркаться. Из кухни доносились аппетитные ароматы еды.
Лу Яо сморщила нос и принюхалась. Почувствовав запах блюд в кисло-сладком соусе, она с облегчением осознала, что въедливое зловоние плесени и разложения наконец-то уступило место ароматам домашнего очага.
В самом разгаре ужина с Лу Яо связались с торговой улицы: телефон начал непрерывно звонить голосом Дуду.
Это Гарольд вызывал ее по видеосвязи.
Поколебавшись мгновение, Лу Яо приняла вызов. Экран словно взорвался — в кадр разом втиснулись все сотрудники маникюрного салона.
Гарольд впервые почти за месяц увидел лицо девушки: до этого она неизменно отклоняла видеозвонки.
Черный дракон мысленно рисовал себе разные сценарии, но даже в страшном сне не мог представить, что Лу Яо будет выглядеть так.
Совершенно седая, слабая и иссохшая.
А ведь еще совсем недавно, во время их встречи в Звездном секторе, она ничем не отличалась от себя той, какой предстала перед ними в день знакомства.
Неужели люди стареют с такой ужасающей скоростью?
В шоке был не только Гарольд: остальные представители иных рас из маникюрного салона тоже потеряли дар речи при виде Лу Яо.
Шум, стоявший в первую секунду после начала звонка, мгновенно уступил место мертвой тишине.
Девушка моргнула и, улыбнувшись точно так же, как и при их обычных встречах, тихонько поддразнила:
— Что стряслось? Почему все молчат?
Мелулу вспорхнула с плеча Эдварда и приблизилась к экрану. Крупные слезы феи одна за другой падали на руку Гарольда.
— Лу Яо, ты умираешь? — срывающимся голосом спросила она.
Хозяйка заведения на мгновение замолкла, а затем спокойно ответила:
— Хоть со стороны так и кажется, но до этого еще далеко.
Пусю тоже подлетел поближе, оттеснив Мелулу:
— Лу Яо, я не хочу, чтобы ты умирала! Когда ты вернешься? Я ведь так хотел еще пособирать с тобой конструктор.
Девушка подняла взгляд и посмотрела на улицу. За парадными дверями ее прокатной лавки раскинулась сплошная горная гряда, которой, казалось, не было конца.
Гарольд двумя пальцами убрал фейри подальше от экрана. Лицо его потемнело от гнева. Устремив на Лу Яо немигающий взгляд темно-синих глаз, он отрезал:
— Я приду за тобой. Чего бы мне это ни стоило — я тебя найду.
Девушка прищурилась, и на ее губах заиграла теплая улыбка:
— Не совершай необдуманных поступков и не переживай за меня. Мне здесь живется вполне сносно.
Дракон был в таком бешенстве, что едва не разнес телефон вдребезги:
— А где тот тип? Тот, что постоянно таскался за тобой, где он пропадает?!
Лу Яо улыбнулась еще шире:
— Он тоже здесь. Он меня защитит, так что не делай глупостей. Я найду выход из ситуации. А пока меня нет, судьба маникюрного салона и торговой улицы полностью в ваших руках.
Тон хозяйки заведения был привычным, но в то же время серьезным. В ее словах таилась природная способность успокаивать. Тревога, нетерпение, страх и волнение сотрудников начали постепенно сходить на нет.
И пусть они смирились не до конца, шум в трубке все же стих.
Сбросив вызов, Лу Яо протяжно вздохнула.
Нужно было как можно скорее отыскать зацепки и выполнить задание, иначе первыми сломаются не она сама, а торговая улица и ее верные соратники.
Глубокой ночью ее разбудил уже знакомый, полный муки стон.
После краткого мгновения растерянности девушку прошиб холодный пот. Она резко села в постели.
Голосов за дверью, кажется, стало на один больше.
Быстро накинув куртку, Лу Яо поднялась и по привычке взяла с собой Синтан, Яньгуя и Хуали.
Лунный свет был таким же ярким, как и накануне, рассыпаясь по земле, словно свежевыпавший снег.
Слух ее не подвел.
Два голоса — два человека.
Старушка из семьи Тянь тоже явилась сюда.
Два иссохших, испещренных морщинами лица вынырнули прямо из скопления Темных Теней. Лу Яо не успела отскочить, и старуха вцепилась ей в штанину.
Пожилая женщина с невероятным трудом подползла ближе и распростерлась у ног девушки:
— Умоляю... ос... вободи... Если это... ты... то точно... сможешь... помочь...
У Лу Яо волосы на затылке встали дыбом.
Но быстрее нее отреагировали Темные Тени у нее под ногами. Те самые сущности, что с момента прибытия в Землю без богов вели себя так тихо, будто их и не существовало, внезапно пришли в ярость. Взметнувшись вверх острыми шипами, они без малейших колебаний отсекли иссохшую кисть, судорожно сжимавшую штанину Лу Яо.
Раздался пронзительный вопль. Старуха зажала обрубок запястья и покатилась по земле, корчась от невыносимой боли.
Лу Яо покрылась холодной испариной. Она уже открыла рот, чтобы приказать Синтан разбудить робота-сиделку и привести его для перевязки раны, но краем глаза заметила, как отсеченная кисть задергалась, словно насекомое. Отросток медленно начал формировать очертания новой человеческой фигуры, и слова так и замерли у девушки на губах.
Отрубленная рука превратилась в еще одного прикованного к постели старика, которого Лу Яо доводилось видеть. Поговаривали, что у него рак печени и он слег еще до того, как открылась ее прокатная лавка.
Укутанный в толстую ватную куртку, он протянул к девушке руки. Иссохшие запястья были сплошь покрыты гнойными язвами. Когда подул прохладный ветерок раннего лета, в воздухе разлилось тошнотворное зловоние.
Старик, распластавшись по земле, выдавил из себя ту же самую отчаянную мольбу:
— Умоляю... по... моги... мне... освободиться...
Лу Яо попятилась, попутно подавляя бушевавшие Темные Тени. В ее душе воцарилось полное смятение.
«Почему эти старики с таким упорством ищут именно меня?»
«И что они вообще такое?»
«С чего они взяли, что я способна им помочь?»
К тому же, как выяснилось, Темные Тени, скрывавшиеся у ее ног, не были ограничены законами Земли без богов, в отличие от остальных реликвий ее ипостаси.
Они все это время просто спали.
А теперь, когда их грубо разбудили, они пришли в неописуемую ярость.
Лу Яо присела на корточки. Темные Тени под ее ногами отслоились от земли, словно листы бумаги. Острые шипы медленно растаяли, будто мороженое, и приняли форму круглой кошачьей мордочки черного цвета.
Девушка протянула руку и ласково погладила сущность. В ответ взметнулся крошечный черный хвостик, который принялся медленно выводить круги — Тени явно были довольны.
Поглаживая присмиревшие Темные Тени, Лу Яо погрузилась в задумчивость.
Когда лунный свет скрылся за облаками, девушка поднялась. Изо всех сил стараясь не смотреть на троих стариков, сплетенных воедино подобно расплавленному воску, она развернулась и зашагала в сторону дома.
Дверь прокатной лавки открылась и закрылась. Округа вновь погрузилась в безмолвие.
В лунном свете осталась лишь странная, пугающая тень, которая продолжала мучительно стонать и извиваться на земле.
Под стрекот насекомых и кваканье лягушек Лу Минсяо шагнул из мрака, скрывавшего угол дома. Он уставился на извивающийся комок «гнилого мяса», и в его взгляде промелькнуло отвращение.
Зачастую людская жадность заставляла отвернуться даже богов и дьяволов.
В большинстве своем люди цеплялись за жизнь, и лишь в исключительных случаях молили о смерти.
Человек появлялся на свет, ничего не ведая и не осознавая. По мере взросления он обретал знания, опыт, веру, идеалы, достоинство и богатство... Но в один прекрасный день он начинал терять все это, крупица за крупицей — все то, на что ушли десятилетия упорного труда. Тело утрачивало былую крепость, доходы иссякали. Постепенно исчезали мечты и накопления. А затем каждый прожитый день превращался в пытку: достоинство втаптывалось в грязь, а стыд и всепоглощающая усталость лишали последних сил жить дальше.
Насколько же коварное испытание уготовила Земля без богов для этой дьявольской сущности! Как именно она решит использовать свои силы, чтобы даровать покой этим измученным, отчаявшимся душам?
Люди никогда не выпадали из круговорота природы. Проведя на этой земле несколько десятков лет, они в итоге ничем не отличались от диких зверей, чьи кости белели в диких пустошах. Они становились лишь перегноем для лесов и полей или же крошечной, невидимой песчинкой под ногами огромного мира.
Смерть была последним актом милосердия, которым время одаривало живых.
Если та дьявольская сущность поддастся чарам отчаявшихся душ и прольет кровь живых, его клинок бога-убийцы мягко ляжет ей на шею.
А если она пожелает стать милосердным божеством, то будет обречена до конца своих дней скитаться по этой Земле без богов бок о бок с бесконечной вереницей скорбных духов. Каждое мгновение ей придется внимать их полным боли, искаженным стонам, пока ее самое не пожрут без остатка, а воля не сломится окончательно.
Таковы были правила игры.
Дьявольская сущность столкнулась с поистине безвыходной ситуацией.