Глава 11: «Дьявол!»
Граф лишился дара речи. «Ты с ума сошел? Ты хоть представляешь, сколько это – треть Сокровища? Крестовые походы туда и обратно, налоги, которые тамплиеры годами собирали на разных землях… Одной только золотой и серебряной части этого клада хватит, чтобы вся семья жила в запредельной роскоши как минимум три поколения! Я спать не могу, если не проверяю тайник каждые три дня. А ты, брат, заявляешь, что тебе это не нужно?»
— Мастер… — обращение к Тяньи уже изменилось. — …Тогда чего же вы желаете в качестве платы?
В голове графа промелькнула мысль: раз этот малый не хочет денег, значит, его интересует та часть клада, что состоит из реликвий и артефактов.
Тяньи не нужно было заглядывать в «Сутру Сердца» – по малейшим изменениям во взгляде и тоне он и так понял мысли собеседника. Чернокнижник поспешил успокоить графа:
— Не беспокойтесь. То, что вы считаете драгоценным, для меня может быть мусором, а то, что нужно мне, в ваших глазах может оказаться бесценным.
Слушая эту философскую чепуху, граф затруднился с ответом. Он ждал, когда Тяньи наконец озвучит желаемую награду.
Тяньи неторопливо произнес:
— Давайте двигаться шаг за шагом. Сперва вам нужно выбрать, какую проблему решать в первую очередь. — Он сделал паузу, давая собеседнику время на раздумья, а затем продолжил:
— Лично я советую сначала заняться вопросом вашей личной безопасности.
Граф уловил скрытый смысл в его словах и спросил:
— Разве я не в безопасности в Риме?
— Вы нигде не будете в безопасности, мой дорогой граф, пока «тот малый» все еще следует за вами. Вам никогда не уйти от его преследования, — ответил Тяньи.
Граф инстинктивно обернулся, но в книжной лавке в этот момент явно были только они двое.
— Что вы имеете в виду? Кто этот «малый»? Шпион Филиппа IV?
— Я не могу раскрыть большего. Я лишь предлагаю совет. Если вам нужно, чтобы я помог решить эту проблему, я назову условия сделки, — сказал Тяньи.
У него не было доказательств, и все же он с легкостью водил окружающих за нос. Он видел насквозь все слабости человеческой натуры: страх, беспокойство, жадность, эгоизм. Даже самые мимолетные эмоциональные колебания могли изменить решение человека.
Граф немного подумал.
— Хорошо, назовите ваши условия.
— Мое условие простое. Идите от моей лавки на пять улиц к востоку, там вы увидите частную клинику. У ее дверей лежит человек лет двадцати по имени Воллео. У него нет ни семьи, ни друзей в Риме. По какой-то причине он ранен, но не может оплатить лечение, и ему отказали. — Тяньи добавил:
— Я хочу, чтобы вы оплатили его лечение, обеспечили ему уход и ушли. Для вас ведь это не составит труда?
Граф на мгновение задумался.
— Почему бы вам не пойти самому?
— Я не желаю отвечать на этот вопрос. Я хочу лишь услышать ваш ответ.
— Этот Воллео – преступник в розыске? Или… он болен проказой? — Граф все еще чувствовал некоторую тревогу.
Тяньи улыбнулся:
— При всем моем уважении, граф, даже если он преступник, вы куда более заметная фигура в розыске, чем он. И даже если у него проказа, она не так смертельна, как угроза, с которой столкнулись вы. О чем еще вы переживаете?
Граф размышлял еще около минуты. Он искренне не мог понять, какую цель преследует этот странный чернокнижник, но раз уж тот был эксцентриком, казалось вполне логичным, что он выдвигает странные, бесцельные требования.
— Хорошо, я согласен на сделку. Вам нужно, чтобы я выполнил задание прежде, чем вы расскажете мне о «том малом»?
— Нет необходимости, — ответил Тяньи. — Я могу помочь вам решить эту проблему прямо сейчас. — Он внезапно поставил чашку и встал.
Граф почувствовал укол паники, глядя, как Тяньи обходит стол и направляется к нему. Ему даже захотелось сбежать… Тяньи положил руку на плечо графа:
— Вы чувствуете это?
— Ч-что? — пробормотал граф, невольно дрожа.
— Взгляд! — Громко произнес Тяньи.
Графа мгновенно пробрал озноб. Он снова повернул голову и на этот раз действительно увидел глаз!
Огромный человеческий глаз, размером с голову великана, с желтоватым зрачком, окруженным сеточкой налитых кровью вен.
— А-а-а! — Вскрикнул граф, инстинктивно пытаясь отшатнуться, потому что глаз почти прижался к его лицу.
Но его плечо, которое держал Тяньи, было абсолютно неподвижно. Графу удалось лишь отвернуть лицо, судорожно хватая ртом воздух. От мысли, что подобная тварь постоянно парит у него за затылком, по спине пробежал мороз.
— За вашей головой всегда был такой глаз. Его хозяин может проверить ваше местонахождение в любое время, когда ему это понадобится – например, сейчас, — спокойно повествовал Тяньи.
— Он… он и сейчас смотрит? — Граф дрожал от ужаса.
— Не бойтесь. Он может только видеть; он не слышит наших слов и не может причинить вам вреда, — сказал Тяньи. — Впрочем, ваша реакция только что наверняка его встревожила.
— Тогда что нам делать? — Спросил граф.
— Что делать? Ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха… — Тяньи разразился смехом. В жутковатом свете комнаты выражение его лица тоже было пугающим. — Я сказал, что помогу вам решить это, так что, разумеется, мы сделаем вот что.
Не успел он закончить фразу, как правая рука Тяньи метнулась вперед, словно молния. Граф почувствовал лишь порыв ветра у щеки, а затем отчетливо услышал рядом с ухом влажный хлопок – будто проткнули чьи-то внутренние органы.
В следующие несколько секунд Тяньи уже переместился за спину графа. Граф не оборачивался; он не смел смотреть. Он слышал всевозможные тошнотворные звуки: вытекающую жидкость, хлюпанье мягких тканей и тому подобное… Пока Тяньи возился с глазным яблоком, граф лишь представлял себе его методы.
Это продолжалось около двух минут.
— Все, его больше нет, — сказал Тяньи. — Если вам нужно вырвать, пожалуйста, не делайте этого в моей лавке. — Он вернулся на свое место и сел.
Граф мельком взглянул на руки Тяньи. К его удивлению, они были чистыми.
— Что… что вы сделали?
— Это была лишь проекция, а не физическая сущность, — произнес Тяньи. — Но полагаю, владелец этого глаза больше никогда не сможет видеть левым глазом, будь то вещи далекие или близкие.
— Это колдовство! Это проклятие! — Воскликнул граф. — Кто и когда наложил его на меня?
— Он должен был следовать за вами еще до того, как вы покинули Францию, — ответил Тяньи. — В последние месяцы вы пережили немало покушений, но противная сторона не хотела, чтобы это выглядело как убийство, поэтому использовала множество тонких методов. Ваши верные слуги и приближенные были очень преданы; некоторые из них уже защитили вас ценой своих жизней. Вы просто не могли понять, что они были убиты.
Граф внезапно все осознал:
— Кто?! Кто владелец этого глаза?!
— Владелец глаза – всего лишь наемная пешка, за ним стоит кто-то другой. Беда в том, что этот человек – не ваш король. Ха-ха… Знаете, в этом мире немало людей, желающих вашей смерти. — Тяньи говорил двусмысленно, так и не открыв имени:
— Итак, граф, я решил часть вашей проблемы с безопасностью. Но Воллео долго ждать не может. Пожалуйста, отведите его к врачу, а затем возвращайтесь. Тогда я продолжу выполнять свои обязательства.
— Хорошо. — Граф взял себя в руки, вытирая пот платком. — Я скоро вернусь.
— Не спешите… не спешите… — Тяньи проводил его взглядом, затем шагнул вперед, закрыл дверь и пробормотал себе под нос:
— Меня увидели. Но использует ли он быстрого коня или почтового голубя, чтобы поднять остальных на мою поимку – это случится как минимум завтра утром… Для безопасности лучше переехать.
… Тем временем в подвале одного поместья во Флоренции эхом разносились пронзительные крики и проклятия.
— А-а-а!! А-а-а!! Мерзавец!! Сволочь!! — Человек в монашеской рясе вцепился в левую сторону лица, корчась на полу от боли. — Я проклинаю тебя!! Черноволосый, черноглазый колдун!! Проклятый дьявол!!
В пылу борьбы он случайно опрокинул стойку с жаровней, полную углей. Таз с раскаленным углем приземлился ему прямо на спину. С шипением по воздуху быстро распространилось зловоние: монашеская ряса прилипла к человеческой плоти и начала гореть.
Затем последовал еще один приступ катания по полу, еще один раунд мучительных криков, еще одна порция проклятий… И тут этот невезучий малый умудрился врезаться в еще одну жаровню…
Графу не потребовалось много времени, чтобы найти клинику. В углу, неподалеку от внешней стены здания, действительно лежал мужчина лет двадцати на вид. Волосы у него были короткие, борода аккуратно подстрижена, и хотя одежда была немного грязной, одет он был опрятно.
— Эй! Вы в порядке, молодой человек? — Граф опустился на корточки. Присмотревшись, он понял, что раны юноши весьма серьезны: левая часть грудной клетки была пробита чем-то острым, а рубашка насквозь пропиталась кровью.
— А вы как думаете, почтенный? — Взгляд раненого оставался ясным и живым, что резко контрастировало с обликом неопрятных бродяг или пьяниц, обычно валяющихся в подворотнях.
Граф нашел этого юношу довольно любопытным. Любой другой в состоянии такой кровопотери и на грани обморока наверняка молил бы о спасении, едва заслышав чужой голос. Но этот малый говорил дерзко, и в его глазах не было и тени отчаяния.
Граф спросил:
— Ты Воллео?
— Да, господин, — ответил Воллео. — Мы разве знакомы?
— В этом нет нужды. — Граф подхватил его под руку и закинул её себе на плечо. — Идем, парень, тебе нужен врач.
— Должен предупредить, сударь, у меня нет ни гроша, — проговорил Воллео, с трудом поднимаясь.
— Знаю, — бросил граф.
— В таком случае, мне остается лишь благодарить вас за доброту и щедрость, — отозвался Воллео.
— Не бери в голову, — ответил граф. Хотя его прислал Тяньи, само чувство спасения чужой жизни и искренняя благодарность согревали душу.
Лекарь в клинике был облачен в длинный халат и строгий костюм, не оставлявшие открытым ни единого участка кожи, кроме кистей рук и шеи. На голове красовалась пристойная шляпа, а лицо скрывала маска с длинным птичьим клювом. Таких врачевателей называли чумными докторами, или, на итальянский манер, medico della peste. В клюв маски обычно набивали хлопок и пахучие травы, используя её как подобие противогаза при лечении зачумленных. Существовало мнение, что подобное облачение появилось лишь после шестнадцатого века, но поскольку события разворачивались в параллельной вселенной, подобные исторические расхождения следовало списывать на причуды мироздания.
Граф занес Воллео внутрь, щедро оплатил услуги и расспросил о ранах. Убедившись, что жизни юноши ничто не угрожает, он дал лекарю короткое наставление. Смысл его сводился к простому: «Деньги ты получил, так что выходи его как следует. А если он помрет – я сожгу твою лавку».
Припугнув врача, граф развернулся и ушел, даже не назвав своего имени. Истинное благородство: совершить доброе дело, не оставить следов и вовремя исчезнуть. Доктор даже на мгновение засомневался: а не этот ли господин сам и пырнул беднягу ножом?
Граф спешил назад. Как бы он ни желал юноше удачи, собственная судьба заботила его куда больше, чем жизнь едва знакомого встречного.
Вернувшись к книжной лавке Тяньи, он обнаружил, что дверь заперта изнутри. Граф постучал, но ответом была тишина. Сердце в груди екнуло. Он не знал, чего ждать дальше – события этой ночи и без того были полны странностей и жути. Если бы он прямо сейчас проснулся и понял, что всё это лишь сон, он бы ничуть не удивился. Лишь после нескольких настойчивых ударов за дверью послышались шаги. Тяньи приоткрыл створку на узкую щелку, выставив лишь половину лица.
— О… ты уже вернулся. Заходи, заходи, — пробормотал он. Пропустив графа, Тяньи высунулся наружу, озираясь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии слежки, и только после этого снова запер замок.
Оказавшись внутри и услышав скрежет засова, граф снова напрягся:
— Мастер? Что-то еще случилось?
— Мне нужно сменить место, — бросил Тяньи.
Это заявление сбило графа с толку, и он с сомнением переспросил:
— Что вы намерены делать?
Тяньи невозмутимо ответил:
— Перенесу лавку в другое место.
Граф остолбенел:
— Вы переезжаете? — В памяти тут же всплыл недавний инцидент с глазом. — Ах, ну да, здесь небезопасно. Нас, должно быть, раскрыли. Нужно уходить как можно скорее. Я помогу вам: завтра утром… нет, завтра на рассвете я найму экипажи и надежных людей, они помогут всё перевезти…
— Не нужно, я перемещаюсь прямо сейчас, — отрезал Тяньи, направляясь вглубь лавки к одному из стеллажей.
Граф последовал за ним, осторожно ступая, чтобы не наступить на книги. — Сейчас? Посреди ночи? Вы… — он хотел было спросить, зачем тогда нужно было запирать дверь, если они уходят, но тут его взору открылся магический круг.
— Господи помилуй… — граф размашисто перекрестился. — Мастер, что вы творите? — Теперь-то он понял, почему Тяньи не сразу открыл дверь: тот был слишком занят приготовлениями и просто не слышал стука.
— Собираюсь перенести весь этот дом по другому адресу, — пояснил Тяньи.
— Куда именно? — Первым, что пришло на ум графу, был Ад. Иного и быть не могло: облик Тяньи в черных одеждах чернокнижника, его темные глаза и странное поведение в глазах любого европейца эпохи Средневековья никак не вязались с образом сил света.
— Не паникуй, — сказал Тяньи.
Граф не удивился тому, что собеседник видит его страх. Отпираться было бессмысленно, и он лишь спросил:
— Ваше… эм… заклинание, оно опасно?
— Это не моё заклинание, — неожиданно признался Тяньи, но тут же добавил:
— Человек, создавший этот круг, – величайший чародей нынешней эпохи. — И это было правдой. Книжная лавка Тяньи всегда шла в ногу со временем. В каждом столетии он находил выдающиеся умы и делился с ними тайными знаниями, чтобы те помогали совершенствовать и обновлять магическое оснащение лавки.
Видя, что от былой проницательности графа не осталось и следа и тот стоит с открытым ртом, как деревенщина, впервые попавшая в город, Тяньи добавил:
— Опасности нет, можешь не волноваться. Всё закончится быстро. Мы по-прежнему будем в Риме, просто в другом районе.
— Спаси нас Господь… — граф снова сотворил крестное знамение.
В этом и кроется сила веры. Верующий человек в миг опасности складывает ладони и шепчет молитву или призывает имя Иисуса. Тому же, в ком веры нет, остается лишь вопить от несправедливости мироздания.
— Посмотрим… сельдерей, лук, сальные парики, двойной подбородок толстяка… — Тяньи один за другим бросал ингредиенты в котел с кипящей водой, стоявший в центре круга.
Граф, наблюдая за последним добавлением, нервно дернул углом рта:
— Простите… а двойной подбородок толстяка… это что, часть человеческого…
— …сушеные кишки… а? Что ты сказал? — Переспросил Тяньи, вытягивая из мешка бесконечно длинную кишку, похожую на пожарный шланг. На вид она была точь-в-точь как человеческая… — Нет… ничего… — Граф заставил себя замолчать. Он чувствовал, что его желудок уже на пределе. Сцены истязания огромного глаза едва не лишили его чувств, но по сравнению с нынешним зрелищем то были сущие пустяки.
— Подкова, пшеница, мускус, женские волосы… — Тяньи схватил клок каштановых волос. — Лично мне больше нравятся брюнетки, но здешние девки из борделей слишком уж разили духами, просто невыносимо. — С этими словами он швырнул волосы в котел.
Граф уже и не пытался выяснить, откуда взялись все эти вещи. Его не покидало ощущение, что он связался с кем-то неописуемо могущественным.
Тамплиеры, Папа Римский, Король – все знали, что они лишь смертные люди. Но здесь, прямо перед ним, стоял истинный Князь Тьмы – безжалостный, смертоносный и творящий самое настоящее ведовство!
Мир графа рушился на глазах. Не стоит думать, что если люди Средневековья постоянно толковали о сверхъестественном, то они привыкли к нему. Столкнувшись с подобным воочию, они испытывали куда больший шок, чем человек современный, и их душевное равновесие восстанавливалось гораздо труднее.
— Ладно, начинаю перенос. — Тяньи отправил в котел последние остатки, встал в центр круга и, покачивая головой, принялся нараспев выкрикивать слова заклинания, смысл которых был ясен разве что птицам.
В следующее мгновение граф почувствовал: земля под его ногами содрогнулась…!@#.