Добро пожаловать всем в – < >…:.
Некоторое время назад, прежде чем Тяньи вышел из световой формации, в Эдеме.
Херувим уже превратился в чудовище: на его шее выросло гигантское глазное яблоко, шесть крыльев полностью раскрылись, а за спиной парил золотой диск. Все глаза на его теле исчезли, и вся мощь сосредоточилась в голове.
— Ты ведь можешь запечатать мой телекинез? Попробуй еще раз! — Взревел Херувим. Телекинетическая волна, выпущенная его единственным глазом, сдирала само пространство вдоль траектории движения, устремляясь прямо к тому месту, где стоял Тяньи.
Тяньи мгновенно исчез из поля зрения противника и возник позади Херувима.
— Не надейся, что сможешь сражаться со мной только потому, что ты чист и в твою природу нельзя «вмешаться», — произнес он. — В этом пространстве у меня нет никаких угрызений совести. — На лице Тяньи даже промелькнуло зловещее выражение. — Ты и вправду веришь, что способен противостоять мне?
Херувим не ответил, направив золотой диск в сторону оппонента. Огромное колесо с грохотом рассекало воздух, а давление ветра, порожденное его колоссальной и тяжелой силой, свистело в ушах. Когда оно врезалось в землю, раздался оглушительный рев; взрывная волна швырнула куски почвы высоко в Небо, оставив в земле Эдема глубокую долину.
Но Тяньи остался невредим. Он вновь уклонился от атаки, легко приземлившись на противоположной стороне расщелины, и продолжил:
— Во Втором Царстве меньше одного процента таких существ, как ты, обладали мудростью и знаниями. Твои соплеменники куда свирепее тебя. Ты никогда не задумывался? Мы с Самаэлем раньше действовали порознь. Как же мне удавалось истреблять тех выживших, которых Бог обошел вниманием?
Херувим атаковал снова. На этот раз Тяньи даже не шелохнулся. Он просто начертил одной рукой в воздухе рунический символ, и перед ним тут же возникло полусферическое поле. Телекинетическая волна, способная разрывать пространство, разбилась об эту преграду.
— До того как ты спрятался в Висячем саду, ты никогда не сталкивался со мной напрямую. И ты не видел, как я в одиночку сражался с твоими монструозными сородичами, — сказал Тяньи. — Ты лишь строил догадки о моей силе на основе своих поздних наблюдений – тех редких мгновений, что тебе удавалось подсмотреть за последние несколько тысячелетий, с начала Четвёртого Царства и до сегодняшнего дня. В первой половине этого срока мы с Самаэлем действовали вместе, и у меня почти не было повода демонстрировать свои способности. А во второй половине я в основном имел дело с людьми… И ты наивно поверил, что твоей собственной мощи хватит, чтобы не проиграть мне.
Херувим наконец ответил:
— Я знаю, ты владеешь множеством тайных искусств эпохи Пятого Царства – черной магией, колдовством, псевдотехнологиями, способностями к запечатыванию… Но твои сотни боевых систем здесь бесполезны. Человеческие трюки не действуют на меня! Стоит мне увидеть их суть своим взором, как они становятся ничем. Что же до твоих сражений в период охоты – пусть я их и не видел, но могу кое о чем догадаться… — Ответ Херувима был тактическим маневром: он пытался отвлечь противника и выгадать немного времени.
Пока он говорил, в затянутом тучами небе из ниоткуда возникло гигантское глазное яблоко. Оно не казалось материальным объектом, но от него исходила невероятно мощная, жуткая и пугающая аура.
— Человеческие способности бесполезны против тебя? — Тяньи рассмеялся. — Хех, руническое искусство, которым я только что заблокировал твой телекинез, создано людьми. По сравнению с рунными технологиями твоего Второго Царства, оно больше заточено под бой. Или ты считаешь такую силу слишком «джентльменской»? — Он вытянул палец и резко повел рукой перед собой по горизонтали. — Тогда я покажу тебе мощь, полученную мною от Бога.
Там, куда он указал, земля яростно вздулась, словно из нее внезапно выстрелили острые горы-иглы. Переплетенные земляные конусы вырвались наружу, и на лике земли отпечатался стометровый след.
Херувим был застигнут врасплох. Он быстро захлопал крыльями, взмывая в воздух, чтобы избежать удара техники «Владыка Тысячи Пиков», и вскричал в изумлении:
— Что это такое?!
— Ты все еще не понимаешь, и сомневаюсь, что когда-нибудь поймешь. — Тяньи сжал ладонь в кулак, и эфирный гигантский глаз в небе разлетелся вдребезги, превращаясь в осколки пространства и времени. — А теперь подумай: когда твое «Око Проницательности» разбито, как ты собираешься со мной сражаться?
Херувим с величайшей тревогой наблюдал за тем, как легко был уничтожен глаз в небе. Его сильнейшее заклинание, к которому он еще не успел полностью подготовиться, было разрушено без малейших усилий. Он внезапно осознал, насколько абсурдной была сама мысль о битве с Тяньи – этот противник был ему просто не под силу.
— А-а-а-а-а! — Все глаза Херувима снова распахнулись, и сотни телекинетических волн взорвались веером. Кроме самой мощной, исходившей из головы и бившей по прямой, все остальные двигались по дугам. Этот прием кромсал огромные куски пространства, в конце концов окутав тело Тяньи, когда телекинез устремился в одну точку со всех сторон.
Эта предсмертная судорога пришлась по пустому месту. Даже если такая атака могла разрывать пространственные разломы, чтобы помешать движениям врага, реакция Тяньи уже была на шаг впереди. С точки зрения одной лишь скорости для Тяньи не составляло труда уклониться от удара оппонента.
— Увидев разницу в силе, это всё, на что ты способен? — Тяньи вновь возник за спиной Херувима. — Я же сказал, здесь… у меня нет никаких угрызений совести. — Он щелкнул пальцем вверх, и два крыла Херувима были оторваны неведомой мощью. Окровавленные, изуродованные крылья упали прямо в трещины в земле.
Из груди чудовища вырвался яростный рев. Херувим быстро развернулся к Тяньи и снова направил золотой диск в атаку.
— Смехотворно. — Тяньи встретил летящий диск легким щелчком пальца, отшвырнув его, словно невесомое колечко.
— Разумные существа, возможно, все задавались вопросом: что труднее всего изменить в себе? Тело или дух? — Произнес Тяньи. — Ответ таков: ни то, ни другое. — Он щелкнул пальцами, и в воздухе внезапно возникли десятки пересекающихся столбов света, окруживших Херувима, точно птицу в клетке. — Тело – это «существование», дух – это «мысль». Все остальное тщетно. Поскольку ты живое существо, ты не можешь полностью оставить эти две основы, а значит, не можешь полностью трансформироваться в высший вид.
— Тот Творец, что существует лишь в твоем воображении и которого ты даже не можешь помыслить, давно установил в этом мире непреодолимую иерархию, — продолжал Тяньи. — Это не социальная система, а правило за ее пределами. Сколько бы у тебя ни было глаз и как бы ни был широк твой кругозор, тебе не увидеть ясно эту таинственную силу. — В его тоне снова зазвучали нотки цинизма. — Если хочешь, я объясню на примере человеческих развлечений. Если эта планета – онлайн-игра, то люди – игроки открытого бета-теста, ты – участник закрытого теста, а я – администратор. — Пока он говорил, «световая тюрьма» в воздухе начала сжиматься. — Даже если ты достигнешь десятитысячного уровня, ты все равно останешься игроком. Мне может быть всего десять уровней, но я – администратор. Как части этого мира, мы с тобой ограничены его корнями, а потому все действия лишь иллюзорны.
Он улыбнулся:
— А теперь… пожалуйста, умри.
Вежливо «приглашая» оппонента к кончине, Тяньи сжал световую тюрьму до предела. Тело Херувима сдавило и деформировало, кровь и плоть начали просачиваться наружу. Под его керамической кожей скрывались похожие на глину мышцы и ярко-алая кровь; теперь всё это превращалось в ошметки и падало наземь.
— Это еще не конец… Спикер… кх-ха… — От Херувима осталась лишь малая часть торса и голова. Глаз в центре лба смотрел на Тяньи сквозь щели световой тюрьмы, а голос продолжал исходить из груди:
— Ты думаешь, что победил? Ха-ха… Ха-ха-ха… Я уже видел это, «Запретное Имя» сошло на землю! Мой сильнейший соплеменник в конце концов уничтожит тебя… полное уничтожение. Это не займет много времени, твоя судьба будет такой же, как моя… у-ух…
Услышав это, Тяньи слегка изменился в лице. Его внимание на мгновение переключилось с умирающего Херувима. Он опустил голову и задумался: «Запретное Имя… неужели это…»
Зрачки Херувима внезапно лопнули. Он ухватился за мимолетную слабость Тяньи, высвобождая всю свою мощь перед смертью. Неистовый телекинез разнес световую тюрьму, полностью дезинтегрируя пространство в центре Эдема. Подобный урагану телекинетический удар обрушился на Тяньи, которому некуда было бежать; сила его была такова, будто само Небо раскололось надвое…
30 января 2102 года, через неделю после «Инцидента в пустыне Самаво».
Округ Водяная Лилия, Каир.
В полумраке маленькой комнаты стоял стол. На нем лежали два предмета: первым был гигантский сокол, чья кровь еще не успела засохнуть, а вторым – зеркальная маска.
На стуле рядом со столом сидел человек в черном. Кожа на его лице была темно-фиолетовой, и за исключением центральных черт – глаз, рта и носа, где кожа оставалась гладкой, – линия роста волос, бакенбарды и всё, что шло от подбородка вовне, было покрыто черной змеиной чешуей.
Перед ним стоял старик – не кто иной, как Мо, принявший свой человеческий облик Тан Сяня.
— Я рассказал тебе всё, что знаю… Самаэль. — Мо явно запнулся, произнося это имя, словно само его упоминание было запретным актом.
Зеркальный Лик хранил молчание, и эта тишина была такой густой, что в ней можно было задохнуться.
Спустя почти минуту он наконец произнес, словно обращаясь к самому себе:
— Вот как… — Пока он говорил, из его горла доносился отчетливый шорох, будто внутри этого человека обитало другое существо.
Он взял маску, надел ее и поднялся.
— Могу я теперь уйти? — Спросил Мо. Сейчас он говорил на человеческом языке очень бегло.
— Уйти? Хе-хе… — Зеркальный Лик не ответил, а лишь начал смеяться, всё громче и громче:
— Ха-ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха!
Он подошел вплотную к Мо:
— Неужели ты, подобно Хорусу, вернешься в свой истинный облик и попытаешься сразиться со мной?
— Нет… не стану, пожалуйста, отпусти меня. — Мо говорил правду; он не искал смерти.
— Очень хорошо. — Зеркальный Лик продолжал надвигаться.
Мо посмотрел в зеркальную маску, в которой отразилось его истинное обличие – человека-ястреба. Теперь он не мог пошевелиться, даже если бы захотел.
— Жаль, что ты не можешь уйти, — мрачно произнес Зеркальный Лик. — По крайней мере, ты испытаешь чуть меньше боли, прежде чем я тебя поглощу. (Продолжение следует…)