Городские руины, самый край зоны взрыва.
Энергетическое расширение наконец прекратилось, оставив после себя в центре города гигантский круглый кратер, радиус которого исчислялся километрами.
— Все живы? — Оружейник опустил Консультанта на землю, тяжело дыша, словно загнанный старик.
— Полумёртв, — Фэн Сянь, прибежавший следом, рухнул ничком прямо в пыль.
Доктор Ши, напротив, совершенно спокойно положил тело Вэй Шэна, извлёк из него осколки вечного ядра и бросил их Оружейнику:
— Отдай Консультанту.
Оружейник поймал осколки и небрежно сунул их в карман куртки Консультанта.
Тёмная Вода опустил Ванессу. В его глазах мерцал слабый голубой свет.
— Лучше дайте один осколок и ей; её жизненная сила всё ещё утекает, — сказал он.
— Не думаю, что это необходимо; просто брось её в объятия любовника, — Тянь И, бесстыдно развалившийся на руках у Лунного Демона, выражался на редкость грубо.
Ко всеобщему удивлению, Тёмная Вода не только понял намек, но и тут же пришёл к действию. Взмахом руки он швырнул Ванессу прямо на поверженного Консультанта, который превратился в живую подушку, не имея сил даже на то, чтобы выразить всю горечь своего положения.
Тянь И улыбнулся и, повернувшись к Лунному Демону, произнес:
— И всё же, ты – единственная для меня… А-а-а!!
Он не успел закончить фразу: его бесцеремонно сбросили на землю. Тянь И приземлился на пятую точку, нелепо размахивая руками и ногами.
— По-твоему, это нормально – заставлять женщину таскать тебя на себе? — Перебила его Лунный Демон. Она не собиралась давать ему договорить, зная, что ничего путного он всё равно не скажет.
— Разве это «таскать»? Это называется «нести на руках»! — Возмутился Тянь И, и тут же получил подошвой в лицо. Стоило ему приподняться, как чужая нога впечатала его обратно в грязь.
— Если бы не битва, я бы лично отправила тебя назад в книжную лавку, — отчитала его Лунный Демон.
— Оружейник, твоё поколение только что снова подпрыгнуло в статусе, — Тянь И повернул голову и окликнул товарища.
Оружейник уже сидел на земле, восстанавливая силы. Даже не глядя в сторону говорящего, он лениво подобрал камешек и щелчком отправил его в Тянь И, попав тому точно в правое колено.
Бросок был несильным, но Тянь И завыл так, будто его пронзили копьем.
— Я ничего не пропустил? — Раздался голос Божественного Ключа. Этот малый наконец-то добрался до них.
На самом деле он бежал через всю пустошь, но, не зная, с каким врагом придется столкнуться, не смел тратить силы впустую, потому и прибыл только сейчас.
— Тебя так долго не было, что я решил, будто ты уже подох, — бросил Тёмная Вода.
— Жизнь у меня тяжелая, так просто не отделаетесь. Я забрел в какое-то странное место и встретил там парня по имени Сарафер, — начал рассказывать Божественный Ключ. — Он не был врагом и любезно помог мне вернуться. Но после прохода через пространственный разлом я оказался в чертовски далеком месте. — Он беспомощно пожал плечами. — В этом пространстве невозможно рассчитать расстояние на глаз. Видимость здесь далеко за пределами земных лимитов. Кажется, что до цели пять километров, а бежать приходится все двадцать.
— Вэй Шэн мертв, — сказал Тянь И, глядя на Божественного Ключа. Плохие новости давались ему легко: его голос звучал так безразлично, что знающие его люди даже не стали бы винить его в бессердечии.
Божественный Ключ перевел взгляд на безжизненное тело, лежащее неподалеку.
— Вот как… — Он тяжело вздохнул. — Увы… ему не следовало приходить.
— У каждого своя судьба; это был его выбор, — пока Тянь И говорил, доктор Ши тихо подошел и начал осматривать его раны. Однако Тянь И махнул рукой:
— Не утруждайся, старина Ши. Это больше не наша забота; Кровавый Филин справится сам.
С этими словами он, пошатываясь, поднялся на ноги. Несмотря на колкости, Лунный Демон всё же протянула руку, чтобы поддержать его.
— Как только он покончит с Бамонде, мы найдем врата телепортации и покинем Висячий сад, — добавил Тянь И.
— Но разве ты только что не говорил, что нужно помешать Бамонде снова воскреснуть? — Спросила Лунный Демон.
— Я не знал, что Кровавый Филин видит его насквозь, — ответил Тянь И. — Раз уж он понял, как это делается, мне нет нужды вмешиваться.
Божественный Ключ посмотрел в сторону центра гигантского кратера и произнес:
— Ах да, там был еще парень по имени Херувим…
— Я уже убил его. Есть проблемы? — Отозвался Тянь И.
— Вот как… — протянул Божественный Ключ. — Сарафер просил передать ему послание. Похоже, оно уже не дойдет до адресата.
— Какое послание? — Спросил Тянь И.
Божественный Ключ на мгновение задумался:
— Он хотел, чтобы я сказал Херувиму… чтобы тот навсегда оставил мысли о захвате Земли, ибо «Безымянный» переродился среди смертных, и колосс Пятого Царства вот-вот рухнет.
— А, это… — небрежно бросил Тянь И. — Херувим и так знал. Думаю, он наивно полагал, что с плодом древа жизни сможет встать вровень с «тем парнем». Хе-хе… самонадеянный дурак.
— Что? Ты понимаешь, о чем речь? — Удивился Божественный Ключ, ведь сам он не смыслил в словах Сарафера ни черта.
— Тебя это не касается. Я сам с этим разберусь, — Тянь И не дал прямого ответа, обрубая дальнейшие расспросы.
Остальные не придали этому значения, но взгляд Лунного Демона изменился. Она знала слишком много, и эти слова отозвались в ней глухой тревогой. Ей показалось, что за напускной расслабленностью Тянь И скрываются совсем иные эмоции…
Двумя минутами ранее, в самом центре гигантского кратера.
Выброс энергии Бамонде прекратился вовсе не по его воле. В конце концов, будучи эспером Божественного уровня, он мог бы продолжать этот взрыв, пока тот не стер бы с лица земли все руины и огромные участки пустоши вокруг.
Бамонде остановился, потому что… его тело снова было уничтожено.
Кровавый Филин, купаясь в потоках яростной энергии, сумел материализовать в руках два клинка из черной материи. Очевидно, его оружие было куда мощнее окружающего хаоса; способность сохранять стабильную форму в таком эпицентре уже служила тому доказательством.
Как известно, бесчисленные боги греческих легенд пали от рук одного лысого смертного, который, честно говоря, пользовался лишь парой тесаков на цепях.
И сегодня Чезаре Бамонде, этот самопровозглашенный бог, столь же трагично пал под ударами парных клинков. Разница была лишь в том, что у Кровавого Филина были волосы.
Как говорится, один клинок держится на силе рук, два клинка – на работе ног. Однако Кровавый Филин не сдвинулся ни на дюйм, кромсая Бамонде. Было видно лишь, как он неистово рубит противника, нанося десятки мощнейших ударов в секунду, разрывая сияющее тело на куски и развеивая его в пыль.
Господин Цзинь Юн когда-то писал: «Тяжелый меч не имеет лезвия, великое мастерство не знает ухищрений». Этими словами он описывал высший уровень владения мечом Дугу Цюбая – возвращение к простоте.
Хотя я не могу сравниться с великим мастером, я тоже могу предложить итог. В мире способностей высшее царство для мастеров клинка можно описать так: «Один удар – две части; дело сделано, пора обедать».
К чему все эти взмахи, парирования, финты и выпады? В мире эсперов это никого не волнует. Только запредельная мощь и скорость, фатальный удар и экстаз от уничтожения врага – вот истинный путь.
Умерев в очередной раз, тело Бамонде снова начало собираться. Но теперь, когда энергия обратилась в свет, а свет – в силуэт, внутри стали проступать красные ткани – кровь, органы, кости… Кровавый Филин наблюдал за этим так, словно видел, как изнутри лепят человека с прозрачной кожей.
После этого перерождения Бамонде лишился своего трехметрового роста и сияния. Он полностью вернулся в плотское состояние и был абсолютно наг. Впрочем, одежды на нем не было и раньше, но тогда он состоял из чистого света; теперь же перед Филином стоял просто голый мужчина…
— Похоже, ты снова превратился в то, что сам называл «грязным созданием», — слова Кровавого Филина всегда били по больному. — Твоя энергия иссякла за столь короткое время, обнажив истинный облик. Та светящаяся гигантская форма была лишь трансформацией, дарованной плодом древа жизни. Хм… Это твоя последняя реконструкция тела. И теперь ты встретишь своего Бога в этом позорном виде.
— Тебе не победить меня! Я сильнейший! Я бог! — Взревел Бамонде. Теперь его крики звучали как жалкое самовнушение.
Он взмыл в воздух и обрушил на Филина град ударов. Его руки двигались с неистовой скоростью, посылая вниз невидимые гигантские кулаки.
Каждый такой удар сейчас был подобен залпу, уничтожившему материнский корабль класса «Ной». Кровавый Филин скрестил предплечья, защищаясь, но под этой простейшей и самой прямой атакой он начал сдавать позиции.
Земля содрогалась; даже те, кто был далеко в пустоши, чувствовали вибрацию под ногами, будто где-то рядом ритмично работала гигантская свая.
С каждым ударом невидимого кулака Кровавый Филин уходил в землю, как гвоздь, а следующий удар дробил почву вокруг него. Бамонде бил всё быстрее, центр кратера проседал всё глубже. Наконец земная твердь была пробита насквозь. Ноги Филина потеряли опору, и очередной удар сверху отправил его в свободное падение – в бездонное Небо под ними.
Разумеется, любой эспер Уровня Неистовства способен ходить по воздуху, так что падение не было смертельным. Вылетев наружу, Кровавый Филин быстро стабилизировался, развернулся и рванул обратно в дыру, через которую выпал.
Бамонде после такого напряжения не мог сдержать одышки. Энергия Божественного уровня не бесконечна, она лишь близка к этому. Но поддержание формы плода, ядерные взрывы, постоянные воскрешения и эта серия ударов истощили его до предела.
— Ты закончил бить? — Кровавый Филин вырвался из пролома, зависнув прямо перед Бамонде.
Его предплечья и плечевые кости были раздроблены, но на лице застыло выражение чистейшего восторга. Боль для него была не страданием, а лишь физическим ощущением, которое он принимал с упоением. Кровавый Филин испытывал муку и экстаз одновременно.
— Однообразные способности легко довести до совершенства. Неплохой талант и раздутые амбиции сделали тебя сильным, — сказал Филин, приближаясь к противнику. Пока он шел, его кости уже срослись.
— Невозможно! Невозможно! — Закричал Бамонде, из последних сил выпуская два энергетических разряда.
Но Кровавый Филин небрежно отмахнулся от них, как от назойливых мух. Оба снаряда взорвались далеко в вышине.
— Хотя ты и мнишь себя номером один, на деле тебе не сравниться с Лордом, — заметил Филин. — В равном состоянии Уровня Неистовства, встреть ты его – был бы уже мертв. — Он хрустнул костяшками пальцев, явно намереваясь разорвать человека на куски.
— А теперь ты… — Филин оказался вплотную к врагу. Он ничего не делал, да ему и не нужно было; Бамонде просто застыл, вытаращив глаза, полностью отданный на его милость. В такой миг страх и отчаяние приносят гибель быстрее клинка. Исход был ясен по одной их ауре.
— Как добыча, ты доставил мне немало удовольствия, так что… пора сводить счеты, — сказал Кровавый Филин и пробил кулаком живот Бамонде. — Этот удар – привет от тех, кого ты обманул и предал.
Изо рта Бамонде хлынула кровь. Он не пытался бежать – знал, что бесполезно. И не проронил ни слова мольбы. Человек, считавший себя богом, сохранял последнюю каплю достоинства…
— Я чувствовал ненависть Вэй Шэна. Не знаю, какие у него были счеты с тобой, но, полагаю, это сойдет за месть. — Не успев договорить, Филин вырвал внутренности Бамонде наружу.
— Твоя дочь… когда она поняла, что отец собирается ее убить, она была очень опечалена, — Филин левой рукой вцепился в волосы Бамонде. — Хотя это чувство оборвалось, когда она лишилась чувств, оно всё равно меня расстроило. — С этими словами он начал душить Бамонде его собственными кишками.
— Консультант… хе-хе… — Филин хищно оскалился, одной рукой удерживая голову врага, а другой затягивая петлю. За считанные секунды Бамонде впал в агонию от удушья. — Те негативные эмоции, что он мне принес, были на вкус как туша дохлого скунса…
Кровавый Филин отпустил импровизированную удавку и схватил Бамонде за лицо, сжимая его челюсть с невероятной силой.
— Знаешь, как это выглядит, когда сжимаешь стаканчик с мороженым и оно выстреливает вверх? — Спросил он и тут же продемонстрировал.
С мерзким чавкающим звуком череп Бамонде сорвало с плеч, и густая смесь крови, мозгового вещества и серых тканей брызнула вверх фонтаном.
Труп рухнул вниз. На этот раз – навсегда.
Если Чезаре Бамонде и был великой фигурой, то можно лишь сказать, что, как и большинство великих, он умер неестественной смертью и не оставил после себя эффектных последних слов.
— Так-то лучше… — Кровавый Филин стряхнул с руки ошметки плоти, выглядя совершенно удовлетворенным. — В телах из плоти и крови есть это приятное чувство тонкой кожи и сочной начинки. А эта мощь плода древа жизни… как будто бьешь по замороженному тофу; совсем не то.
Он с презрением посмотрел на тело Бамонде:
— Люди остаются людьми. Хочешь поклонения и восхваления – будь святым. Хочешь трепета и страха – будь демоном.
— А бог? Хм… лицемерная поделка. Попытка усидеть на двух стульях сразу.