Оружейник спустился с дерева, убедился, что не ранен, и быстро вернулся к эпицентру взрыва.
Вырытая им яма расширилась, обнажив внушительный сегмент металлического шпиля пирамидальной формы, скрытого под землей. Костяной Пистолет не просто пробил внешний слой металла, оставив цилиндрический канал диаметром около сорока сантиметров, – энергетические пули, пронзая подобный сплав, оставляли после себя ровную и аккуратную траекторию, превосходящую по ширине след от пушечного снаряда.
Оружейник подобрал небольшой камень, намереваясь бросить его внутрь шпиля, чтобы измерить глубину, но едва он наклонился, как ноги внезапно подогнулись, и он рухнул на колени.
— Что происходит…? — Ноги отказывались держать тело, а перед глазами все поплыло.
В поле зрения Оружейника попало несколько фигур, но он не мог разобрать лиц; для него они были лишь смутными человеческими тенями.
Вскоре фигур стало больше, и они принялись переговариваться на языке, который Оружейник совершенно не понимал.
Прошло совсем немного времени, и Оружейник повалился навзничь. Рассудок оставался ясным, но зрение затуманилось, а по всему телу разлилась свинцовая слабость.
Он лишь чувствовал, как его связывают, точно животное, приматывают к длинному шесту, а затем двое подхватывают эту ношу и куда-то несут.
Он не знал, как далеко и как долго его тащили.
Так или иначе, его принесли в какое-то поселение; он мельком увидел строения, напоминающие соломенные хижины, и почувствовал аромат жареной плоти.
Затем его отвязали от шеста и швырнули в место, очень похожее на клетку.
Рядом, казалось, был кто-то еще, но этот человек сидел в углу неподвижно, ни жив ни мертв.
Глаза Оружейника пока не могли сфокусироваться, да и сил говорить не было, поэтому оставалось только ждать.
Лишь когда солнце начало клониться к закату, а зрение и силы постепенно вернулись, Оружейник попытался заговорить с отрешенным товарищем по несчастью:
— Эй, старик, ты меня понимаешь?
Мужчине на вид было лет тридцать, европеец, с преждевременной залысиной, но заросший неопрятной бородой.
Он приподнял веки, взглянул на Оружейника и отозвался:
— О, видать, наркотик тебя отпустил.
— Какой еще наркотик? — Спросил Оружейник.
— Обыкновенный анестетик, — сказал мужчина. — Эти дикари пользуются самодельными духовыми трубками. Стреляют крошечными шипами, смазанными дрянью, которая парализует тело. Может, сок трав, может, какой-то порошок тертый – точно не знаю.
Услышав это, Оружейник инстинктивно коснулся затылка и действительно нащупал две маленькие ранки.
— Когда же в меня успели попасть…? Совсем не заметил…
— Его трудно заметить, — сказал мужчина. — Ощущается примерно как комариный укус. — Он протянул руку. — Джон Десото. Можешь звать меня Джон.
Оружейник с усилием поднял руку и пожал ладонь собеседника:
— Чарльз Ролл. Зови как удобно.
— Ну что, Чарльз, — спросил Джон, — тоже джунгли исследовал?
Оружейник горько усмехнулся:
— Нет, авиакатастрофа. А ты что, исследователь?
— Да, — подтвердил Джон, — хотя вынужден признать, что эта экспедиция прошла не слишком успешно.
— Дай угадаю, — сказал Оружейник, — в какой-то момент компас сошел с ума, и вы заблудились в этих краях?
— Не только компас, приятель. Мы с друзьями – целая экспедиционная группа, шесть человек, и упакованы были по последнему слову техники.
Джон продолжил:
— Но всё это железо сдохло, стоило нам сюда попасть. Это место обладает какой-то силой, из-за которой любые продвинутые устройства, изобретенные за последние сто лет, разом перестают работать. К тому же эта сила порождает хаотичное магнитное поле, сбивающее с толку даже простейшие инструменты вроде компасов. В итоге работать могли только самые примитивные электронные приборы, например, радиоприемники.
Оружейник огляделся.
— Ты сказал, вас было шестеро. Где остальные пять?
Джон вдруг издал странный звук, похожий на смешок, но в его глазах блеснули слезы.
Оружейник понял, что это дурной знак: человек был на грани нервного срыва.
И действительно, ответ Джона оказался таким же мрачным, как и его лицо:
— Съедены…
Оружейник сглотнул.
— Крокодилами? — Он лишь осторожно озвучил самое логичное предположение.
Однако Джон ответил:
— Нет. Этими дикарями. — Его голос начал срываться на истерику. — Мы попали в засаду этого племени позавчера около полудня. В ту же ночь Луи и Авеля съели. Следующей ночью настала очередь остальных троих. — Он поднял голову и посмотрел на Оружейника отчаявшимся взглядом с вымученной улыбкой. — Сегодня третий день. Думаю, теперь моя очередь…
— Джон, возьми себя в руки, — сказал Оружейник. — Ситуация еще не самая скверная.
— Не самая скверная?! — Голос Джона внезапно сорвался на крик, но двое туземцев, охранявших клетку неподалеку, похоже, не обратили внимания на перепалку пленников. — Мои товарищи, с которыми я прошел огонь и воду, были зверски убиты прямо у меня на глазах! Эти дикари раздели их догола, привязали к столбам, срезали мясо с еще живых тел, а потом делили языки, мозги и внутренности, как военные трофеи! А потом они развели костер и устроили барбекю на всю деревню! Видишь то жареное мясо, что висит на стойках снаружи? Как думаешь, что это?!
Джон подался вперед, понизив голос, но в его тоне все еще сквозило исступление:
— И те, кого убивали, и те, кто сидел в клетке, – все кричали, умоляли, но они просто не останавливались. Может, они и не понимают наш язык, но животный стон и плач – они универсальны… Значит, для этих людоедов мы ничем не отличаемся от скота. Ты жалеешь свиней, коров или овец? Волнуют ли «Мясника» крики его еды? Нет! Сегодня моя очередь, а завтра, может, и твоя, кто знает! Чарльз! Ты всё еще думаешь, что это не самая худшая ситуация?! Да я бы лучше нашел острый деревянный кол и расшиб об него лоб, чтобы всё это закончить, чем умирать так!
Оружейник выждал, пока дыхание собеседника немного выровняется, и лишь тогда произнес:
— Успокойся, Джон. По крайней мере, мы еще живы.
Джон холодно фыркнул и бессильно привалился к прутьям клетки:
— Это всё моя вина. Я был лидером группы. Друзья доверили мне свои жизни, а я привел их к смерти. Я должен был знать, что этот день настанет. Кто любит воду, в воде и тонет… Я заслужил это…
С этими словами он начал всхлипывать. Это была исповедь человека, раскаяние в последние мгновения жизни. Не будь здесь Оружейника, Джону, вероятно, пришлось бы обращать эти слова лишь к Богу.
К этому моменту Оружейник окончательно пришел в себя. Он прикинул, что клетка, в которой их заперли, была довольно просторной; если потесниться, в нее влезло бы человек десять. Дерево, из которого она была сколочена, выглядело очень крепким. Он постучал по нему пару раз и рассудил, что отсюда не выбрался бы даже гиппопотам. Выход из клетки был оплетен густой лозой так плотно, что даже руку не просунуть. Заклиненную задвижку можно было открыть только снаружи.
Похоже, эти каннибалы строили клетку с расчетом не только на диких зверей, но и на людей.
Однако Оружейник был обладателем способностей уровня Бин, и каким бы прочным ни казалось дерево, оно оставалось деревом. Он был полностью уверен, что сможет разнести эту темницу голыми руками и выбраться на свободу.
Немного подумав, он повернулся к Джону:
— Когда эти дикари забирали твоих друзей из клетки, вы разве не пытались сопротивляться?
— Конечно пытались, но они используют анестетики. В клетке от них не уклониться, а когда ты парализован, сопротивляться невозможно.
— В таком случае… — сказал Оружейник, — бежать лучше сейчас, пока они не решили поужинать пораньше…
Он ощупал себя: Костяной Пистолет был на месте. Дикари не тронули вещи на его теле, пропал только рюкзак, но это уже не имело значения – пока при нем оружие, всё в порядке.
— Не утруждайся, — бросил Джон. — Ты скорее лопатку себе сломаешь, чем эти прутья треснут.
Он окончательно потерял надежду; недавняя вспышка была, вероятно, последним всплеском его жизненной энергии.
— Брат Джон, — произнес Оружейник, — я не смогу взять с собой того, кто полностью утратил волю к жизни. Тебе нужно собраться, потому что после того, как я вскрою клетку, тащить тебя на себе я не смогу.
Джон резко изменился в лице. Он уставился на Оружейника – этот парень, похоже, не шутил. Последняя искра неугасшей воли исследователя вспыхнула вновь:
— Ты серьезно?