Под палящим солнцем по пустынной дороге шел Кровавый Филин, одетый в обычную футболку и камуфляжные армейские брюки.
Одежда насквозь пропиталась потом, поэтому он стянул футболку, выжал ее и закинул на шею, словно полотенце, чтобы вытирать лицо.
Он не знал, сколько уже идет; положение солнца, казалось, совсем не менялось, и в этом черно-белом мире тень Кровавого Филина неподвижно замерла у его ног.
Внезапно со спины донесся шум приближающейся машины.
Кровавый Филин не особо рассчитывал на попутку в этом путешествии; честно говоря, он даже не знал, куда направляется, но ехать в машине всегда проще и быстрее, чем идти пешком. Поэтому он остановился, вытянул руку и поднял большой палец вверх, давая понять, что хочет подсесть.
Ко всеобщему удивлению, машина остановилась.
Это был семейный хэтчбек с довольно просторным салоном, где могли бы разместиться пять-шесть человек.
За рулем сидел мужчина средних лет, а рядом, по всей видимости, его жена. В машине их было только двое; они выглядели как самые обычные обыватели, а не какие-то важные персоны.
— Эй, приятель, подбросить?
— Если не трудно, довезите до следующего города. Или хотя бы до заправки.
— Без проблем, запрыгивай, — сказал мужчина. — Меня зовут Эдвард, а это моя жена Нэнси.
— Привет, приятно познакомиться, — поприветствовала гостя женщина.
— Можете звать меня Чевер, — ответил Кровавый Филин, открыл дверь и устроился на заднем сиденье.
Машина тронулась. Две вещи не давали Кровавому Филину покоя. Во-первых, он не чувствовал ни следа зла. По его рассуждению, либо его способности отказали, либо эти двое были святыми. Во-вторых, он недоумевал, зачем этим путешественникам понадобилось пускать его в салон. Увидев на обочине женщину или молодого парня в очках, люди могли бы остановиться, но он… Мускулистый детина с голым торсом, будто сошедший с плаката для качков, с коротким ежиком волос и свирепым взглядом – он производил впечатление человека, который устроит резню, едва окажется внутри. Неужели эти двое сумасшедшие?
— Послушай, брат Чевер, как ты оказался один в пустыне? — Спросил Эдвард. — Машина сломалась? Или ты в походе?
— Моя лодка села на мель, — ответил Кровавый Филин. Кондиционер в салоне быстро его охладил, и он снова натянул футболку.
— Ха-ха-ха, а ты юморист, Чевер! — Эдвард весело расхохотался.
Кровавый Филин сидел сзади, глядя в спины супругам. Его посетило чувство дежавю. Два расплывчатых лица постепенно всплывали из памяти, становясь все четче… Цвет волос, цвет глаз, акцент и интонации, неосознанные мелкие жесты и даже смех – всё это дремало в самых глубинах его сознания. Несмотря на то что прошло много лет, вспомнить их оказалось несложно.
— Эдвард, — внезапно позвал Кровавый Филин.
— Да?
— Могу я узнать вашу фамилию?
— Чириос, а что? — Отозвался Эдвард.
— О, вот оно как. Мистер и миссис Чириос, — Кровавый Филин усмехнулся. — Если я не ошибаюсь, вы должны быть мертвы. Вы погибли, когда мне было восемь. Я похоронил вас на заднем дворе, помните? Папа, мама?
Эдвард и его жена Нэнси мгновенно замолчали. Они не шевелились. На глазах у Кровавого Филина их кожа начала гнить и осыпаться.
Спустя несколько секунд оба быстро превратились в пепел, рассыпавшийся по сиденьям; даже их одежда истлела в прах.
Машина потеряла управление, но Кровавый Филин сохранял спокойствие. Он подался вперед, выровнял руль и дернул ручной тормоз.
К тому времени автомобиль уже съехал с дороги, но вокруг была лишь пустыня. Кроме столбов электропередач да крупных камней, препятствий для аварии не нашлось, так что Кровавому Филину удалось остановить машину без особого риска.
Он откинулся на заднее сиденье, выдохнул, затем открыл дверь, обошел машину и распахнул водительскую. Передние кресла были абсолютно пусты. Ни пепла, ни истлевшей одежды – всё исчезло, стоило Кровавому Филину отвести взгляд. А может, там никогда ничего и не было.
Фыркнув, Кровавый Филин сам сел за руль, закрыл дверь, повернул ключ и снова завел двигатель.
— Семья… навевает какие-то воспоминания? — На заднем сиденье, именно там, где только что сидел Кровавый Филин, без предупреждения возник еще один Кровавый Филин. … Настоящего Филина было невозможно напугать. Глянув в зеркало заднего вида, он ответил, не поворачивая головы:
— Это напоминает мне о моем первом опыте в изучении человеческой анатомии, когда я был ребенком. — Он даже усмехнулся: — Тогда всё было в новинку. Счастливое детство, не правда ли?
Голос двойника звучал спокойно:
— Родители – это те, кто приносит тебя в мир. Они принимают тебя безусловно, отдают всё без остатка и подвозят тебя на первом этапе жизненного пути.
— Я всего лишь побочный продукт интрижки двух молодых людей. У обоих были романы на стороне после свадьбы, а отец даже втайне от матери сделал тест на отцовство. Их заставили быть вместе и выбрать семейную жизнь только из-за моего появления, — слова Кровавого Филина полностью отрицали сентиментальность другого «я». — В начале жизни, лет до пяти, на меня постоянно влияли мои способности, но тогдашнего интеллекта не хватало, чтобы осознать происходящее. Словно глухонемому от рождения трудно понять мир звуков. Поэтому я казался странным. Они думали, у меня врожденный аутизм, и даже подозревали, что я воплощение демона. Несколько раз они пытались бросить меня на дороге и даже «случайно» столкнули мою коляску с эстакады.
— Значит, ты их ненавидишь? — Спросил второй Кровавый Филин.
— Хе-хе… — Филин повернул голову. — У нас нет ненависти, помнишь? Мы можем лишь перенимать негативные эмоции у других.
Он нажал на газ, выруливая обратно на дорогу. Его отражение в зеркале заднего вида исчезло, будто его и не было, заставив задуматься – не разговаривал ли он сам с собой. Хотя, с другой стороны, являлось ли ему то второе «я» на самом деле или нет, он в любом случае вел диалог с самим собой.
… Пустыня была белой, Небо – тоже, но в этом похожем на эскиз мире по крайней мере были тени и тьма, позволявшие отличить землю от небосвода.
Кровавый Филин ехал и ехал. Время шло, Небо сменило цвет с белого на серый, постепенно наступила ночь. В вышине появились белая луна и звезды.
Пока бензин не закончился, Кровавый Филин не встретил ни одной заправки. Это было похоже на игру в тот печально известный провал «Sega» под названием «Пустынный автобус», с той лишь разницей, что сцена перед глазами Филина была объемной и черно-белой.
Выходя из машины, Кровавый Филин нашел в бардачке пачку сигарет. Выбравшись наружу, он прикурил, выпустил кольцо дыма и зашагал вперед.
Он чувствовал, что в этом мире нет нужды в еде, воде, сне или туалете. Раз это сон, подобных неудобств быть не должно. Конечно, если говорить о снах, то при проблемах с простатой или если вам меньше восьми лет, за простынями лучше все-таки приглядывать.
В черном мире, двигаясь при лунном свете, он внезапно наткнулся на мост посреди пустыни – эстакаду, какие строят в городах. Однако это был не целый мост, а лишь его фрагмент. Издалека он походил на две огромные бетонные колонны, соединенные участком дороги.
Кровавый Филин зашел под мост. Здесь легла густая тень. Днем тут можно было бы укрыться от зноя, но ночью это не имело значения. Он прошел в самую глубь и к своему удивлению обнаружил там две бочки из-под бензина, но обе были пусты. Рядом валялся хлам: насос для шин, запчасти от велосипеда, рваная одежда, пустые консервные банки, картонные коробки… Всё это напоминало жилище бездомного, вот только самого хозяина не было.
— Пф-ф… всё-таки просто куча мусора, — он отшвырнул окурок, собираясь уходить, когда краем глаза что-то заметил.
Среди россыпи камней лежала жестянка, цвет которой контрастировал с окружающими предметами. Из горлышка банки выглядывал уголок фотографии.
Кровавый Филин отпихнул камни, нагнулся, поднял банку и вытащил снимок.
На фото был он сам, тринадцатилетний Кровавый Филин, стоящий на подиуме на первом месте. Он был в форме какой-то средней школы, с золотой медалью на шее, но на его лице не было ни радости, ни гордости победителя – только безразличие и серьезность.
— Помнишь эту золотую медаль? — Снова появился другой Кровавый Филин. — Куда мы ее, кстати, выкинули?
— На могилу одноклассника, — ответил Кровавый Филин. — …Дорогие зрители, на этом моменте вы могли подумать, что сейчас развернется трогательная сцена. Если вы так решили, то вы слишком наивны. Пожалуйста, возьмите себя в руки… Зачем ты убил мальчика, занявшего второе место, хотя сам победил? — Спросил двойник.
— В его сердце зародились зависть и обида, — сказал Кровавый Филин. — Это была угроза. Я бы не хотел, чтобы он случайно обнаружил какой-нибудь секрет вроде моей лаборатории трупов, когда прокрадется в мой дом ради дурацкого розыгрыша, а потом вызвал полицию или типа того.
— Он был всего лишь ребенком. Ты ожидал, что он направит всё разочарование от поражения в позитивное русло для саморазвития? Это качество профессионального атлета, а не требование к ребенку. К тому же ситуация, которую ты описал, – лишь гипотеза.
— Поэтому я убил не профессионального атлета, а его самого, исключив любую возможность превращения этой гипотезы в реальность, — с пренебрежением бросил Кровавый Филин. — И я даже использовал его любимую игрушку как подношение, чтобы почтить его память. Думаю, он может покоиться с миром.
— Ты выиграл вещь, которая для тебя была мусором, а он лишился жизни из-за легкого чувства вины в твоем сердце, — произнес второй Кровавый Филин. — Но не может ли быть так, что ты выдумал эту причину только потому, что в то время тебе отчаянно нужен был подопытный?
— Хм… Ты – это я, так скажи мне, так ли это? — Кровавый Филин усмехнулся, отбросил фотографию и зашагал прочь.
Он продолжал свой путь по дороге, ведущей к белому горизонту. (Продолжение следует)
.