Перед Оружейником предстал источник зловония: рыба. Рыбины лежали по двое и по трое на грязной земле, источая трупный запах. Разумеется, рыбы не умели стоять даже при жизни, не говоря уже о мертвых.
Оружейник заметил, что этот небольшой холмик площадью менее ста квадратных метров был заметно выше окружающего ландшафта. Ему показалось странным, почему рыбы погибли в таком месте, да еще и в таком количестве. Эти тропические рыбы были разных видов, и всего здесь, вперемешку, их набралось, пожалуй, тридцать или сорок штук.
Сначала он подумал, что это дело рук местных туземцев, но, поразмыслив, решил, что нет. Зачем людям ловить рыбу, чтобы потом не съесть и не оставить себе, а просто выбросить гнить на возвышенность? Затем он подумал о животных, но быстро понял, что это еще менее вероятно. Животные не пользуются сетями или крючками, а их способы ловли так или иначе оставили бы на тушах следы. Однако состояние этих рыб выглядело так… В голове Оружейника мелькнула догадка. Он немедленно подошел к ближайшему дереву и внимательно осмотрел ствол. Так и есть: следы воды, еще не просохшие. Нижняя часть этого дерева явно была затоплена. Значит, совсем недавно здесь была река или пруд, и влажный ил под ногами лишь подтверждал это.
Итак, причина гибели рыб заключалась в том, что уровень воды здесь мгновенно упал на несколько метров пару часов назад, не дав им времени уплыть. Но ведь это была возвышенность; если бы вода когда-то достигала такой высоты, разве не были бы затоплены все окрестности?
Оружейник спустился вниз и проверил деревья вокруг. Открытые части стволов были однородного цвета; лишь самые корни ушли в ил. Таким образом, у этого причудливого феномена было только одно объяснение: дело не в изменении уровня воды, а в том, что сама земля внезапно поднялась.
Землетрясение? Он его не почувствовал. Может, под землей перевернулся какой-то гигантский древний зверь? Что за шутки?
Оружейника разбирало любопытство. У изобретателей эта черта проявляется с малых лет: обнаружив нечто странное, он не мог успокоиться, пока не изучит всё досконально.
Был полдень – время обеда и отдыха, но у Оружейника не было аппетита, пока тайна оставалась нераскрытой. Поэтому он прибегнул к самому прямому методу: копанию.
Он достал вещи из рюкзака, соорудил себе простейшие перчатки из двух лоскутов ткани – поскольку работа не требовала разделения пальцев, он просто закрепил их ремнями безопасности, лишь бы грязь не забивалась под ногти, – и принялся за дело голыми руками.
Этот ил долгое время находился на дне, так что копать было нетрудно. Оружейник рыл землю с быстротой роющего нору пса, и вскоре уже весь скрылся в яме.
Спустя час он углубился более чем на десять метров. Чтобы его не завалило сползающей грязью, Оружейник не решался копать прямой, похожий на колодец ствол. Его яма была воронкообразной: широкая сверху и узкая внизу. Каждые метр-два углубления ему приходилось возвращаться, чтобы расширить вход, поэтому объем работы рос. Впрочем, он не был обычным человеком и не чувствовал усталости.
Как раз в тот момент, когда Оружейник начал чувствовать себя глуповато, вскапывая глушь ради надуманной теории, один из его когтей ударился о нечто очень твердое, и резкая боль прошила пальцы.
— Камень? Пожалуйста, только не камень, — пробормотал он себе под нос. Разгребя последний слой почвы, он увидел то, что больше всего хотел увидеть.
Это был не камень, а металл.
— Ха-ха-ха-ха-ха! — Оружейник разразился смехом. На мгновение ему показалось, что он откопал космический корабль пришельцев.
Очистив больше грязи, Оружейник постепенно отбросил это предположение, потому что у него появилась еще более невероятная идея – под этим болотом была построена металлическая пирамида.
Эта возвышенность, или, скорее, этот пруд, находился прямо над верхушкой пирамиды. По какой-то неизвестной причине конструкция внизу поднялась, заставив землю вздыбиться. Если бы наверху не было болота, земля могла бы не подняться, а расколоться.
Оружейник тут же перестал копать. Масштабы колоссального объекта под этим шпилем невозможно было даже оценить. Он мог быть размером с город, а глубина от вершины до основания была бы невероятной. Если бы он начал копать вдоль внешнего склона, то мог бы не достичь конца и через несколько километров.
Он наступил на металл и выпрыгнул обратно на поверхность. Развел костер, поджарил двух нутрий, пойманных вчера, и, пока ел, размышлял о дальнейших действиях.
Более разумным подходом было бы засыпать яму и вернуться позже с инженерной командой, если представится случай; однако Оружейник никогда не был особо благоразумным человеком. Ему уже не терпелось узнать, что именно находится внизу, когда оно было погребено и почему поднялось только сейчас. Аномальное магнитное поле наверняка связано с этой штукой, возможно, там скрыта какая-то утраченная древняя цивилизация или что-то в этом роде… Чем глубже он задумывался, тем сильнее разгоралось любопытство. Раз уж он пришел сюда сегодня, это был шанс, и, упустив его, в будущем будет трудно снова найти местоположение этого шпиля. Компасы здесь не работали, а ландшафт был крайне сложным и постоянно менялся; это был момент «сейчас или никогда».
Набив желудок, он окончательно выбросил из головы первоначальный план побега. Сейчас было не время беспокоиться о еде или ночлеге. В этих джунглях, не тронутых человеческой цивилизацией, глубоко под землей покоился массивный металлический объект, и Оружейник не мог это проигнорировать.
Он проверил снаряжение, надел рюкзак, затем достал свой Костяной Пистолет и решительно нажал на спуск, целясь в металлический шпиль на дне ямы.
Звук Костяного Пистолета немного отличался от обычного пистолета; он был более глухим. Пуля, выпущенная им, походила на плотно сжатый сгусток энергии. При контакте с целью ее собственная энергия менялась в зависимости от структуры и прочности мишени. Поэтому, чем тверже был предмет, в который стрелял Костяной Пистолет, тем большую мощность и энергию он выдавал. Например, попадание в человеческое тело давало эффект, схожий с обычной пулей, в то время как попадание в сталь повышало мощность до уровня бронебойного снаряда. Если бы пуля попала в алмаз, избыток энергии мог бы даже вызвать взрыв.
Конечно, прохождение сквозь поверхности или среды, которым не могут противостоять даже обычные пули – такие как вода, воздух или синтетическое волокно бронежилетов, – не запускало эту энергетическую трансформацию. Это было уникальное оружие Оружейника, и Империя не обладала подобной технологией.
Оружейник полагал, что пробить этот металл будет не слишком сложно. По его оценкам, нечто столь огромное не могло быть тверже алмаза. Он не ошибся: твердость шпиля не превосходила алмазную, но, судя по результату выстрела, была где-то рядом.
Крошечная пуля, ударив в металлический шпиль на десятиметровой глубине, породила мощь, сравнимую с взрывом C4. Воздушная волна прямо-таки отшвырнула Оружейника прочь. Он не был готов к такому психологически и в итоге повис на далеком дереве, точно обезьяна.