Прежде чем фигура окончательно канула в световую формацию, Оружейник успел нажать на спуск лишь однажды.
Времени на переключение Костяного Пистолета в иной режим не оставалось, а задержка, которой требовал режим разборки, лишала его всякого шанса на повторный выстрел.
Впрочем, даже сам Оружейник понимал тщетность этой попытки. Чезаре Бамонде невозможно было прикончить единственным разбирающим снарядом; его энергия явно восстановилась, и отразить подобную атаку для него не составляло труда.
Руководствуясь принципом «стреляй, раз можешь», Оружейник спустил крючок, и, как и ожидалось, зеленоватый энергетический сгусток был перехвачен противником.
Бамонде, словно обладая глазами на затылке, даже не обернулся. Он просто вскинул правую руку и поймал летящую в затылок пулю ладонью. Поза была крайне неудобной, однако он проделал это со скоростью, превышающей полет самого снаряда.
Энергия, окутывающая тело Бамонде, мгновенно аннигилировала структуру разбирающего снаряда, пока тот не исчез без остатка.
В следующую секунду враг полностью погрузился в световую формацию. Спустя мгновение эти пространственные врата захлопнулись, свет померк, и земля в центре храма приняла прежний вид.
Все, кроме пятерых гигантов, бросились вперед. Лунный Демон, оказавшаяся ближе остальных, влетела следом за Оружейником. Тянь И стремительно обошел остальных, став третьим, кто миновал каменный проход, в то время как Херувим, лишившись телекинеза, просто летел, широко расправив крылья. Он сгорал от тревоги, но прибыл слишком поздно.
Кровавый Филин, демонический доктор, Фэн Сянь и Вэй Шэн ворвались в храм почти одновременно. К этому моменту Херувим уже подошел к железному гробу, служившему ему обителью. Глаза, усеивавшие его тело, беспорядочно дрожали, глядя в разные стороны.
— Невозможно… Как он выжил?! — Херувим уставился на искореженный железный гроб, где на шипах всё еще виднелись ошметки плоти и свежая кровь.
Благодаря своему особому зрению Херувим видел всё предельно ясно. Это определенно была кровь и плоть того человека, но он никак не мог взять в толк, почему Бамонде остался жив.
Тянь И спросил:
— Ты только что сказал, что он разделил твое видение?
Херувим понял, что вопрос адресован ему. — Верно, — ответил он. — Перед этим я позволил ему узреть…
— Глупец, — Тянь И хватило простого «да», подробности его не заботили. — Ты сам его исцелил!
— О чем ты говоришь? — Не понял Херувим.
Тянь И прошел в центр храма и принялся изучать рунические надписи на полу. Раньше здесь стоял железный гроб, скрывавший их, пока тот не опрокинули.
— Если судить по меркам эсперов, Чезаре Бамонде уже вплотную приблизился к Божественному уровню. Люди на этом этапе упираются в потолок развития своей энергии и способностей. И перед ними неизбежно встает одна проблема: тело не поспевает за духовной сферой. Возможности плоти ограничены и имеют четкие рамки, в то время как пределы духа лежат гораздо выше.
Подобная ситуация приводит к тому, что степень конгруэнтности духа и тела неуклонно падает. Это как два идеально подогнанных кусочка пазла, один из которых внезапно начинает расти, а другой за ним не успевает. Между ними возникают трещины, зазубренные края перестают совпадать. В конце концов оба ломаются. Если человек не прекратит культивацию, его дух и плоть начнут атаковать друг друга, запуская процесс самоуничтожения.
Тут до Херувима начало доходить:
— Неужели моё видение помогло этому смертному?
— Потому-то я и называю тебя глупцом, — Тянь И продолжал пристально разглядывать проклятую печать, не переставая говорить:
— По крайней мере, теперь он уже не смертный. Ты ведь сам швырнул его в железный гроб? Всё просто… За тот краткий миг от удара о шипы до остановки дыхания, благодаря твоему видению и твоим же действиям, загнавшим его в тупик отчаяния, он наконец прозрел. На грани жизни и смерти его тело догнало духовную культивацию. В это мгновение он стал эспером Божественного уровня.
— То есть, он теперь бог? — Вклинился в разговор Кровавый Филин.
— Ха-ха… — Тянь И рассмеялся, хотя смех его звучал скорее раздраженно. — В любом случае, тебя это не должно волновать.
— Он просто стал более интересной добычей, — парировал Кровавый Филин.
Тянь И поднял взгляд на Херувима:
— И вот теперь бог, разделяющий твое видение, запер врата с той стороны Эдема. Ты можешь их открыть?
— Спикер… если бы не твоё существование, я бы давно убил этого смертного, — произнес Херувим. — Теперь Грех осквернил Эдем. Древо жизни было создано мной из останков существ Первого Царства. Если этот алчный смертный завладеет силой плодов Древа жизни, его тело…
— Идиот, отвечай на вопрос, и живее. У меня нет времени выслушивать твои оправдания собственной тупости и перечень возможных последствий, — прервал его Тянь И.
Орлиный лик Херувима обратился к нему. На оскорбления он почти не отреагировал:
— Нет. Висячий сад – запретное место. Врата телепортации на Землю должны открываться с земной стороны. Врата в Эдем двусторонние, но сила проклятой печати на той стороне превосходит здешнюю. Раз уж правило установлено, изменить его нельзя.
— На редкость дурацкая система… — вставил свои пять копеек Фэн Сянь.
Херувим скользнул по нему взглядом и продолжил, обращаясь к Тянь И:
— Когда создавалось это пространство, мы учитывали, что ты и Разрушитель можете однажды использовать человеческую силу для вторжения. Чтобы предотвратить это, и было введено данное правило: в случае падения Висячего сада мы могли бы отступить в Эдем и запечатать врата с той стороны.
Все присутствующие, кроме Лунного Демона, слушали это со всё возрастающим недоумением. Какой еще Разрушитель? Когда создавалось? Однажды? Что вообще задумал Тянь И?
Тянь И поскреб в затылке, поразмыслил секунд десять и вдруг выдал спутникам:
— Всем выйти наружу. С гигантами в бой пока не вступать, если только они не нападут первыми. Ах да, скоро сюда прибудет Ванесса, и Консультант тоже подтянется. У них нет фрагментов вечного ядра, так что встретьте их.
Раздав указания, он опустил голову и погрузился в раздумья. Остальные переглянулись, беспомощно пожали плечами и покинули храм.
Херувим не сводил с Тянь И глаз. Когда они остались одни, он снова заговорил:
— Спикер, каковы твои намерения? Продолжишь сражаться с нами и будешь ждать, пока этот погрязший в грехе бог выйдет сам?
— Хм… Мне следовало еще сотни или тысячи лет назад отыскать какого-нибудь безумного эспера, открыть врата телепортации и явиться сюда, чтобы прикончить тебя, — сказал Тянь И. — Херувим, ты вызываешь у меня истинное отвращение. Твои амбиции и твоё ничтожество идеально пропорциональны друг другу.
Херувим повернул к нему своё по-детски невинное лицо:
— Спикер, неужели пустые оскорбления – это дурная привычка, которую ты подцепил, слишком долго общаясь с людьми?
— Думаешь, я не знаю, чем ты промышлял за моей спиной все эти тысячи лет? — Бросил Тянь И. — Даже если раньше я чего-то не ведал, то, взглянув на фрески в этом храме, я всё понял.
Херувим промолчал; глаза на его теле вновь сфокусировались на собеседнике.
— Считаешь, я пришел истреблять твоих сородичей? — Продолжал Тянь И. — Единственный, кого я по-настоящему хочу убить – это ты.
Тут Тянь И выудил из кармана куртки пачку кофейных леденцов. Достал один, развернул, небрежно бросил обертку на пол и отправил конфету в рот, мгновенно расплывшись в довольной гримасе. — Когда ты и твои собратья начали строить это место, ты уже был их предводителем.
— …Создавая врата телепортации, ты уже всё спланировал. Ты установил правило, согласно которому ключ могут использовать лишь могущественные люди. Ты давно раскусил человечество как вид; ими движет слабость, позволяющая другим управлять ими. Но как только они обретают силу, достаточную для твоих требований, они перестают подчиняться мне… Они становятся высокомерными, не слушают советов и презирают истину. Однако только такие существа способны открыть врата телепортации. И это был лучший способ не пустить меня и Разрушителя внутрь. Так что, даже найдя ключ, мы не смогли бы отпереть дверь. Разумеется, в тот период нам было недосуг разбираться с вами, забившимися в щели… Честно говоря, в какой-то момент я даже зарекся соваться в это пространство-время. Если бы никто так и не открыл дверь, я бы оставил тебя в покое. В конце концов… сила твоей проклятой печати весьма хлопотна даже для меня. Взять, к примеру, Небесный кодекс; я пытался, но его невозможно уничтожить, пока он не исполнит свою миссию в качестве «ключа». В противном случае правила проклятой печати никуда не денутся. Полагаю, это сила, которой Бог оделил ваше Второе Царство, и, по иронии судьбы, эту самую силу ты использовал в основном против меня.
Он прочистил горло:
— Кто бы мог подумать, что твои амбиции в полной мере проявятся лишь после смерти Разрушителя? — Он усмехнулся. — Мне следовало насторожиться ещё тогда, когда ты изгнал Сарафера – единственного, кто мог соперничать с тобой в силе. Теперь же всё указывает на то, что ты жаждал безраздельной власти и контроля над этим местом. Будучи сильнейшим и последним из существ, способных наблюдать за земным миром, ты лицемерно запер себя в этом железном гробу, скрыл три своих лика и смотрел лишь одной парой глаз. Ты заставил сородичей поверить, будто ты всего лишь сторонний наблюдатель, записывающий сведения о Пятом Царстве и твердящий им держаться подальше от людей.
На самом деле ты видел всё яснее ясных. Ты мешал своим сородичам понять людей только для того, чтобы скрыть собственные деяния. Как и я, ты тайно влиял на Пятое Царство.
— Откуда ты узнал? — Ответил Херувим. — Неужели Война за объединение Империи столетней давности заставила тебя заподозрить неладное? — Он запнулся. — Погоди… почему тебе так детально известно всё, что я здесь совершил?
— Зрение! — Тянь И указал на свои глаза. — Когда ты в упор смотрел на Землю, я видел тебя! И хотя я не всегда был волен следить за местной обстановкой, я успел увидеть немало.
— Ты и впрямь обладаешь такой мощью… — проговорил Херувим. — Тогда почему ты не остановил это?
— Остановил что? — Тянь И усмехнулся. — Помешал бы тебе даровать человечеству технологии, меняющие эпоху? Я должен тебя поблагодарить. Для варварских времён технологии Второго Царства были поистине бесценны. Даже я видел из них лишь малую часть. Твоё желание поделиться крупицами знаний с людьми идеально совпало с моими намерениями.
— Раз так, то какая разница между тем, что сделал ты, и тем, что сделал я, Спикер? — Спросил Херувим.
— Разница, разумеется, огромна. У меня есть своя миссия. Я сосуществую с людьми. Я надеюсь, что однажды они смогут по-настоящему стать хозяевами Земли, обретя через бесконечные кровопролития и годы ту систему, что больше всего подходит природе существ Пятого Царства. Чтобы их потомки с рождения могли наслаждаться справедливостью и свободой.
Этого не достичь в одночасье и не добиться простой сменой династий. Человечеству потребуется очень много времени, чтобы научиться. Перевёрнутый Крест – это искупление за прошлую эпоху и ключ, открывающий следующую. Пока моя цель не достигнута, люди будут продолжать видеть это знамя.
Когда возникнет мир, который больше не будет нуждаться в Перевёрнутом Кресте, и люди проживут в такой среде поколениями, только тогда они смогут разорвать оковы Греха. В тот час и я обрету освобождение, – Тянь И перевёл взгляд на собеседника. — Что же до тебя, я знаю твои желания. Тебе нужны бесконечные войны, непрекращающаяся бойня. Ты даёшь им более мощное оружие, порождаешь ещё больше ненависти. Земля превратится в гигантские джунгли, где невозможно установить порядок, но именно благодаря этому среди людей родится множество сильных личностей. И тогда, как только ключ попадет в руки одного из них и кто-то откроет пространственные врата, ты поведёшь своих сородичей обратно.
Я знаю, что ты хочешь доказать. Ты хочешь доказать Богу, что ты и твои варварские сородичи иные. Что ваше племя превосходит Второе Царство, не должно быть уничтожено и обязано заменить людей в правлении этой планетой.
Херувим вдруг рассмеялся – диким, неистовым смехом, на который способны только люди.
— Спикер. Раз уж ты прозрел до такой степени, мне больше нечего скрывать. — Тон Херувима в этот миг стал совершенно обыденным, как у простого смертного:
— Всё верно, я действительно дал людям некоторые знания. Через пространственные разломы я даровал смертным магические печати. И они меня не разочаровали. Их последующие действия и то, как они в итоге распорядились этими знаниями, – всё оказалось в рамках ожидаемого… Ты хочешь, чтобы эти твари избежали Греха? Ха-ха-ха… Спикер, ты что, обезумел? Как и ожидалось, эти неполноценные человеческие тела не выносят мук времени. Возможно, ты наблюдал за мной столько лет, а я об этом и не ведал, но я… я тоже наблюдал за тобой!
Как человек ты поистине жалок, Спикер… нет, Тянь И! Ты прячешься за маской цинизма, безумия и хладнокровия. Ты ни во что не ставишь человеческие жизни, ради своих так называемых «идеалов» совершая поступки, которые обыватель приписал бы извращённому серийному убийце. Ты измеряешь «дружбу» сделками, чтобы больше никогда не терять друзей. Ты больше не говоришь о любви с женщинами, чтобы больше никогда не терять возлюбленных. Ха! И наконец, посмотри на своё нынешнее поведение: ты ставишь эксперименты над социальными связями людей и их поступками, забившись в свою лавку и манипулируя чужими судьбами. Этим методом ты создаёшь себе врагов и противников. «Ненависть» становится единственной эмоцией, которую эти люди испытывают к тебе, и кажется, что её утрата для тебя – повод для праздника, верно? Так ты думаешь? Ха-ха-ха-ха…
— Очень хорошо, Херувим. — Тянь И разжевал кофейную конфету и проглотил её. — Я жалок, но я продолжу жить этой жалкой жизнью ещё много лет. Что же касается тебя, ты мог бы умереть как создание Второго Царства, виня в своей судьбе капризы Бога-Творца. — Он презрительно фыркнул. — Но теперь, кажется, мне остаётся лишь сказать… ты слишком долго наблюдал за человеческим миром и вконец разложился. Ты – психопат среди божеств. То, что скрывается в твоей оболочке, уже давно стало человеком.
К этому моменту двое… нет, эти два великих бессмертных уже вывернули наизнанку секреты друг друга, обменялись всеми возможными колкостями и были готовы нанести удар.
Внезапно на земле между ними снова вспыхнул рунный круг.
— Он осмелился открыть дверь… — Херувим уставился на магическую печать светового массива, едва веря своим глазам. Даже обладая зрением, пронзающим миры, он не мог видеть, что происходило на стороне Эдема после того, как закрылись пространственные врата.
Столп света ударил вверх, пронзив купол храма, и всё строение начало рушиться.
Этот храм явно отличался от прочих городских зданий, давно превратившихся в руины. На стенах храма лежали защитные печати Херувима, но в этот миг они были без труда сокрушены столпом света. Всё здание начало рассыпаться, начиная от центра пола и уходя к стенам. Это было явление, попирающее законы гравитации – словно храм превратился в пустотелый вулкан, из недр которого вырвалась невидимая сила.
Тянь И не был из тех, кто привык нести напрасные потери. Мелькнув тенью, он скрылся. Будь он великаном с медной кожей и железными костями, он, вероятно, не придал бы значения обрушению здания. В крайнем случае, полежал бы под обломками десяток секунд, а потом потянулся и выбрался наружу.
— Итог ваших переговоров – уничтожение места переговоров? — Произнёс Кровавый Филин, скрестив руки на груди и с характерным выражением лица глядя на выбежавшего Тянь И.
— Разрушитель, похоже, твоя работа прибыла. — Тянь И, выглядя довольно запылённым, похлопал себя по плечам и голове, стряхивая крошку.
Храм превратился в груду камней. Среди обломков и мусора вновь показалась фигура Херувима. Его телекинез восстановился, раскидывая в стороны фрагменты архитектуры и очищая пространство вокруг. Тянь И оставил попытки подавить Херувима силой, понимая, что в нынешней ситуации, какой бы великой ни была их вражда, сражаться друг с другом было бы крайне неразумно.
Из столпа света вышел человек. Это был Чезаре Бамонде, который уже достиг Божественного уровня и заполучил плод древа жизни.
— Вот она… сила с того берега, — пробормотал Бамонде себе под нос. Его глаза всё ещё лучились светом, который когда-то дал ему Херувим.
На нём по-прежнему была окровавленная одежда, и внешне он почти не изменился – совсем не походил на того, кто превзошёл человеческую природу. Что же касается его энергии, измерить её глубину было невозможно.
В некотором смысле эти черты делали его очень похожим на Тянь И.
Бамонде окинул взглядом окружающую обстановку с пренебрежительной усмешкой на губах. Он протянул правую руку, и в его ладони постепенно проявилась осязаемая энергия. Цвет этого крошечного сгустка силы был бирюзовым – сияние вечного ядра.
— Этим ты атаковал меня. — Бамонде буквально из пустоты воссоздал дезинтегрирующий энергетический снаряд, выпущенный из Костяного Пистолета.
Оружейник понял, что это адресовано ему:
— Ха! Я тоже так умею! — Он блефовал, но, учитывая природу Алхимии, это и впрямь было возможно, причём для этого не требовался Божественный уровень – хватило бы и уровня Неистовства.
— Хм… Ну что ж… тогда я возвращаю его тебе. — Сияющая бирюзой пуля сама собой сорвалась с ладони Бамонде. Скорость её полёта была точь-в-точь как у снаряда, вылетевшего из оружейного ствола.
В следующую секунду перед лбом Оружейника возникла левая рука Лунного Демона. Она сжала кулак, и в её ладони столкнулись два потока энергии. В мгновение ока защита, которую она воздвигла, была сокрушена, и её кисть начала распадаться. (Продолжение следует…)