Глава 10: Сожжение
Тринадцатое декабря, полдень, Книжная лавка Тянь И.
Мужчина в кожаной куртке с неопрятной бородой толкнул дверь.
Он подошел прямиком к столу владельца и с ходу бросил:
— Вы арестованы.
Тянь И в тот день не читал. Он просто сидел, неспешно попивая кофе, будто ждал именно этого момента.
— Цзин Няо, офицер полиции, верно? — Тянь И взглянул на гостя. — Давно не виделись.
Кудзира Тори ответил:
— Хм, так ты знал, что я приду?
— Конечно знал, — Тянь И подпер подбородок рукой, сохраняя абсолютное самообладание.
— Раз ты знал, что я приду, и не сбежал заранее, значит, тебе либо хватает сознательности, чтобы во всем признаться, либо ты законченный безумец.
— Я не безумен. Это мир безумен.
— Говори что хочешь, — Кудзира Тори вытащил пару наручников и бросил их на стол. — Наденешь сам или мне помочь?
— У вас есть ордер на арест? — Тянь И оставался совершенно невозмутимым.
— Ха-ха-ха-ха-ха… — Кудзира Тори не удержался и разразился смехом. — И это мне говорит такой, как ты? Рассуждаешь о законности процедур?
Тянь И не улыбнулся:
— Значит, вы тоже понимаете, что ваши действия незаконны.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Кудзиры Тори. Он выхватил пистолет из кобуры и приставил его ко лбу Тянь И:
— Вот мой закон!
Тянь И откинулся на спинку стула, спокойно похлопав в ладоши. — Нет, это не закон. Это справедливость, — наконец он улыбнулся. — Закон – лишь инструмент, записанный на бумаге и служащий сильным мира сего. Его можно использовать, изменять и отменять в любое время. Но справедливость… её смысл гораздо глубже.
Рука Кудзиры Тори, сжимавшая пистолет, не дрогнула:
— Тогда, пожалуйста, пока справедливость не вышибла тебе мозги, послушно надень наручники и предстань перед судом закона.
— Я еще не договорил, — Тянь И поднялся со своего места.
Кудзира Тори инстинктивно отступил на полшага, ведя стволом вслед за движениями Тянь И и целясь точно в голову.
Тянь И не спеша подошел к книжной полке неподалеку. — Но должен сказать, справедливость вызывает у меня лишь отвращение и тошноту. Это не более чем человеческая иллюзия. — Он указал на Кудзиру Тори. — Вы придерживаетесь понятий о правильном и неправильном, о добре и зле, почерпнутых из общественной морали. Вы гипнотизируете себя словом «справедливость», превращаете его в веру, заставляете себя верить, что каждое ваше действие, каждый выбор – единственно верные. Проще говоря, это не что иное, как лицемерие высшего порядка.
Он снял с полки четыре черные книги и положил их на стол, затем прошел в угол комнаты и, присев, открыл шкаф.
— Для льва охота на антилопу – это справедливость, иначе он и его львята умрут от голода. Для антилопы спасение от льва – тоже справедливость, иначе её съедят. Противоречит ли справедливость сама себе в этой ситуации? Нет, они следуют одному и тому же. Животные просто подчиняются инстинкту выживания. Это естественный закон – правило, которое поддерживает и приводит в движение этот мир из тени. Его нельзя записать на бумаге, его нельзя подделать или нарушить. И венчать его именем «справедливость» – просто величайшее оскорбление.
Тянь И достал из шкафа железное ведро. Держа книги в одной руке, а ведро в другой, он направился к выходу из лавки. — Если не возражаете, откройте мне дверь.
Кудзира Тори к этому моменту уже опустил пистолет; он видел, что Тянь И не намерен бежать.
— Что именно ты собираешься делать? — Спросил он, но все же толкнул дверь перед Тянь И и последовал за ним на улицу.
Снаружи небо затянуло тучами, дул пронизывающий северный ветер. Тянь И, одетый лишь в рубашку и костюм, заметно вздрогнул от холода.
Он поставил железное ведро на землю, достал керосиновую зажигалку и поджег одну из книг.
Продолжая прерванную мысль, Тянь И произнес:
— Точно так же и с людьми. С точки зрения любого обычного человека, только он сам является единственным протагонистом своей жизни. Все остальные, какими бы яркими они ни были – лишь персонажи второго плана. И потому справедливость становится вещью крайне субъективной. Дети, выросшие в эпоху хаоса, дети времен процветания, дети из трущоб, потомки королей и знати… они вращаются в разных слоях, им прививают разные ценности, и в итоге у каждого оказывается своя справедливость. Кудзира Тори, вы считаете свои поступки правильными только потому, что они согласуются со справедливостью в вашем сердце.
Кудзира Тори фыркнул:
— То есть… ты хочешь сказать, что твои беспорядочные убийства – это правильно?
Тянь И бросил наполовину обгоревшую книгу в железное ведро у ног. — Я их не убивал. С пятого декабря, с того дня, как я прибыл на Хоккайдо, я ни разу не покидал лавку. Максимум – выходил к дверям сжечь книги или расписаться за доставку. Как вы можете говорить, что я без разбору убивал невинных людей?
— Но ты манипулировал всеми этими делами!
— Вот как? И у вас есть доказательства? Даже если бы те люди вернулись к жизни, они бы сказали вам, что я никогда не «инструктировал» их совершать убийства. Я лишь просил их выполнить кое-какие незначительные, пустяковые поручения, а взамен они могли послушать мои интересные истории или взглянуть на эти книги.
Взгляд Кудзиры Тори невольно упал на почти догоревшую книгу в ведре. Дым, поднимавшийся от нее, имел слабый фиолетовый оттенок.
— Что это вообще за книги?
Тянь И посмотрел на небо:
— В этих книгах записаны «грехи» людей. — Он глубоко вдохнул, глядя на пепел. — «Жадные подлецы, повешенные на всеобщее обозрение».
Сердце Кудзиры Тори пропустило удар: перед глазами вспыхнула смерть Мацуо.
Тяньи бросил вторую книгу в ведро. На этот раз дым повалил с оранжевым отливом.
— «Жестокие и свирепые, разрубленные на куски».
Глаза Кудзиры Тори округлились. Он шагнул вперед и схватил Тянь И за воротник:
— О ком другие две книги, помимо Мацуо и Миуры? Кого еще ты убил?! Икэду тоже ты убил?!
Тянь И улыбнулся, небрежно отправляя третью книгу в огонь. К небу взметнулся красный дым. — «Ленивые и распутные, с выпущенными кишками». — Он уставился в глаза офицеру. — Владельца этой книги действительно звали Икэда, но не Икэда Нозоми, а просто Икэда.
Кудзира Тори стиснул зубы:
— Ах ты ублюдок…
Тянь И поднял последнюю книгу:
— А это «трусливый и завистливый» Икэда-кун. Не волнуйтесь, он еще не мертв. — Но спустя две секунды Тянь И все же швырнул книгу в пылающее ведро. — К сожалению, он сошел с ума – это «хуже смерти». Так что его книга тоже бесполезна; все последующее содержание – лишь невнятный бред сумасшедшего. Ах да, он лишился рассудка, увидев кое-что вчера вечером, когда вернулся домой. Сегодня он не пришел в школу, интересно, как он там сейчас…
Кудзира Тори отшвырнул Тянь И и сломя голову бросился в сторону дома Икэды, бормоча на ходу:
— Проклятье…
Тянь И поправил воротник и безумно расхохотался вслед убегающему:
— Теперь ты понимаешь?! Вот что такое справедливость! Ха-ха-ха-ха-ха!