Глава 12: «Человек в центре водоворота.»
Миновала полночь, когда Гизи де Божё наконец вернулся в свою резиденцию. События этой странной ночи до того измотали его и без того напряженные нервы, что казалось, те натянулись до предела и с треском лопнули.
Он лежал, уставившись в потолок широко открытыми глазами, не в силах успокоить мечущийся разум. Стоило ему вспомнить того черноволосого человека, представшего перед ним истинным чернокнижником, как у Великого магистра начинало болезненно пульсировать в висках.
Сцена «телепортации» то и дело всплывала в памяти… Котелок с бурлящей водой, от которого исходила тошнотворная, пугающая аура; каждый ингредиент, брошенный в него, казалось, был пропитан чистым злом; магическая гексаграмма на полу, испещренная сатанинскими символами, больше напоминавшими небрежное граффити; и те заумные, бесконечно длинные заклинания – без сомнения, выписки из самого Ада. И всё же эта дикая смесь сработала! Когда Великий магистр снова открыл дверь книжной лавки, он оказался уже в другом конце Рима, бесконечно далеко от того грязного переулка.
Лишь с первыми лучами солнца Великий магистр почувствовал усталость. Он провалился в тяжелый, беспокойный сон, полный кошмаров. Проснувшись в полдень, он ощутил раскалывающую головную боль. Наспех перекусив чем попало, Гизи в одиночку поспешил по делам.
Великий магистр намеревался встретиться с человеком, который и раньше продавал ему сведения. Он хотел во что бы то ни стало выяснить, кто же такой на самом деле этот Тянь И.
Осведомленного информатора звали Попугай. Никто не знал его настоящего имени, все привыкли называть его именно так. Это был мужчина лет пятидесяти с полным ртом гнилых желтых зубов. Попугая у него отродясь не водилось; думается, если бы и был, он бы скорее съел беднягу как закуску к вину.
Путь по городу прошел относительно спокойно. Великий магистр добрался до таверны «Дымоход», деревянного здания, стоявшего чуть в стороне от главной дороги. Снаружи на земле, привалившись к стене, сидел оборванный пьяница. Протянув руку, он прохрипел:
— Монетку на выпивку, лорд.
Великий магистр, разумеется, проигнорировал подобную личность. Стоило ему толкнуть дверь и войти, как за спиной послышалось ворчание пьянчуги:
— Какой благородный скряга. Не будь у него денег, он бы и даром никому не сдался.
Внутри, как и во многих подобных заведениях, царил хаос и стоял густой дым. Несмотря на то что было лишь два часа пополудни и таверна только открылась, пьяницы уже заняли большую часть зала.
Гизи де Божё направился прямиком к бармену – мужчине средних лет с седеющими бакенбардами.
— Что желаете, лорд? — Бармены в те времена обладали острым глазом. Работая в полумраке, они безошибочно отличали без гроша в кармане спившихся бедняков от состоятельных лордов, зашедших пропустить стаканчик.
— Я ищу одного человека, — ответил Великий магистр.
— Мы тут «людьми» не торгуем, — парировал бармен.
Великий магистр выложил на стойку несколько блестящих золотых монет. Глаза бармена мгновенно вспыхнули. Прежде чем кто-то успел заметить, его широкая ладонь накрыла деньги, ловко смахнув их к краю стола, и золото исчезло в другой руке.
Бармен небрежно взял одну монету, впился взглядом в глаза Великого магистра и, прикусив золото зубом, внимательно его осмотрел. Спрятав добычу, он спросил:
— Имя?
— Мне нужен Попугай, — произнес Великий магистр.
Бармен, само собой, понимал, что речь идет о человеке, а не о птице, но, услышав имя, странно изменился в лице:
— Он мертв.
— Что? — Воскликнул Великий магистр. Он видел Попугая только вчера утром, когда платил за информацию о той самой «книжной лавке».
— Вчера днем его тело нашли возле церкви, — сказал бармен.
— Причина смерти? — Спросил Великий магистр.
— Об этом спрашивайте у констебля. — На этом бармен закончил разговор.
Покинув «Дымоход», Гизи де Божё почувствовал, как сердце вновь окутывает мрак. Информатор, с которым он общался еще вчера утром, к полудню был мертв. Если это убийство, может ли оно снова быть связано с ним? Последние несколько месяцев Великого магистра преследовало чувство, будто за его затылком следит незримое око. Одно дело – не знать, но теперь, осознав это, Гизи впал в паранойю: ему казалось, что любого, с кем он пересекался, настигает беда по его вине.
Но покойника было не вернуть, а самому Гизи де Божё, человеку в розыске, вести расследование было не с руки. Выбора не оставалось; похоже, понять, кто такой Тянь И, можно было лишь полагаясь на собственные глаза.
С тяжелым сердцем он подошел к новому адресу книжной лавки. Толкнув приоткрытую дверь, Великий магистр заглянул внутрь. Картина не изменилась: море книг, громоздящихся на полках, столах и полу так плотно, что негде было ступить.
Тянь И сидел за своим столом, подпирая подбородок рукой и опершись локтем на кресло. В другой руке он держал письмо, погрузившись в чтение.
— Мастер… — позвал его Великий магистр.
Тянь И зевнул, отложил письмо и вздохнул:
— Жалкий поэт.
Великий магистр понял, что речь идет о содержании письма, и мимоходом спросил:
— Ваш корреспондент – поэт?
— Просто несчастная душа. Его род пришел в упадок в годы его юности, он выбрал не ту сторону в политике, был изгнан и не смог вернуться домой. В прошлом году в Сиене скончался Генрих VII, и надежды этого бедняги рухнули вместе с уходящим монархом Священной Римской империи. Думаю, ему суждено лишь изливать свои чувства в длинных поэмах. Так было двадцать лет назад, когда его бросила женщина, так продолжается и сейчас… — Тянь И произнес это с оттенком беспомощности. — Принципиальность этих литераторов порой кажется одновременно трагичной и комичной. Я как-то сказал ему, что соглашатели и подхалимы живут куда комфортнее, на что он ответил: «Следуй своей дорогой, и пусть люди говорят что угодно». — Тянь И усмехнулся. — Полагаю, эта фраза рано или поздно станет популярной. Вы не согласны, господин Великий магистр?
Великий магистр долго слушал, не совсем понимая, к чему клонит Тянь И, и лишь вежливо улыбнулся:
— Верю, что дела вашего друга-поэта со временем поправятся.
— О нет, я вовсе не хочу, чтобы его дела поправлялись. Он гений, а значит, должен умереть как можно более жалко. Безрадостная старость, смерть на чужбине – вот правильный путь. Сочувствие и оплакивание – это то, что простые люди охотно дарят другим. Только такая судьба позволит будущим поколениям признать его великим мастером слова и возносить ему хвалы. — Тянь И продолжил:
— Запомните, господин Великий магистр: люди, добившиеся безусловного успеха в жизни, чаще всего получают лишь упреки, враждебность и зависть. Какие бы решения они ни принимали, что бы ни делали – в них всегда найдут изъян и заподозрят в корысти.
— Если однажды вы достигнете вершин «славы и успеха, станете свободным, словно ветер и облака», то всё яснее будете видеть грязь этого мира и уродство человеческой натуры. Вы начнете пересматривать и судить каждый свой шаг, всё увиденное и каждого встречного. В итоге вы обретете лишь усталость, отвращение… и бессилие.
Великому магистру казалось, что у него кровь идет из ушей. Каждое слово Тянь И звучало как проповедь из преисподней. Он на полном серьезе излагал такие упадочнические идеи лидеру уцелевших тамплиеров, верующему в Бога, причем делал это невзначай, в ходе случайного разговора.
У Великого магистра волосы встали дыбом. Он подумал: «Мне не стоило вообще заводить разговор об этом поэте! Нет! Мне вообще не стоило открывать рот! В следующий раз нужно дождаться, пока он заговорит первым, или приветствовать его, когда он будет свободен».
— Это… Мастер, касательно того, что мы обсуждали вчера… — Великий магистр попытался вернуть беседу в деловое русло. Прошлой ночью они договорились: он берет Воллео на лечение, а Тянь И решает вопросы его личной безопасности.
Однако безопасность господина Великого магистра не была делом пяти минут, ведь желающих его прикончить или выследить было слишком много – целое множество фракций, и все они преследовали разные цели. Эти группировки порой даже не подозревали о существовании друг друга, что делало ситуацию невероятно запутанной…
— На чем мы вчера остановились… Ах да, секретный ордер, — произнес Тянь И.
Здесь нам нужно ненадолго вернуться назад. Начало XIV века в Европе было временем ожесточенной борьбы между королевской властью и Папством. До 1314 года Италия была расколота на два лагеря – гвельфов и гибеллинов, которые вели бесконечные войны. Затем в дело вмешался Генрих VII, первый германский король из Люксембургской династии, прибывший в Италию в 1310 году. Он выступал посредником между гвельфами и гибеллинами, на деле расширяя собственное влияние. В 1310 году в Милане он успешно возложил на себя Железную корону Ломбардии, а 29 июня 1312 года в Риме был официально коронован как император Священной Римской империи.
Многие патриоты Италии, включая того самого поэта, что писал Тянь И, надеялись, что Генрих VII сможет привести разрозненную страну к единству. К несчастью, в 1313 году король скоропостижно скончался, так и не сумев покорить Флоренцию – родной город поэта.
Поскольку Генрих VII намеревался восстановить власть феодалов в Италии, это задело интересы многих влиятельных лиц. Среди ярых противников Генриха VII был и папа Климент V.
Нельзя отрицать его вклад в церковную науку, но с политической точки зрения деяния этого человека не заслуживают похвалы. Хорошо известно, что Климент V и Филипп IV состояли в сговоре далеко не один год; само его восхождение на папский престол стало возможным исключительно благодаря закулисным интригам французов.
Трудно сказать, то ли его умственные способности были ограничены и он не умел скрывать следы, то ли в те времена подобная распущенность считалась нормой, но, едва заняв Святой Престол, он тут же объявил, что десять процентов налоговых поступлений с французских церковных земель будут переданы Филиппу IV. Позже он и вовсе перенес весь Папский двор в Авиньон, находившийся под контролем Франции. Чтобы укрепить свою власть и гарантировать, что будущие папы будут сплошь французами, Климент V назначил девять кардиналов из числа соотечественников. Пятеро из них были его родственниками, а трое из этой пятерки – и вовсе детьми… Даже если объяснять это стремлением назначать способных, не взирая на родство, стоило бы хотя бы выбирать совершеннолетних; это наглядно показывает, что, пользуясь властью, он ни в грош не ставил чужие пересуды.
Генрих VII был фактически возведен на трон Священной Римской империи самим Климентом V, но в последний момент этот же папа его и предал. Глядя на его последующие действия против ордена тамплиеров, становится очевидно, что этот понтифик частенько «поддавался давлению» и предавал окружающих.
Словом, связь между Папой и французским королем была очевидна. Филипп IV жаждал завладеть колоссальным богатством тамплиеров и в 1307 году нанес удар. Но результат оказался плачевным. Почему? Да просто потому, что произошла утечка информации, и Сокровище тамплиеров успели вывезти и спрятать.
С тех пор прошло семь лет. Все эти семь лет обоих союзников водили за нос. Потребовалось семь лет, чтобы наконец отправить на костер Великого магистра Моле. И лишь когда Гизи со своими архитекторами извлек «ценности» из полых колонн двух гробниц, Филипп IV получил крупицы информации через шпионов и некоторых тамплиеров из-за рубежа.
Он выписал ордер на арест Гизи де Божё во Франции, выдвинув против него обвинение в эсхатологической ереси, и с помощью власти Папского двора объявил охоту на Великого магистра по всей Европе.
Однако Филипп IV не мог предать огласке дело о Сокровище; на такое решился бы только дурак. Он прекрасно понимал, что этот Гизи, скорее всего, уже бежал за границу. Если бы о существовании клада узнали все и он попал бы в чужие руки – пусть даже к банде иноземных разбойников – золото вышло бы из-под юрисдикции Франции, и король не получил бы ни единого экю.
Посему Филипп IV инициировал секретный ордер. Дела, касающиеся теневого мира, следовало доверить профессионалам. Многие тайные организации Европы теперь не сводили глаз с Великого магистра. Был пущен клич: он нужен им живым. Пока он дышит и его разум ясен, сохранность рук и ног значения не имеет; его можно превратить хоть в обрубок…
Вдобавок некая неизвестная сила – которую Тянь И идентифицировал как организацию того самого «глазастого» обладателя способностей – была нанята, чтобы оборвать жизнь Великого магистра «незаметным» способом.
Гизи де Божё и тайны, которые он хранил, превратились в настоящий водоворот в самом сердце европейского подполья. Бесчисленные силы, затаившиеся во тьме, с жадностью взирали на него. Пожалуй, встреть он Тянь И на несколько дней позже, история Сокровища была бы написана совсем иначе.
— Да, секретный ордер, — Великий магистр посмотрел на Тянь И и ответил:
— Мастер, насколько сейчас опасно в Риме? Сколько преследователей уже здесь? Могу ли я привести своих людей? Они могли бы ждать у входа, не заходя внутрь и не беспокоя вас.
Тянь И понимал: еще вчера Великий магистр был уверен, что его местонахождение – тайна и никто не знает о его пребывании в Риме, поэтому он и осмелился прийти в лавку один. Но сегодня, узнав столько закулисных подробностей, он перепугался. Если бы Тянь И не настаивал на одиночном визите, разве посмел бы тот выйти из дома без сопровождения пяти-шести телохранителей?
— Очень опасно, — с улыбкой ответил Тянь И. — Настолько, что если вы не покинете Рим, вас могут в любой момент схватить или искалечить.
Великий магистр обливался потом. Каждое слово Тянь И могло довести его до сердечного приступа.
— Приводить слуг или нет – ваше дело, но сомневаюсь, что это поможет, — продолжал Тянь И. — О побеге из Рима даже не думайте. Скажу вам так: пока вы не дергаетесь – вы в безопасности, но стоит вам побежать – и вы труп. Если будете делать вид, что ни о чем не подозреваете, те, кто рыщет в тени, продолжат просто наблюдать. Они знают, что вы храните великую тайну, но не знают, что это Сокровище, так что у них есть все причины выжидать. Но если совершите неосторожный шаг…
…