Убийцы из «Серебряной Тени» быстро обнаружили тело охранника в коридоре, но остались невозмутимы; пуля, пущенная в обычного человека, едва ли могла служить мерилом истинного мастерства их цели.
Гилсон II, напротив, пребывал в крайнем нервном напряжении. Люди его круга, привыкшие к роскоши и неге, ценили свои жизни превыше всего. Созвав почти десяток телохранителей, он под их плотным прикрытием поспешил в подземный бункер.
Двое его двоюродных братьев и дядя, разумеется, решили последовать за ним. Все они до смерти боялись, что попытка добраться до гаража и уехать домой обернется для них гибелью еще до того, как они покинут поместье.
Бункер был выстроен глубоко под особняком. Вход располагался внутри здания и не был особо замаскирован, однако электронная дверь отпиралась лишь по отпечатку ладони Гилсона или членов его семьи. Обычных замков не существовало в принципе, так что, даже обнаружив вход, чужак не смог бы проникнуть внутрь.
Эта потайная комната была последним рубежом обороны Гилсона II. Даже если бы округ Двойного Орла подвергся ядерному удару, а эпицентр взрыва пришелся бы аккурат на порог особняка, внутри бункера его жизнь была бы в безопасности.
Помещение было укомплектовано запасами воды и еды, достаточными для автономного проживания трех человек в течение четырех месяцев. Сверхпрочные внешние стены не боялись ни взрывов, ни радиации, а системы внутренней рециркуляции воздуха и очистки стоков были спроектированы так, чтобы пережить конец света.
Поговаривали, что в Имперской Столице существовали и более совершенные убежища. Гилсон II слышал, будто Император и члены правящей династии давно построили «Ковчеги» из сетевого сплава. Если однажды Земля превратится в месиво из ледников и магмы, а уцелевшие клочки суши заполнят зомби и радиация – тогда эти сооружения придутся кстати.
Впрочем, нынешняя проблема не была столь масштабной. Сколько бы убийц ни проникло в дом, «Серебряная Тень» обеспечит безопасность графского поместья. Гилсону II нужно лишь дождаться окончания схватки, прежде чем выйти наружу.
Тяжелая дверь бункера закрылась. Граф выставил всех охранников вон: он нанимал их не для того, чтобы они прятались вместе с ним. Теперь в комнате остались лишь сам Гилсон II, его жена с ребенком, прибывшие сюда раньше, двое кузенов и дядя.
Хотя шестеро пленников убежища чувствовали неладное, они поддерживали связь с внешним миром через коммуникаторы. Гилсон II беспрестанно вызывал людей снаружи, требуя докладов, но местонахождение убийцы оставалось загадкой.
Время в замкнутом пространстве тянулось мучительно медленно, и тревога росла. Логика подсказывала: убийца, поняв, что обнаружен, скорее всего, скрылся. Однако это противоречило его вызывающей фразе, брошенной охраннику: «Тот, кто заберет твою жизнь». Если он собирался бежать, он мог просто застрелить караульного или ускользнуть незамеченным. Зачем было устраивать этот спектакль?
Гилсон II убеждал себя, что наглец, осознав провал покушения, просто решил напоследок припугнуть его через интерком, чтобы не уходить с пустыми руками и сохранить хоть каплю достоинства.
Спустя два часа ожидания, когда забрезжил рассвет, граф неоднократно перепроверил у охраны, безопасно ли в поместье. Лишь получив твердые гарантии, он решился покинуть бункер.
Электронная дверь медленно отползла в сторону, открывая вид на совершенно незнакомый коридор.
Все шестеро замерли в оцепенении. За порогом была вовсе не усадьба графа. Что за чертовщина?
Коридор тонул во мраке, и вскоре послышались шаги. Из темноты навстречу им вышел человек в черном.
— Кто это?! Кто здесь?! — Выкрикнул Гилсон II, лихорадочно потянувшись к сканеру у двери, чтобы запереть ее снова.
Внезапно сверкнул холодный блеск, и свист рассекаемого воздуха пронзил тишину. Большой палец на правой руке Гилсона II исчез.
Метательные ножи Азартного Змея были тонкими, словно бумага, и длиной с палец. В его руках они становились стремительным, мощным и смертоносным оружием – быстрым, точным и беспощадным.
Гилсона II пронзила невыносимая боль, но он понимал: сейчас не время кататься по полу. Он был ближе всех к выходу; пятеро родственников за его спиной уже побелели от ужаса и застыли как вкопанные. Стиснув зубы, Гилсон II рванулся вперед, пытаясь нажать кнопку левой рукой.
Это был последний шанс графа, но Азартный Змей уже подошел к дверям бункера и, разумеется, не собирался давать ему фору. На такой дистанции метательные ножи были ни к чему. Убийца взмахнул скрытым в рукаве клинком, и левая кисть Гилсона II была почти полностью отсечена – она держалась лишь на лоскуте кожи. Чистый срез обнажил сухожилия, кости и сосуды, которые тут же скрылись под фонтаном хлынувшей крови.
Гилсон II рухнул навзничь, и его семья разразилась истошными криками.
Азартный Змей выхватил пистолет. В обойме изначально было шесть патронов; один ушел на охранника, остальные пять в следующие несколько секунд один за другим вонзились в головы испуганных пленников.
Будь то женщина, ребенок, взрослый мужчина или старик – Азартный Змей убивал без тени сомнения. Для него они все были на одно лицо.
Гилсон II не выказал особого горя по поводу гибели близких. Плевать на кузенов. У него было полно жен и внебрачных детей; он мог просто признать одного из них и выбрать наследника по душе. Но его собственная жизнь не могла закончиться вот так.
— Сколько бы тебе ни заплатил заказчик, я дам в три раза больше… нет, в десять раз! Только отпусти меня.
— Дело не в деньгах, господин граф, — холодно отозвался Азартный Змей. — История учит нас, что порой смерть одного или двух человек решает множество сложных проблем. Это восстанавливает нарушенный порядок и усмиряет гнев народа, пусть даже на короткий срок, даруя простым людям эпоху спокойствия. Поэтому вы должны умереть.
Гилсон II почувствовал, что тон этого человека не вяжется с обликом обычного наемника. В голове сразу всплыла организация сопротивления, и он сменил тактику:
— Погоди! Пощади! Живым я принесу больше пользы! Ты убиваешь меня ради авторитета среди черни, верно? Слушай, если ты меня отпустишь, я буду спонсировать вашу организацию. Я стану вашим осведомителем в Империи. С моим богатством и статусом ваша структура сможет творить в округе Двойного Орла что угодно. Вы станете Стальным Законом Северной Азии!
— Таким, как вы, привыкшим видеть в мире лишь череду сделок, никогда не понять, — сказал Азартный Змей, хватая Гилсона II за волосы и волоча его прочь из убежища. — Народ – это фундамент государства; когда фундамент прочен, в стране царит мир. Ваш «Указ о торговых гильдиях» куда бесстыднее обычной монополии. Вы не вкладываете капитал, не несете рисков, но желаете отхватить львиную долю чистой прибыли, заработанной купцами.
У государства есть система, можно собирать налоги, но вы состязаетесь в наживе с собственным народом. Что это за порядок? Более того, вы делаете это не ради казны Империи; вы с губернатором просто используете власть для личного обогащения.
Пока он говорил, он тащил Гилсона II за собой. Граф яростно сопротивлялся, но тщетно. Они прошли по коридору и оказались в небольшой комнате. Распахнув дверь, убийца вытолкнул его на открытую площадку. Гилсон II осознал, что находится на колокольне высотой более десяти этажей. Внизу, по всему городу, полыхали пожары, подсвечивая чернильное ночное небо.
— Сегодня погибнете не только вы. Все, кто был с вами в сговоре, включая губернатора и ваши семьи, истреблены, — Азартный Змей прижал Гилсона II к подоконнику. — Вы сказали «вы все». Да, за мной стоит организация, но я отвечу за всех своих братьев: у нас нет желания становиться каким-то Стальным Законом, и нам плевать, ангелами или демонами мы кажемся простонародью. Все, чего мы хотим, – это очистить мир от такой коррумпированной заразы, как вы. Вырвать корень зла.
Понимая, что его часы сочтены, Гилсон II посмотрел на него со злобой и ненавистью:
— Ты думаешь, ты герой?! Ублюдок! Вы все сдохнете! Империя этого так не оставит! Ты умрешь в сто раз мучительнее меня!
Азартный Змей лишь усмехнулся. Была причина, по которой Ад, эволюционировав со времен Темных веков Средневековья до наших дней, так и не был уничтожен до конца.
— Тело умирает, но дух живет вечно. Мы бесконечны. А ты, с твоей пустой душой, полной лишь алчности, скоро исчезнешь навсегда. И если потомки вспомнят о тебе, то лишь с презрением и проклятиями.
Толстая веревка легла на шею Гилсона II, и пинок отправил его вниз с колокольни. За мгновение до того, как позвоночник хрустнул и сознание погасло, в его глазах отразилась удовлетворенная улыбка этого хладнокровного зверя.