В лесу было очень темно. Если бы Тянь И был один, он бы не беспокоился о том, что его обнаружат. Но сейчас, когда рядом с ним был «мертвый груз» в лице Цзян Юнь, ситуация становилась непредсказуемой. Поэтому Тянь И обнял Цзян Юнь за спину, положив руку на её плечо. Это движение казалось естественным жестом после того, как он подал ей знак присесть на корточки, но на самом деле он был в любой момент готов поднять ладонь и зажать ей рот.
Две фигуры, вошедшие в лес, явно были мужчинами. Один обладал весьма мощным телосложением, а его лысая голова даже в темноте улавливала отблески света. Этим человеком определенно был Карл. Однако второй стал для Цзян Юнь сюрпризом.
— Здесь должно быть достаточно далеко. За нами никто не шел, — вполголоса произнес Ян Ган, но из-за ночной тишины его слова отчетливо донеслись до ушей Тянь И и Цзян Юнь.
Карл ответил:
— Я поглядывал по сторонам, когда мы уходили с пляжа. Владельца книжной лавки и той девчонки не было видно.
— Пф-ф… Я видел их весь день – ходят парой, не разлей вода. Наверное, пошли куда-нибудь потрахаться на природе, — холодно фыркнул Ян Ган.
Карл усмехнулся:
— Что? Тебе приглянулся этот красавчик?
Как только эта фраза сорвалась с его губ, рука Тянь И тут же пришла в действие. Его ладонь находилась совсем близко к лицу Цзян Юнь, и быстрым движением вверх он закрыл ей рот, который та уже успела округлить от удивления.
Цзян Юнь была и без того потрясена, увидев этих двоих, которые днем открыто враждовали, а теперь тайно сговаривались в лесу. Она никак не ожидала, что интересы Ян Гана окажутся столь специфическими… Если бы Тянь И вовремя не остановил её, она бы и впрямь не сдержалась и выпалила: «А?!»
В следующую секунду произошла еще более шокирующая сцена. Ян Ган пренебрежительно ответил:
— Он не в моем вкусе. — Слабый лунный свет пробивался сквозь деревья, смутно вырисовывая очертания мужчин. В этот момент рука Ян Гана коснулась шеи Карла. — В нем нет той мужественности, что есть в тебе.
Цзян Юнь была окончательно ошеломлена. Она действительно «никогда в жизни не видела ничего подобного» – абсолютно. Хотя она не была предубеждена против гомосексуальности, эта сцена – в это время, в этом месте и с участием этих двоих – заставила её мозг мгновенно «закоротить».
Карл не обратил внимания на руку Ян Гана, лишь ответив:
— Днем ты действовал довольно ловко: догадался выдать себя за офицера полиции и взять ситуацию под контроль.
Ян Ган рассмеялся:
— Ха… Если бы ты не вылез в роли «плохого парня», чтобы сыграть против меня, я бы не исполнил роль «хорошего» так убедительно.
— Я всё еще не очень понимаю эти ваши метафоры из округа Дракона про «красные и черные лица», — сказал Карл, — но, учитывая, что мы не договаривались заранее, твоя реакция была неплохой.
— Я поначалу тоже вздрогнул, но когда ты начал вести себя так безрассудно и глупо, я понял, что это игра. Так что я притворился, будто не знаю тебя, и подхватил, — сказал Ян Ган.
Карл произнес:
— Хм… Люди устроены именно так. Если ты прямо встанешь и выразишь готовность взять на себя лидерство, они в большинстве своем лишь хмыкнут или из-за необъяснимой ревности начнут тебе противоречить. Но если появится так называемый «плохой парень», который будет идти против них до конца, эта толпа предпочтет примкнуть к большинству. На самом деле они просто не хотят оставаться в меньшинстве и не смеют вступать со мной в прямой конфликт, поэтому прячутся за твоим «хорошим лицом» и поднимают шум.
— Хе-хе… Старший брат, у тебя зоркий глаз, — сказал Ян Ган. — Кстати, брат, что ты думаешь об этом острове?
Карл ответил:
— А что тут думать? Я знаю столько же, сколько и ты. Я просто очнулся здесь. На данный момент кажется, что единственные люди на острове, которые знают друг друга – это те два клерка, Дейл и Ламберт, а еще старик Руд и пацан по имени Джерри.
Ян Ган продолжил:
— Брат, говоря о Руде и этом ребенке, ты заметил…
Карл грубо перебил его:
— Я давно это заметил. Руд – истинный «аристократ»; никакой он не дворецкий, а просто старый педофил. Хм… Все эти дворяне – те еще подонки, тут нечему удивляться. Когда придет время, мы его просто прикончим.
Услышав разговор об убийстве, Цзян Юнь заметно задрожала всем телом. Тянь И притянул её ближе и крепко прижал к себе, чтобы она не издала ни звука. Все его движения были скупыми, бесшумными и безупречными.
Ян Ган спросил:
— Тогда… Брат, как ты думаешь, заслуживает ли кто-то еще из людей на острове внимания? Или, может, кто-то из них полезен?
Карл ответил:
— Сейчас ценность имеет каждый. Мы не знаем, кто привез нас и эту кучу незнакомцев на этот остров и с какой целью. На данном этапе мы ни в коем случае не должны раскрывать свои личности или наши отношения. Главное – выжить и захватить контроль, возглавив действия группы. Если позже что-то случится, ты сможешь использовать свое положение лидера, чтобы извлечь выгоду… Это место ничем не отличается от гангстерской банды. Слабых будут вытеснять, они умрут первыми, и никто не будет настолько глуп, чтобы заступиться за них – если только они сами не захотят сдохнуть. Те, кто обладает властью и силой, даже если умрут, сделают это последними. Все остальные – лишь ступеньки для них.
В этот момент Карл замолчал, а затем добавил:
— Если в этой группе и есть кто-то, кто достоин внимания, так это пацан по имени Тянь И.
— Он? — Ян Ган ожидал, что Карл назовет архитектора Гэвина, потому что тот вечно напускал на себя вид интеллектуала, сыпал терминами, которых другие не понимали, критиковал всё подряд, строя из себя умника, и совал нос в каждый разговор.
Однако Карл сказал:
— Не могу точно сказать почему, может, интуиция… Не думаю, что он обычный человек. Этот взгляд… Я видел такой только у наемных убийц, на счету которых бесчисленное множество жизней.
Ян Ган возразил:
— Мне кажется, он просто пару часов не принимал дозу, это взгляд наркомана при ломке. Когда мы работали охранниками в ночных клубах, в переулках вечно терлись торговцы с таким же дерганым видом.
— Ладно, не будем об этом, — сказал Карл. — В любом случае, из одиннадцати человек, кроме нас, если вычесть двух бесполезных стариков, трех женщин и одного ребенка, оставшиеся пятеро мужчин кажутся пустым местом. Нет нужды быть чрезмерно настороженными. Через пару дней, как только поймем, что за игру затеяли на этом острове, мы начнем действовать. А пока возвращаемся, чтобы нас не хватились и не заподозрили неладное.
Ян Ган согласился, и они разошлись в разные стороны с интервалом в три-четыре минуты. Для безопасности они возвращались поодиночке, чтобы избежать лишних осложнений.
Убедившись, что оба ушли достаточно далеко, Тянь И наконец убрал руку. Цзян Юнь тут же жадно заглотила воздух, но всё еще не смела повышать голос:
— Господин Тянь И, я чуть не задохнулась.
Тянь И встал и размял шею:
— Если бы ты закричала или издала хоть один громкий звук, они бы подошли и задушили тебя без колебаний… — Секунду спустя он почувствовал, что это прозвучало не совсем верно, и быстро добавил: — …и меня.
Переведя дух, Цзян Юнь сказала:
— Я действительно не ожидала, что всё обернется так. Хорошо, что я никому не сказала днем, что Ян Ган – разыскиваемый преступник, иначе они могли бы тайно затащить меня в лес и убить.
— Да… да… — вяло ответил Тянь И. Он чувствовал, что этой женщине очень повезло – она просто случайно рассказала об этом сначала ему.
Именно благодаря тому, что Цзян Юнь прислушалась к анализу группы, который Тянь И провел днем, она проявила определенную осторожность. Если бы первым, кому она сообщила, был кто-то другой, дело, несомненно, дошло бы до ушей Карла еще до наступления темноты, и тогда сегодня ночью здесь, вероятно, не было бы так мирно. Даже если бы у тех двоих не было сверхспособностей, они были вполне уверены в своих силах убить эту группу из стариков, женщин и детей – особенно учитывая, что они не знали, что среди тринадцати затесался такой человек, как Тянь И.
— Что нам делать? Господин Тянь И, может, нам всё же стоит поскорее предупредить остальных? Возможно, если все объединятся, мы сможем… — начала Цзян Юнь.
— И что потом? — Перебил её Тянь И. — Разве я не говорил: лучший способ – найти безлюдное место и ударить первым. — Он помог Цзян Юнь подняться. — И сколько раз мне повторять, чтобы ты извлекала уроки? Двадцать минут назад Карл казался приличным человеком, который не ладит с Ян Ганом, а теперь они стали закадычными товарищами, источающими «мужскую любовь». Ты правда думаешь, что всем остальным обязательно можно доверять?
— Простите… — Она и впрямь извинилась, возможно, из-за его резкого тона.
Тянь И почувствовал, как начинает болеть голова. Отсутствие кофе было вторичным; главной причиной была эта женщина. Ей нельзя было прямо указать на её глупость или даже сказать что-то резкое, потому что она тут же принимала обиженный вид и извинялась, заставляя тебя самого чувствовать себя виноватым.
Он по-настоящему скучал по таким людям, как Икэда-кун… Тот хоть и был глуп, но был глуп с достоинством.
Больше всего Тянь И ненавидел это чувство. С точки зрения обычных людей, количества преступлений, совершенных Тянь И, хватило бы на то, чтобы его казнили больше раз, чем было смертных приговоров за всю историю. Но его самого такие грехи не заботили. Не то чтобы он был бессердечным – ему было искренне наплевать.
Но женщины могли заставить невинного человека почувствовать необоснованное чувство вины; это был их талант, один из самых коварных замыслов Творца.
— Ладно… ладно. — Тянь И не знал, что сказать. Сначала он хотел выдать: «Ничего, этот великий лорд прощает тебя», но сам не понимал, за что именно он прощает Цзян Юнь. За её наивность? За доброту? Забудьте, от одних этих слов у Тянь И мурашки по коже бежали. Без кофе лучше было не продолжать мучить себя.
Цзян Юнь, казалось, о чем-то размышляла. Через некоторое время она глубоко вздохнула и сказала:
— Господин Тянь И, спасибо вам. За всё.
Если интуиция Карла говорила ему, что Тянь И – опасный человек, то интуиция Цзян Юнь подсказывала ей, что Тянь И – тот, на кого она может положиться. Пока она была за его спиной, она чувствовала себя в полной безопасности.
— О-хо… — нетерпеливо отозвался Тянь И, а затем добавил:
— Возвращаемся. Ногути, должно быть, уже с ума сходит от беспокойства.
— Хм? Что? — Она не поняла, что он имел в виду.
Тянь И улыбнулся. При мысли о ком-то, кто терпит душевные муки на берегу, его настроение немного улучшилось. Он потянул Цзян Юнь за собой:
— Ничего, идем.
.