— 00193, этот парень сегодня новенький. Проведи ему экскурсию.
— Слушаюсь, — 00193 небрежно козырнул и ответил офицеру.
Тот развернулся и ушел, а 00193 обратился к новичку:
— Первый раз на Острове Ад?
— Д-да, сэр. Я рядовой… — мужчина уже собирался представиться.
Но 00193 перебил его:
— Не нужно докладывать имя и звание. Запомни: пока ты здесь на службе, тебе не нужно говорить это никому, кого встретишь. Видишь форму? Мы с тобой на одном уровне. Здесь имеют значение только номера и мундиры. Можешь называть меня 00193, или «приятель», «дружище» – как хочешь. Главное – не называй свое имя и уж тем более не давай заключенным его узнать. Пока ты на Острове Ад, ты – 01055. Даже если будешь разговаривать во сне, называй себя только 01055.
— Да, я понял, — ответил 01055.
— Надевай шлем и иди за мной, — бросил 00193.
01055 подчинился и последовал за напарником.
— Отдел кадров наверняка инструктировал тебя перед прибытием, — говорил 00193 на ходу, — но я повторю несколько моментов. Смена здесь длится три месяца, живешь и ешь ты на острове. Разумеется, возможности покинуть его нет. Кормят получше, чем заключенных, но не намного. Дежурство по двенадцать часов в день. План работ на сегодня обновится на информационной панели в твоей комнате, или можешь глянуть на дисплее внутри шлема.
— …Наша форма – это высокоточные приборы, — продолжал он. — Сетчатка, отпечатки пальцев, голос, ДНК – проверяется всё, что только можно проверить. Даже если заключенный ее отнимет, он не сможет ее активировать. На охраннике это боевой экзокостюм, а если ее наденет арестант, она превратится в сдерживающее устройство. В этой форме ты проведешь три месяца. Если заметишь неисправность, немедленно иди в отдел техобслуживания. Это дисциплина, так что лучше не тянуть.
— …И не задавай лишних вопросов, например, сколько в этой тюрьме охранников или заключенных. Тебе никто не ответит. Видишь номера на нас? Общее число охранников может быть пятизначным, а может – всего трехзначным. Ты можешь быть далеко не первым владельцем номера 01055. Возможно, твой предшественник уволился, умер или сменил номер. Может, 01055 – это случайно добавленный новый индекс. Быть может, ты увидишь кого-то с номером 99999 или 00001. Сами по себе эти цифры ничего не значат.
— …Еще те двери – те, куда у тебя нет доступа, перед тобой не откроются. Даже если умудришься проскользнуть, это сочтут за вторжение, и у всех поблизости сработает тревога. Если будешь действовать без санкции, они имеют право убить тебя на месте.
— …Тюрьма разделена на множество секторов. Каждый день заключенных в случайном порядке переводят на новые места. Здесь нет постоянных камер, нет постоянных сокамерников и нет постоянных надзирателей. Собрать банду или подкупить охрану крайне сложно. И что самое важное: даже мы не знаем всей структуры этой тюрьмы. Каждый день мы идем только в назначенные точки для выполнения назначенных задач. За пределами рабочей зоны, как я уже сказал, даже если просто заглянешь туда – сработает сигнализация.
— Звучит так, будто они и от нас страхуются? — Подал голос 01055; из-за шлема его голос стал очень глубоким.
— Да, — подтвердил 00193. — Пусть вероятность крайне мала, но если ты когда-нибудь попадешь в руки заключенных, ты не сможешь выдать им никакой полезной информации – ни путей отхода, ни расположения сил, потому что сам ничего не знаешь. — Он сделал паузу:
— О, и самое главное – это заключенные. Раз уж ты здесь, ты ведь что-то знаешь о «способных», верно?
— Да, — ответил 01055, — нам проводили инструктаж перед отправкой.
— Хорошо, тогда вкратце. Восемьдесят процентов заключенных здесь – это обладатели сверхспособностей. Поэтому в вентиляционной системе тюрьмы круглый год циркулирует особый газ. Состав этого газа – строжайшая тайна, мы его тоже не знаем. В любом случае под его воздействием силы «способных» подавляются. Чем сильнее объект, тем сильнее подавление. Короче говоря, какого бы уровня «способный» ни отбывал у нас срок, внутри тюрьмы он ничем не отличается от обычного человека, — пояснил 00193. — Когда дежуришь в секторе для заключенных, помни: ты здесь главный. Пока на тебе форма, арестанты не посмеют тебя тронуть. Если кто-то подойдет поговорить – посылай его к черту. Если не уйдет – сбивай с ног и затыкай. Если заключенный сам проявит инициативу и пойдет на физический контакт, ты имеешь право пристрелить его на месте.
— И часто такое случается? — Спросил 01055.
— Нечасто, но с теми, кто сидит здесь, нельзя расслабляться ни на секунду. Как только возникает ситуация, действуй по уставу, без всякой жалости. Впрочем, параноить и постоянно ждать удара в спину тоже не стоит. У них у всех на запястьях шоковые браслеты – они срабатывают, если зэк покидает зону содержания или касается твоей формы. Даже самого здорового качка такой вольтаж вырубит, а нередко их и вовсе насмерть зажаривает.
— Кстати, — поинтересовался 01055, — раз уж у нас, охранников, номера, то какая система нумерации у заключенных?
— О… в этом и есть особенность Приливной тюрьмы. Здесь у охраны номера, а у всех заключенных – имена.
… Снаружи зоны содержания, в черном коридоре.
Партия новых заключенных, прошедших «дезинфекцию», в одинаковых тюремных робах и с шоковыми браслетами на правых запястьях, где были выгравированы их имена, шла гуськом под конвоем группы охранников, чье облачение напоминало одеяния Найтс.
В конце коридора находилась последняя дверь, за которой начиналась сама тюрьма.
Внезапно идущие впереди охранники подали знак остановиться. Заключенным, скованным ножными кандалами, пришлось замереть.
Когда все повернулись вправо, перед строем предстал мужчина средних лет. На нем была не форма охраны, а строгий костюм с галстуком; лицо его застыло в суровом выражении.
— Я ваш начальник тюрьмы, Джефферсон, — представился он. — У меня заведено встречаться с прибывшими до того, как вы переступите порог этой двери.
Он обвел тяжелым взглядом лица присутствующих:
— Я знаю, что вы можете быть умнее меня, сильнее меня, обладать выдающимися талантами или достижениями в определенных областях. Возможно, вы – бесстрашные и непоколебимые в своей вере фанатики.
— …К какой бы из этих категорий вы ни относились, примите моё искреннее уважение.
— …Однако здесь вы все – неудачники.
— …Во внешнем мире, чем бы вы ни владели когда-то, теперь вы это потеряли. Ваше самое базовое право – личная свобода – также аннулировано. В тот миг, когда вас отправили на Остров Ад, вы лишились всего.
— …Вы никогда не выйдете условно-досрочно, у вас даже нет права на суд. Ваш срок – бессрочный, здесь нет места требованиям или торгам. Даже если боги, в которых вы верите, действительно существуют, это место не в их юрисдикции. Здесь король – я.
— …Отсюда есть только два пути. Первый – это смерть.
— …Второй наступит в тот день, когда Империя сочтет, что вы больше не представляете угрозы для этого мира. Вам не нужно будет оправдываться передо мной; я сам вежливо провожу вас, как почтенных людей.
— Хм… «больше не представляете угрозы для мира»? Почему бы просто не сказать «больше не мешаете тем свиньям из Империи», — презрительно фыркнул один из заключенных.
Джефферсон взглянул на него и бросил охраннику:
— В клетку-гроб его, на 72 часа.
— Слушаюсь, начальник тюрьмы, — охранник отцепил цепь от ноги заключенного и грубо вытолкнул его из строя. Проходя мимо Джефферсона, мужчина наградил того свирепым взглядом.
— Если у кого-то из вас будет шанс снова увидеть этого заключенного в будущем, вы заметите значительную перемену в его поведении, — произнес Джефферсон. — Я надеюсь, вы все проникнитесь чувством трепета перед охраной и мной лично.
— …Пытки – это один из наших языков общения с вами. Смерть здесь – обыденное явление. Закон джунглей – повседневная привычка. Боль здесь так же естественна, как дыхание. Я не пытаюсь вас запугать, в этом нет нужды. Я констатирую факты; в этом и заключается долг хозяина.
— …Добро пожаловать в Ад.
…