— Вырезать весь город? Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Цао Шо перевел взгляд на стоящего рядом Чжугэ Цуня. В его глазах читалось крайнее недоверие.
На флагмане «Синтяня», дрейфующем в море вдалеке от Тяньду, прямо на главном мостике, Чжугэ Цунь предложил план полного уничтожения столицы Империи, видя, что решающая битва неизбежна.
— Босс, буду честен. На четырнадцатом и девятнадцатом кораблях ядерные боеголовки уже приведены в готовность… — Чжугэ Цунь прекрасно отдавал себе отчет в своих словах. Он не просто рассуждал – он втайне подготовил все заранее, не поставив Цао Шо в известность.
— И когда ты успел наложить лапу на нечто подобное? — Цао Шо посмотрел на стратега многозначительным, тяжелым взглядом.
— Ваш покорный слуга… заключил сделку со Свободным Фронтом, — ответил Чжугэ Цунь, словно приняв волевое решение открыться.
— Вот оно как… — Цао Шо хмыкнул. — И каковы их условия?
Чжугэ Цунь замялся, прежде чем выговорить:
— Им нужно Вино Боевого Бога.
— Ха! — Воскликнул Цао Шо. — Так вот оно что. Ты первым предложил план нападения на Тяньду, но потом внезапно передумал и раз за разом откладывал дату атаки. Все это было лишь ради того, чтобы дождаться завершения сделки, не так ли?
На лице Чжугэ Цуня отразилось чувство вины, но в нем не было ни страха, ни малодушия:
— Я лишь хотел подготовить запасной вариант для этой операции. В конце концов, в Тяньду оборону держат Лорд и Убийца Теней…
— Ты боялся, что я проиграю, — перебил его Цао Шо. — И если бы я потерпел поражение, ты бы использовал ядерное оружие, чтобы закончить битву.
— Босс… — произнес Чжугэ Цунь. — Я стратег, и я обязан учитывать такие вещи. Это ради организации, ради наших братьев…
— Ладно, я понял твою мысль, — отрезал Цао Шо. — Ты хорошо меня знаешь. Ты в курсе, что я презираю бессмысленные убийства невинных и никогда не одобрил бы применение атома. Поэтому… ты провернул все это за моей спиной. — Он сделал паузу и вдруг рявкнул во всю мощь легких:
— Чжугэ Цунь!
Все солдаты и командиры на мостике вздрогнули и обернулись на крик. Люди были в замешательстве: только что двое лидеров вежливо обсуждали дела, и вдруг – такой взрыв гнева.
Цао Шо глубоко вздохнул, махнул рукой, приказывая подчиненным вернуться к работе, и, вновь обретя спокойный тон, произнес:
— Ты интриговал против меня, но я не виню тебя за это.
— У вашего подчиненного и в мыслях не было ничего подобного! Это… — поспешно начал оправдываться Чжугэ Цунь.
Цао Шо покачал головой:
— Строить домыслы на мой счет, обманывать начальство и подчиненных – это и есть интриги. Даже если ты не желал этого в сердце своем, ты уже это совершил. Не нужно лишних слов, я сказал, что не виню тебя.
Чжугэ Цунь кивнул, на сей раз сохранив молчание.
— Твои рассуждения в чем-то верны, — продолжил Цао Шо. — Спроси ты меня заранее, я бы никогда не согласился на ядерный удар. И даже теперь, когда ты без моего одобрения привез оружие и привел его в боеготовность, я все равно не позволю его запустить. — Он устремил взор вперед, туда, где на востоке, на стыке моря и неба, брезжил неясный, слабый свет. — Я лишь не понимаю одного. По первоначальному плану атаковать Тяньду должна была только армия «Синтяня». Тогда ядерные бомбы были твоим «планом Б». Но теперь к городу подошли и силы Свободного Фронта. Появился шанс зажать врага в клещи. Шансы на победу явно выше, так почему же ты предлагаешь сразу ударить ядерными зарядами и вырезать город?
Чжугэ Цунь, не задумываясь, спросил в ответ:
— Босс, а мы… со Свободным Фронтом… разве на одной стороне?
— Конечно, — почти без колебаний ответил Цао Шо. — Мы обе – организации сопротивления, стремящиеся свергнуть тиранию Империи. У нас общий враг. К тому же они не чета «Белой Молнии», которая ведет себя как обычные бандиты.
— Верно, сейчас это выглядит именно так, — согласился стратег. — Все мало-мальски значимые организации сопротивления в мире поднимают знамена справедливости и сражаются против деспотии. Несмотря на трения и конфликты, в целом они едины против Империи. — Чжугэ Цунь замолчал и взмахнул своим веером из перьев. — Но что будет после падения Тяньду? Возьмем сегодняшний бой. Если Империя падет, кому достанется этот город?
Цао Шо заметно замялся на несколько секунд, но стоило ему открыть рот, как Чжугэ Цунь снова его перебил:
— Босс, вы наверняка думаете: «кто победит в этой битве, тому город и по праву», верно? Но учет военных заслуг – вещь туманная. Потери в людях, потери мехов, гибель обладателей способностей… Неужели после победы мы сядем за стол переговоров и начнем сверять эти цифры с людьми из Свободного Фронта? — Он вздохнул. — Босс, технологии, военная мощь, финансы и людские ресурсы Свободного Фронта превосходят наши. В хаосе всегда есть шанс для слабого одолеть сильного. Но если мы упустим момент и ситуация стабилизируется, на каком основании мы сможем оспаривать их право на Тяньду?
Цао Шо на мгновение задумался:
— Тогда… что же предлагает советник?
— Раз уж мы говорим открыто, то на данный момент… у меня есть три стратегии, — Чжугэ Цунь сложил ладони в почтительном жесте. — Лучшая стратегия заключается в следующем: мы выдвигаемся на позицию в тридцати километрах от Тяньду и размещаем там наш воздушный флот. Наши морские силы находятся еще дальше в тылу, так что их это не затронет.
— …Как только армии Империи и Свободного Фронта вступят в схватку, — продолжал он, — мы отправим скоростные штурмовые мехи с ядерными зарядами для развертывания на ближней дистанции. Пока обе армии будут скованы ожесточенным боем, оборона Тяньду с нашей стороны неизбежно ослабнет, что позволит мехам-бомбардировщикам подойти вплотную. Даже если их собьют, дистанционная детонация сработает ничуть не хуже.
— …В случае успеха Тяньду будет стерт с лица земли, династия рухнет, а мир погрузится в состояние раздробленности. Свободный Фронт также окажется в радиусе ядерного взрыва; они понесут тяжелейшие потери в этой битве и не смогут продвигаться на запад в ближайшее время. Наш «Синтянь» займет округ Дракона, доминируя в Восточной Азии, и выйдет к границам округа Двойного Орла, который удерживает Империя. С гибелью Тяньду, даже если Империя не развалится окончательно, она получит сокрушительный удар. Тогда, будем ли мы склонять их к сдаче или вступим в бой, победа будет за нами, и мы захватим округ Двойного Орла за считанные дни. Таким образом, сфера влияния «Синтяня» станет сопоставима со Свободным Фронтом и даже превзойдет «Стальной Закон» в Европе и Объединение Яньу в Африке.
— …После этого мы сможем последовать древней стратегии: дружить с дальними и атаковать близких. Оставим Австралию и территории Тихого океана Свободному Фронту, пусть воюют за них, а сами постепенно аннексируем различные регионы на Евразийском континенте. Господство над тремя континентами – Европой, Азией и Африкой – станет лишь вопросом времени.
Цао Шо не стал сразу опровергать слова собеседника, лишь слегка покачал головой. Он не мог заглядывать так далеко в будущее; эти расчеты он оставлял Чжугэ Цуню. Однако в настоящем Цао Шо четко осознавал: он не готов принести в жертву ядерному огню огромное количество мирных жителей. Хотя в Тяньду сейчас собрались почти все изгнанные аристократы и монаршие особы со всего мира, простые люди все равно составляли большинство. В этом и было его убеждение.
— Я знаю, Босс, что вы добры сердцем, но если мы упустим этот шанс… — Чжугэ Цунь, следя за выражением его лица, попытался продолжить убеждение.
Но Цао Шо прервал его:
— Разве у советника не было трех стратегий? Изложи две оставшиеся.
Чжугэ Цунь тихо вздохнул:
— Средняя стратегия – замедлить продвижение, закрепиться на позициях и наблюдать за схваткой тигров со стороны. Военная мощь Свободного Фронта как минимум на тридцать процентов выше нашей. Они начнут атаку самое позднее до начала церемонии коронации. В любом случае, мы можем подождать, даже если не вступим в бой сегодня. Мы можем даже вернуться домой, потому что раз уж силы Свободного Фронта вмешались, с вероятностью в восемьдесят процентов они займут город. Зачем нам рисковать жизнями ради чужого фундамента?
— …На данный момент Свободный Фронт обладает величайшим преимуществом на мировой арене. Если Клаус взойдет на престол, они будут встревожены больше всех – больше нас и даже больше других имперских принцев. Поэтому в сегодняшней битве нам, возможно, и не обязательно сражаться, но им – абсолютно необходимо.
— …Суть средней стратегии в том, чтобы дождаться, пока они истощат друг друга, а нашей армии действовать по обстоятельствам. Если Свободный Фронт победит, мы просто отступим, не потеряв ни единого солдата и не потратив ни гроша. Но если они проиграют, или одержат Пиррову победу, или если обе армии завязнут в позиционном тупике… тогда придет наше время. К тому моменту обе стороны в Тяньду будут на пределе сил, и наша армия сможет воспользоваться моментом… Однако… при такой стратегии инициатива в конечном счете остается в руках противника. Война непредсказуема. Если Империя или Свободный Фронт одержат решительную победу и быстро закончат бой, мы окажемся в крайне невыгодном положении.
— …Отразит ли Клаус наступление и взойдет на трон, или же Свободный Фронт захватит Тяньду и объявит себя главным героем в победе над Империей – ни то, ни другое не станет хорошей новостью для «Синтяня». Будущее мироустройство станет труднопредсказуемым.
Цао Шо спросил:
— А что насчет худшей стратегии?
— Худшая стратегия… — отозвался Чжугэ Цунь. — …предельно проста: продолжать обычное наступление. Параллельно с этим наладить контакт со Свободным Фронтом, выразить готовность нашей армии передать им Тяньду и действовать сообща. Это можно считать своего рода предварительной дипломатической работой с прицелом на… долгосрочную перспективу. — Последние два слова он произнес с долгой, тягучей заминкой.
Цао Шо выслушал его молча, погрузившись в раздумья.
— Лишь из-за моей некомпетентности мне пришлось обменять часть Вина Боевого Бога на ядерное оружие, — снова вздохнул Чжугэ Цунь. — Если бы не этот Лорд, у нашей армии было бы как минимум семьдесят процентов шансов взять Тяньду. Но само его существование заставило меня учитывать такой вариант, и дело вовсе не в том, что я вам не доверяю, Босс.
Он продолжал сокрушаться:
— Увы… Задержка, вызванная этой сделкой, стала моим первым просчетом. Вторым же было то, что я не ожидал от Клауса способности заставить Императора отречься в его пользу – и уж тем более не думал, что это произойдет так быстро. Это застало всех врасплох, из-за чего Свободный Фронт и наша армия начали атаку одновременно.
— В обычный день наша армия могла бы нанести внезапный удар, — добавил стратег. — Но теперь всё превратилось в «наступательную гонку» наперегонки со Свободным Фронтом против имперских защитников, которые уже успели выстроиться в боевой порядок.
— Хорошо, я решил, — прервал его Цао Шо.
Он долго взвешивал всё в уме, но вдруг его лицо просветлело, а в уголках губ даже промелькнула улыбка.
— Босс, вы собираетесь использовать… — Чжугэ Цунь осекся. Он всем сердцем надеялся услышать в ответ слова «лучшая стратегия».
— Я не воспользуюсь ни одной из твоих трех стратегий, — ответил Цао Шо.
Чжугэ Цунь застыл, на мгновение лишившись дара речи.
— Отдай приказ четырнадцатому и девятнадцатому кораблям возвращаться, — скомандовал Цао Шо. — Им не нужно следовать за нами.
— Босс… даже если мы не применим ядерное оружие, оно всё еще может служить фактором сдерживания, — попытался возразить Чжугэ Цунь.
— Делай, как я сказал.
В голосе Цао Шо прорезались стальные нотки, и Чжугэ Цунь мгновенно понял: решение принято, и дальнейшие споры бесполезны.
— Слушаюсь, господин, — ответил он.
— Стратег, ты мне веришь? — Внезапно спросил Цао Шо.
Чжугэ Цунь на секунду замешкался, не в силах постичь истинный смысл вопроса:
— О чем именно вы, Босс?
— О чем угодно, — произнес Цао Шо. — Можешь ли ты верить мне так, как последователи Стального Закона верят в Чезаре Бамонде, считая его богом?
— Нет, — без тени сомнения ответил Чжугэ Цунь.
Он добавил с предельной серьезностью:
— Это называется поклонением. Подобная вера слепа и неразумна.
— К тому же факты доказали, что Бамонде не достоин такого доверия, — продолжил он почтительно. — Моя вера в вас, Босс, зиждется на том, что вы держите свое слово и несете ответственность за свои поступки. Что бы вы ни сказали – я верю. И это не безусловное обожествление, а истинная опора.
— Очень хорошо.
Тон Цао Шо остался прежним:
— Сейчас я первым отправлюсь в Тяньду. Один.
— Ты веди войска вперед с прежней скоростью, — добавил он. — А когда я вернусь, я сообщу тебе… свое окончательное решение.
Услышав это, Чжугэ Цунь понял смысл предыдущих вопросов. Цао Шо имел в виду: раз он сказал, что вернется живым – значит, так оно и будет. И не нужно твердить ему, что идти в одиночку – верная смерть; нужно просто верить.
— Прошу вас, Босс… перед уходом вы должны взять с собой Вино Боевого Бога.
В этот момент Чжугэ Цунь мог предложить лишь это.
— В этом нет нужды, — отрезал Цао Шо. — Я выпью его прямо сейчас, а затем отправлюсь в путь.
… Тяньду, внутри Парящего острова.
Божественный Ключ постепенно приближался к энергетическому ядру города.
Пейзаж на пути почти не менялся: со всех четырех сторон смыкались металлические стены, а светильники на них располагались в неизменном порядке. Большинство переходов вовсе не предназначались для людей – слишком узкие и монотонные.
Впрочем, Божественный Ключ был мастером в прохождении лабиринтов, а Небесный Страж уже снабдил его чертежами внутренней структуры Тяньду, так что в голове у него была четкая карта.
То место, где раньше возник книжный магазин, находилось совсем близко к энергетическому ядру; других подходящих точек входа в таком радиусе просто не существовало. Но даже при этом путь предстоял неблизкий.
В конце концов, Тяньду по размерам не уступал мегаполису, а пространство внутри основания Парящего острова и вовсе поражало воображение. Металлические коридоры петляли и изгибались, сбивая с толку, поэтому Божественный Ключ потратил больше времени, чем рассчитывал, и всё еще не добрался до цели.
Спустя приличное расстояние материал стен изменился: теперь это был сверхпрочный сплав. Это означало, что критически важное оборудование совсем рядом, а уровень безопасности здесь на порядок выше.
Божественный Ключ прикинул, что когда он наткнется на обширную зону, целиком отлитую из сетевого сплава, цель будет достигнута.
На ходу он вдруг почувствовал неладное.
Без всякого предупреждения дыхание Божественного Ключа перехватило – казалось, нос плотно облепило чем-то невидимым. Рот тоже не открывался. Он попытался поднять руку, но не смог пошевелить и пальцем. Тут до него дошло: все конечности были опутаны незримой силой.
Божественный Ключ с трудом повел шеей, едва сумев опустить голову. Присмотревшись, он разглядел мириады сотканных из энергии нитей, напоминающих паутину.
В этот момент он понял, с кем столкнулся.
Гигантская сеть, которую Шон раскинул на поверхности Парящего острова, разительно отличалась от этой. Нынешняя паутина была невероятно тонкой, словно вуаль, но при этом обладала чудовищной прочностью, превосходящей сталь.
Лишь убедившись, что добыча надежно увязла, Шон показался из теней в отдалении. Он покрыл подошвы липкими энергетическими нитями, что позволяло ему спокойно прогуливаться по потолку вниз головой. К слову… ему это весьма нравилось.
— Давно не виделись, Божественный Ключ, — произнес Шон.
Тот ничего не ответил – он попросту не мог разомкнуть челюстей.
— Я не убиваю тебя на месте лишь потому, что не уверен… — Шон сделал паузу, — …исчезнет ли эффект твоей способности, наложенный на командующего Убийцу Теней, после твоей смерти. Как ни крути, твой дар весьма причудлив – редчайшая аномалия даже для неизведанных доменов, совершенно не поддающаяся анализу. Вдруг ты умрешь, а командующий так и останется «заблокированным»? Это было бы досадно.
С этими словами он спрыгнул с потолка и приземлился на ноги:
— Обычный, нетренированный человек не может задерживать дыхание дольше двух минут, а физическая активность в это время лишь ускоряет удушье. Но, судя по тому, как ты держался во время пыток водой на Острове Ад, ты способен обходиться без воздуха довольно долго…
Шон подошел вплотную к Божественному Ключу:
— Скажу прямо: если хочешь жить – отмени действие способности и сдайся. Не питай иллюзий о побеге. Из моей энергетической сети не вырвется даже Демон-Пиявка. Напрасная трата сил лишь быстрее приведет тебя к кислородному голоданию.
Выражение лица Божественного Ключа начало меняться: по коже катился пот, лицо заметно позеленело, а в глазах застыл панический ужас.
Шон усмехнулся:
— Прости, я не могу позволить тебе говорить, ведь тогда ты сможешь вздохнуть. Но ты наверняка заметил, что всё еще можешь слегка шевелить головой. Так что, если готов сотрудничать – просто кивни. А если не согласен… — Шон пожал плечами. — …что ж, продолжай барахтаться, я не тороплюсь.
Божественный Ключ выглядел всё более измученным. Он дергался всем телом, но тщетно. Его ноги, казалось, касались пола, но на деле центр тяжести сместился: всё туловище завалилось вперед, удерживаемое паутиной, лишая его всякой возможности найти опору.
Однако он упрямо не кивал.
С момента засады прошло пять минут.
Шон с бесстрастным лицом наблюдал за мучениями задыхающейся жертвы. Он лишь небрежно постукивал носком ботинка и посвистывал, демонстрируя полное безразличие.
— Похоже, ты твердо решил умереть. Или всё еще не оставил надежды вырваться? — Продолжал давить Шон.
— Ха-ха-ха-ха-ха! — Божественный Ключ внезапно разразился хохотом, и печать страдания исчезла с его лица в ту же секунду.
Лицо Шона перекосилось от изумления; он замер на месте, совершенно ошарашенный.
— Забавно, не так ли? — Божественный Ключ легко сделал два шага назад и похлопал по одежде, словно стряхивая пыль.
Энергетические нити, будто растения, лишившиеся жизненной силы, мгновенно пожухли и сделались ломкими. Божественный Ключ без труда разорвал их, и обрывки палой листвой осыпались на пол.
— Ты… — До Шона наконец дошло, что всё это время им нагло играли. В груди мгновенно вспыхнула ярость.
— Неужели ты никогда не задумывался, почему Чайный Бессмертный велел тебе… — Божественный Ключ усмехнулся, — …применить ко мне особый уровень содержания? Брат Паук, ты и правда думал, что сможешь меня поймать? Как по-детски!
(Продолжение следует. Если вам нравится это произведение, вы можете поддержать автора, проголосовав за него.)