15 апреля, округ Дракона, Магический город.
Перед книжной лавкой Тяньи Кровавый Филин взмахом ладони вспорол землю, расколов всю улицу пополам. Атака Бумажного Рыцаря захлебнулась; лишь благодаря помощи Чайного Бессмертного ему удалось уклониться от этого сокрушительного удара.
— Эй, ты разве еще не идешь в лавку? — Обратился Кровавый Филин к Тяньи. — Если и дальше будешь стоять рядом со мной, убить всех этих людишек будет слишком просто.
Время поджимало, ситуация менялась ежесекундно, но у Тяньи уже созрел план. Он сделал несколько шагов вперед и, понизив голос, шепнул Кровавому Филину:
— Окажи чисто символическое сопротивление, насладись азартом схватки. Но когда вдоволь повеселишься, дай им взять себя живым. Через пару месяцев я пришлю человека в Приливную тюрьму на встречу с тобой. Мне нужно, чтобы ты помог мне вытащить кое-кого из ада.
Договорив, он отступил назад и произнес уже обычным тоном:
— До встречи.
После нескольких стычек те, кто хотел сбежать, уже скрылись, а те, кто решил остаться, замерли на позициях. В итоге на улице остались Кровавый Филин, Бумажный Рыцарь, Чайный Бессмертный и Зеркальный Лик. Филин без тени страха взирал на троих противников; впрочем, страх был ему неведом – скорее он испытывал небывалое возбуждение.
— Ну что, отбросы, надумали? — Нагло подначивал их Кровавый Филин. — Давайте уже, нападайте все сразу. Разбираться с вами по одному – скука смертная.
— Вы двое займитесь им пока, — бросил Чайный Бессмертный и быстро направился к машине, на которой приехал. Автомобиль не пострадал при первой атаке, но водитель из ХЛ был ни жив ни мертв от ужаса.
Чайный Бессмертный схватил рацию и связался с персоналом филиала:
— Это я. Да, на месте. Штурмовая группа в пути? Хорошо. Немедленно начать эвакуацию жителей из окрестных кварталов. Это чрезвычайная ситуация. Перехватите теле – и радиовещание в этом районе. В радиусе трех километров не должно остаться ни души. Сами тоже близко не подходите. Ждите моих распоряжений…
Тем временем Зеркальный Лик уже перешел в наступление. Ему не нужно было оценивать ситуацию с позиции Чайного Бессмертного; не обремененный обязанностями перед ХЛ, он представлял лишь самого себя и потому не сдерживался.
Зеркальный Лик орудовал двумя быстрыми мечами, двигаясь неуловимо, словно призрак. Издалека он казался бесформенной черной тенью, кружащей вокруг Кровавого Филина и наносящей смертоносные удары в удушающем темпе.
Филин стоял непоколебимо, лишь раз в три-пять секунд лениво поднимая руку, чтобы парировать очередной выпад. В остальное время непрерывный град атак оставлял на его коже лишь бесчисленные мелкие порезы и кровавые отметины, которые затягивались почти мгновенно.
— Ты чуть посильнее комара, буду звать тебя летучей мышью, — издевался Кровавый Филин, с легкостью отбиваясь от Зеркального Лика. — Скорость у тебя на уровне класса Свирепый, но с такой щекоткой ты никогда не пробьешь мой защитный барьер ци.
— Вот как? — Прохрипел из-под маски Зеркальный Лик. — Тогда дай попробовать тому, кто стоит за спиной.
Он отпрянул на два метра и выхватил из рукава третий меч – короче тех, что уже держал в руках. Не колеблясь, Зеркальный Лик вонзил этот короткий клинок в собственное лицо. В этот миг зеркальная маска отразила Кровавого Филина целиком.
Острие пронзило стекло, но маска не разлетелась вдребезги. По зеркальной поверхности пошли волны, похожие на рябь на воде. Передняя часть короткого меча словно ушла в иное пространство. И почти в тот же миг Кровавый Филин почувствовал, что не может пошевелиться.
— Тип «Пространственно-временного наведения», значит? Дешевый трюк, — Кровавый Филин покосился на Бумажного Рыцаря, понимая, что тот давно готовил свою атаку. — Редко когда другие создают для тебя такую возможность, так что бей, Бумажный Рыцарь.
— Я бы и без твоих подсказок справился, — ответил тот.
Над головой Бумажного Рыцаря в воздухе парило бумажное копье. Его древко было опутано бесчисленными белыми нитями, которые бешено вращались, сворачиваясь в катушку. Нити, натянутые V-образно, оттягивали копье назад, словно стрелу на тетиве лука… Пока Филин говорил, древко начало вращаться в обратную сторону, и «бумажная струна» натянулась до предела. Выпущенное на такой силе, копье должно было прошить все на своем пути с сокрушительной мощью.
Бумажный Рыцарь уже не раз сталкивался с Кровавым Филином и знал: обычными атаками его не взять. Только ультимативный прием, концентрирующий всю мощь в одном ударе, обладал достаточной разрушительной силой, чтобы нанести врагу серьезный урон.
Сказано – сделано. Струна лопнула, копье рванулось вперед. Оно летело стремительно, подобно метеору, и несло в себе мощь Пань-гу, подпирающего небеса. Звуковые волны от его полета вспарывали воздух, а невидимая мощь, излучаемая древком, крушила стены зданий по обе стороны улицы.
Обездвиженный Кровавый Филин, видя перед собой этот фатальный удар, вдруг исказился в фанатичном оскале и выкрикнул:
— Хорош!
И в тот же миг он дернулся. Черная аура, похожая на сгусток энергии, собралась в его правой руке. Он прижал кулак к поясу, взревел и нанес встречный удар.
Как только Филин пришел в движение, по маске Зеркального Лика пошла трещина. Тот, кто скрывался под ней, похолодел от ужаса. Он впервые видел человека, способного грубой силой взломать ограничения «пространства-времени».
Удар Бумажного Рыцаря достиг цели. Наконечник копья и кулак не соприкоснулись – их разделял невидимый барьер, стена чистой энергии. В прямом столкновении сил Филин не боялся никого, но этот выпад действительно был выдающимся. Несмотря на всю серьезность отпора, Кровавый Филин начал дюйм за дюймом сдавать позиции.
Бумажный Рыцарь, вложив в эту атаку всё без остатка, остался стоять без сил. Он лишь пытался не провалиться в беспамятство, ожидая, пока зрение обретет четкость. Зеркальный Лик же был вынужден отступать под натиском ауры двух столкнувшихся титанических энергий. В душе он неистово ругался: «Кто вообще этот парень? Где Тяньи откопал такое чудовище?»
В этот момент рядом с Кровавым Филином мелькнула фигура. Легким взмахом руки незнакомец вмешался в противостояние, направив два потока колоссальной силы по диагонали вверх. Прозрачная ударная волна, толщиной с подводный туннель, видимым маревом прочертила небо, разорвала облака и скрылась вдали.
— Магический город – один из важнейших торговых центров мира. Если вы и дальше будете так безумствовать, трехкилометрового оцепления не хватит, — произнес Чайный Бессмертный. — Восстанавливать гораздо труднее, чем разрушать. Думайте об окружении и мирных жителях, когда деретесь.
Бумажный Рыцарь тяжело дышал:
— Ха-а… лезешь не в свое дело… кха… этот удар бы его приложил.
Чайный Бессмертный стоял подле Кровавого Филина, сохраняя абсолютное спокойствие:
— Офицер Найтс, я приказываю вам прекратить этот бой. Дальше я беру все на себя.
— Что ты сказал?! — Воскликнул Бумажный Рыцарь.
— Напомню вам, — ледяным тоном продолжил Чайный Бессмертный, и в его голосе зазвучала непреклонная власть, — во-первых, вы офицер полиции Венеции и обладаете в округе Дракона лишь ограниченными полномочиями. Этот беглец – разыскиваемый преступник 4-го ранга ХЛ. Я пригласил вас для содействия следствию. Если вы желаете помочь в поимке – я не возражаю, но сейчас вы явно действуете из личной мести. Я не хочу видеть это выражение поражения на вашем лице во второй раз. Хорошенько подумайте, за что вы сражаетесь. А теперь отойдите и смотрите.
Рыцарь лишился дара речи. Человек перед ним всегда казался добрым, мягким, даже каким-то по-юношески открытым, но в этот миг Чайный Бессмертный возвышался над ним подобно неприступной горе. Он внушал больше трепета, чем Кровавый Филин, больше, чем кто-либо, кого Найтс встречал в жизни. И эта мощь заключалась не в мышцах, а в самой силе личности.
Чайный Бессмертный повернулся к противнику:
— Чевер Криос, я и так уже изрядно раздражен. Но зная тебя, ты вряд ли проявишь благоразумие и сдашься. Напротив, ты попытаешься спровоцировать меня и ввязаться в драку.
— Хе-хе… — хищно оскалился Кровавый Филин. Насилие было единственным языком, которым он владел в совершенстве, и он немедленно пустил его в ход. Одним резким ударом ребра ладони он вспорол здание за спиной Чайного Бессмертного по диагонали; конструкция заскрежетала и начала оседать…
— Тот парень превратил «молекулярное воздействие», защитную по своей сути способность, в нечто крайне агрессивное. Даже дотянул до уровня класса Свирепый. Жаль только, база у него слабовата; никакого системного подхода, одно лишь чутье и боевой опыт. Кидается как бешеный пес, впустую растрачивая свои и без того скудные силы, — говорил Филин, разворачиваясь. Он прекрасно видел, где оказался Чайный Бессмертный после того, как уклонился от удара. — А вот ты совсем другой. Ты – настоящий мастер.
Чайный Бессмертный поднял руку, указав пальцем на левое плечо Филина:
— Верный вывод, хотя я и не чувствую, что это был комплимент.
Но прежде чем он успел нанести удар, Кровавый Филин вдруг произнес:
— Я сдаюсь.
Чайный Бессмертный опешил. «Очередная уловка? Нет, не похоже, но это лишено всякого смысла…» Пока он размышлял, Филин протянул обе руки:
— Арестуй меня. Не хочу сегодня с тобой драться.
… Кровавый Филин пробудился ото сна – без испуга, разумеется. Он мог лишь сопереживать чужим негативным эмоциям, но своих собственных не имел. Так что сны для него были лишь просмотром обрывков памяти и ментального мусора.
В Приливной тюрьме у каждого была одиночная камера. В этих стенах заняться было нечем: либо лежать на койке, уставившись в пустоту, либо пользоваться уборной. Каждый день случайное число заключенных переводили в другие блоки. Личных вещей не было – только одежда на теле; да и те бы потерялись при постоянных переездах.
Время свободных прогулок начиналось в десять утра и длилось до семи вечера, с двумя перерывами на еду. В эти часы заключенные могли общаться. Все равно те, с кем ты говорил сегодня, завтра могли оказаться в другом крыле. К тому же, здесь не было нормальных людей; улыбчивый и дружелюбный с виду малый мог запросто перегрызть тебе глотку, стоило лишь отвернуться. Доверие в этом месте было непозволительной роскошью.
Филин прибыл сюда в середине апреля. Когда он находился на поверхности острова, его сила казалась небывалой – не такой запредельной, как перед лицом Тяньи, но все же поразительной. Однако стоило спуститься вглубь острова, как способности начали угасать, почти исчезая. К следующему дню он обнаружил, что чувствует «зло» лишь в радиусе пяти метров. И это ощущение было поистине прекрасным.
Для Кровавого Филина жизнь в городе была подобна бесконечному просмотру миллионов тошнотворных картин, одновременно транслируемых прямо в мозг. В Приливной тюрьме эти видения сводились к паре штук, а иногда и вовсе исчезали. Он вспомнил те годы, когда ему приходилось бежать в безлюдную глушь, подальше от цивилизации, чтобы вкусить этот покой.
Он понимал: на острове что-то есть. Возможно, какое-то устройство, особые строительные материалы или некий элемент в воздухе, подавляющий способности. Разумеется, это не могло «излечить» его состояние; если бы он просто хотел сбежать от людской скверны, он мог бы стать отшельником. Кровавый Филин же хотел научиться чувствовать сам. Он хотел знать, что ощущает обычный человек, почему люди боятся, почему жадничают, что такое вина. Поэтому ему все еще нужно было сотрудничать с Тяньи. Да и условия здесь, честно говоря, были так себе.
Лязг, лязг, лязг. Кто-то постучал по железным прутьям двери.
— Криос, на выход, — произнес стоящий за дверью надзиратель.
Филин знал, что время прогулок еще не пришло, и вряд ли его зовут на завтрак. Он поднял взгляд на охранника:
— Опять этот малый из EAS?
— Меньше болтай, — отрезал надзиратель. — Выходи и иди за мной.
…