Глава 7: «Вступление в банду.»
Первый удар здоровяка был джебом – простой прощупывающий выпад, чтобы проверить реакцию Левого Дао. Гению хватило бы и трех секунд, чтобы это запомнить. У него было всего четыре варианта: уклониться, блокировать, контратаковать или глупо принять удар на себя. В последнем случае расклада тоже два: либо Левый Дао презирал столь слабый выпад, либо он попросту не успевал среагировать.
Однако инстинктивной реакцией Левого Дао на атаку неизбежно был уворот, а такое чертовски трудно подделать в одно мгновение. Он пригнулся под стремительным кулаком, отпрянув на полметра. В тот же миг двое тощих арестантов набросились на него со спины; удары локтями и коленями пришлись точно в цель.
Последующая драка развивалась в том же духе – грации в ней было мало. Но для Левого Дао это стало удачей. Если не считать того, что здоровяк владел базовыми навыками боя, остальные двое были не более чем обычными мужиками, привыкшими к уличным потасовкам. Обладай все трое мастерством школы Врат Дракона и Тигра, зрелище вышло бы куда более эффектным, но сам бой закончился бы секунд через десять.
Левый Дао сражался один против троих. После десятка разменов он пропустил больше дюжины ударов руками и ногами. К счастью, обошлось без смертельных попаданий, но и этого хватило, чтобы стало по-настоящему больно. Продолжи он так упрямиться, и Левому Дао наверняка пришлось бы продемонстрировать свою коронную стойку «свернись калачиком и прикрой голову».
Эта затянувшаяся потасовка, при всей своей нелепости, имела глубокий смысл. Она была сродни ритуалу, который проводят в преступном мире при приеме новых членов. Важен был не исход, а сам процесс. Всем было ясно: когда никто не может использовать способности, один против троих неизбежно окажется на полу. Ключевой вопрос заключался в том, как долго он продержится и как поведет себя под градом ударов.
Хватало здесь таких заключенных, как Левый Дао, что строили из себя крутых. Большинство же после хорошей взбучки показывали свое истинное лицо. Стоило кому-то сорваться, и Прачечная банда налетала всей толпой, избивала его до полусмерти и выбрасывала вон. Логика была проста: если мы побьем тебя сегодня и ты сдашься, то когда завтра тебя прижмут охранники – ты обязательно нас предашь.
Драка продолжалась еще несколько минут, и Левый Дао уже был на пределе. Дистанция сокращалась, частота атак этой троицы росла. В голове он лихорадочно просчитывал варианты. Неужели пора струсить и сбежать? Или стоит испытать в деле приемы, которым его учил Тяньи? Но что, если эффект окажется слишком ошеломляющим и привлечет внимание охраны? Не навлечет ли он на себя беду?
В этот мимолетный миг секундной невнимательности в лицо Левому Дао прилетел тяжелый, сокрушительный удар сверху. В глазах мгновенно потемнело, изо рта брызнула слюна вперемешку с кровью. Перед взором заплясали искры, в ушах зазвенело, и он, пошатнувшись, сделал несколько нетвердых шагов. Было ясно, что на ногах он больше не устоит. В этот момент другой заключенный подставил ему подножку, и Левый Дао, потеряв равновесие, рухнул навзничь.
Он лежал на земле, видя лишь три расплывчатые фигуры. Сквозь звон донеслось, как здоровяк что-то пробормотал и сплюнул в его сторону, а затем началось жестокое избиение – удары кулаками в полную силу и пинки, способные убить.
Его колотили до тех пор, пока сознание не начало меркнуть. Когда он был уже на грани обморока, двое низкорослых доходяг подхватили Левого Дао под руки. Здоровяк вцепился ему в волосы, вскинул его голову и произнес:
— Моли о пощаде, проваливай из прачечной навсегда, и мы тебя отпустим.
Левому Дао было так больно, что хотелось завыть. Эти ублюдки были чертовски жестоки; казалось, все кости превратились в труху. Но он еще с малых лет усвоил: плакать можно только перед добрым человеком, а перед лицом зла нужно улыбаться.
— Хе-хе-хе… — Левый Дао выдавил улыбку, которая выглядела страшнее любого плача. — Похоже, ты тут главный… по ручной стирке…
Его издевка оборвалась на полуслове – удар в лицо отправил его в беспамятство. Когда сознание медленно вернулось, Левый Дао обнаружил, что сидит в обеденном зале. Перед ним уже стояла еда, а вокруг расположились заключенные из Прачечной банды. Заметив, что он очнулся, сосед по столу проговорил:
— Эй, пришел в себя? Раз так, запоминай эти лица. Помни всех, кто сидит за этим столом, – это наши люди. С этого момента мы должны приглядывать друг за другом.
Голова у Левого Дао все еще шла кругом. Услышав это, он тряхнул ею и внимательно огляделся, осознав, что обстановка полностью изменилась. Он не знал, сколько пробыл в отключке. Кровь с лица стерли, но, судя по всему, обтирали его собственной рубашкой. Еду, должно быть, принесли члены банды. Это значило… что охрана просто позволила этим людям притащить его, бесчувственного, в столовую?
Столы здесь были длинными, а табуреты намертво прикручены к полу, прямо как в каком-нибудь ресторане быстрого питания. Разумеется, еда и близко не стояла с фастфудом; вредные вкусняшки превратились в деликатес, оставшийся лишь в воспоминаниях заключенных.
У Левого Дао был острый глаз. Он заметил, что у арестантов за другими столами в пластиковых подносах была лишь какая-то жижа, на вид мало чем отличавшаяся от рвоты. Видимо, это и был легендарный стандартный рацион Приливной тюрьмы. Что же касается его стола, то здесь, хоть и ели обычное картофельное пюре с рисом и лапшой, это хотя бы можно было назвать настоящей пищей.
— Эй, я с тобой разговариваю! Тебя что, до слабоумия добили?
— А? О, спасибо, я понял, — откликнулся наконец Левый Дао, когда сосед его окликнул. Он принялся за обед, внимательно изучая лица сидящих рядом. Тех троих, с кем он дрался, здесь не было; похоже, они были из другого сектора.
Судя по всему, даже без лишних слов Левый Дао понял: его приняли. Прачечная банда, возможно, не была единственной силой в этой тюрьме, но раз они говорили об обмене информацией, то вступление к ним пойдет на пользу. В любом случае, ему нужно было цепляться за любую возможность, которая поможет выйти на Кровавого Филина.
Обед проходил мирно. Заключенные вели себя на удивление дисциплинированно, никакой привычной по фильмам резни за подносы не было. В столовой царило молчание. Во-первых, еда была настолько отвратной, что на разговоры не тянуло. Во-вторых, надзиратели стояли слишком близко, и болтать было некомфортно.
Закончив трапезу и сдав подносы, арестанты вернулись в зону отдыха. Именно там люди из Прачечной банды подозвали Левого Дао.
Они не собирались всей толпой, как во время обеда, а перемещались группами по три-пять человек. Если бы в зоне отдыха в одном углу собрались десятки людей, обсуждая дела, охрана бы тут же всех разогнала.
Левый Дао последовал за четырьмя мужчинами в укромный угол. Один из них заговорил:
— Сразу проясним: тебе не нужно расспрашивать о нас, а мы не будем лезть в твои дела. Чем меньше мы знаем друг о друге, тем лучше, ясно?
Левый Дао кивнул:
— А дальше?
Вступил другой:
— Если наши сцепятся с другими зэками, ты знаешь, на чьей стороне быть.
— С этим проблем не будет, — Левый Дао со своим разбитым и опухшим лицом попытался изобразить мину крутого парня, что выглядело довольно убедительно.
— Если у тебя появится какая-то информация, пусть даже сущая мелочь, лучше делись ею со всеми. Возможно, сложив несколько крупиц, мы получим цельную картину.
— Пока мне сказать нечего, — ответил Левый Дао.
Тот, что стоял справа, добавил:
— Ты новичок, так что пройдет время, прежде чем тебя станут узнавать в лицо. Поскольку в прачечной ты можешь встретить тех, кого раньше не видел, новым членам нужен тайный знак.
— …Завтра, когда придешь в прачечную, заправь воротник своей одежды внутрь. И когда будешь сортировать белье, воротнички тюремных роб, через которые пройдут твои руки, тоже загибай внутрь. Так те, кто тебя не знает, поймут, что ты новенький и ты свой. — Левый Дао спросил:
— Но я ведь почти никого не знаю. Как мне понять, есть ли среди них другие новички?
— Об этом не беспокойся. Старики сами во всем разберутся. К тому же, не так много здесь таких, как ты, – кто «сидит полгода», ни разу не заглянув в прачечную, не знает наших правил, а потом вдруг решает разок зайти.
Левый Дао уловил в его словах сарказм. Эти люди не были дураками; его ложь про «полгода отсидки» они видели насквозь. Ведь те, кто пробыл в Приливной тюрьме долго, неизбежно знали о существовании Прачечной банды. По крайней мере, те, кого банда побила, но не приняла, точно бы проболтались.
— Получается… вы на самом деле не так уж часто набираете людей? — Левый Дао поспешил сменить тему.
— В основном в первые три-четыре дня после прибытия этапов приходят те, кто еще не в курсе раскладов. Конечно, не каждый может выдержать взбучку и не сломаться, — добавил арестант. — Ни одна организация в мире не станет принимать бесхребетных слабаков и делиться с ними ресурсами, а в таком месте – и подавно.
В разговор вклинился еще один:
— Да, и вот еще что: есть тут парочка «правильных» парней. Они твердят, будто работать в прачечной за лишнюю кормежку – это унизительно, и всячески нас презирают. Если наткнешься на таких, если будут провоцировать или оскорблять – старайся не обращать внимания. Это просто собаки, которые лают, но не кусают. Но если ты поведешься и ударишь первым, вкус «гроба» тебе не понравится.
Левый Дао подумал: «Я ударю первым? Вы слишком высокого о мне мнения».
— Хм, такие люди… они говорят, что яйца, которые они не могут съесть – тухлые, а бабы, которых не могут заполучить – шлюхи. Я никогда на таких не смотрел, — Левый Дао выразился грубо, сохраняя напускное безразличие. В этот момент он выглядел куда более «правильным», чем те критики-чистоплюи.
Заключенный справа снова заговорил:
— Ладно, с этим разобрались. Теперь, будь ты новичок или правда сидишь полгода, нам нужно объяснить тебе расклад сил в тюрьме и наши отношения с другими бандами.
!@#
.