Утро тридцатого апреля.
Дело о похищении привлекло пристальное внимание ХЛ. Роскошный особняк Ли Вэя заполнили члены оперативной группы, присланной местным отделением организации, а оборудование, доставленное для помощи в расследовании, было армейского образца.
Группу возглавлял тридцатичетырехлетний Цзи Чэн, обладатель способностей уровня Бин в ранге капитана. Он слыл грозным командиром в пекинском филиале ХЛ и обладал исключительным талантом в ведении уголовных расследований.
Теперь следует подробнее остановиться на двух ключевых фигурах этого дела. Первый – Ли Вэй.
Отец Ли Вэя был могущественным аристократом. Стоит пояснить, что существовали и обедневшие дворяне, чьи имена превратились в пустые титулы; в силу разных причин их семьи с определенного момента переставали поставлять людей в высшие эшелоны власти Империи. Без политической поддержки их специфический бизнес рушился, лишая кланы средств к накоплению богатств. Сами же они не привыкли к труду и за пару поколений попросту проматывали наследство. Но отец Ли Вэя был иного толка – он занимал важный пост в Имперской Столице. Сам Ли Вэй считался одним из самых завидных холостяков округа Дракона. В свои двадцать восемь лет он слыл гениальным молодым предпринимателем, чьи интересы охватывали практически все прибыльные сферы.
Продукты питания, фармацевтика, электроника, связь, медицинское оборудование, транспорт и даже городское строительство… казалось, он мог взяться за любое дело и никогда не проигрывал.
Одно упоминание имени Ли Вэя рождало образ успешного мужчины за рулем роскошного авто, живущего на шикарной вилле. Каждая деталь его гардероба, вплоть до белья и носков, создавалась ведущими модельерами, а солнцезащитные очки и ручки изготавливались на заказ, подчеркивая его исключительность.
Он был воплощением мудрости и богатства, эталонным Прекрасным Принцем современности. Бесчисленное множество матерей ставили его в пример своим детям-школьникам, твердя: «Стремись стать таким, как этот человек, а не будь никчемным, как твой отец». Одно его слово, сказанное на публике, могло обрушить или вознести курсы акций. Стоило поползти слухам о его романе с какой-нибудь актрисой, как та мгновенно становилась звездой первой величины. Казалось, даже воздух вокруг него должен благоухать розами.
Далее – Цзян Юнь. Но прежде чем описывать ее положение, необходимо ввести понятие «Члены императорской семьи».
Главное отличие между монаршей родней и аристократией заключалось в том, что одни были родственниками, а другие – чужаками. Хотя титулы и статус наследовались, аристократам, чтобы оставаться богатыми из поколения в поколение, категорически нельзя было отдаляться от центра власти. Мир этот был крайне прагматичен: власть и деньги здесь неразлучны, как озноб и лихорадка. Даже если твой род четыре поколения давал стране высших чиновников, но внук в четвертом колене не смог дослужиться хотя бы до заместителя директора – что ж, поздравляем, через три поколения вы гарантированно станете нищими, как простолюдины. Все деньги мира утекут в чужие карманы.
Впрочем, у разорившейся знати оставался один трюк – выгодно выдать дочь замуж. К этому средству прибегали как к последнему шансу с древнейших времен и до наших дней. Когда роскошная жизнь ускользала от аристократа, его охватывал смертельный ужас перед участью обычного люда – жизнью, которую благородные особы не приняли бы даже под страхом смерти. Поэтому на подобные браки смотрели свысока, но втайне сочувствовали.
Однако вернемся к императорской крови. Члены правящей семьи не знали подобных забот, будучи родней Императора. Каким бы дальним ни было родство, кровь оставалась кровью. Если в твоих жилах текла хоть капля крови официально признанной императорской наложницы, Империя гарантировала тебе сытую и безбедную жизнь, погружая в пучину капиталистической роскоши, из которой невозможно было и не хотелось выбираться.
О том, чтобы члены императорской фамилии отдавали дочерей замуж ради денег, не было и речи. Напротив, богатейшие аристократические кланы, чье состояние могло поспорить с казной целых стран, частенько сами предлагали себя в партнеры. В таких союзах власть вступала в брак с деньгами: знать получала статус, а монаршая родня – богатства. Выигрывали все.
В некотором смысле Цзян Юнь не повезло. Ее мать рано умерла, а отец в молодости был распутным гулякой, злоупотреблял всяческими веществами и не раз подхватывал постыдные болезни. К тридцати годам его здоровье было подорвано. Короче говоря, едва у него появились два семилетних сына и двухлетняя дочь, один из его жизненно важных органов окончательно отказал.
Обычно люди в такой ситуации впадают в крайности. Одни берутся за ум и совершают нечто грандиозное, дабы перенаправить энергию – так в мире боевых искусств мог бы появиться непревзойденный мастер, владеющий вышивальной иглой… Но отец Цзян Юнь относился ко второму типу. Утратив вкус к плотским утехам, он нашел утешение в вине. Возможно, в глубине души он мечтал достичь божественного мастерства и стать кем-то вроде Бога Вина, но в итоге лишь заработал гастрит, язву, болезнь сердца и цирроз. Его «путь» прервался смертью.
Так Цзян Юнь фактически стала главой семьи в пять лет, хотя ничего в этом не смыслила. Отношения с двумя старшими братьями не заладились по простой причине: несмотря на возраст, они были рождены от любовницы. По законам Империи лишь Император мог иметь многоженство и наложниц. Все остальные, даже если они приходились монарху двоюродными дедами, по закону имели право лишь на одну жену.
Будучи законным ребенком, Цзян Юнь обладала полным правом наследования всего имущества, тогда как ее братья считались лишь досадными «случайностями» отцовской молодости. Получив отступные, обеспечившие им безбедную жизнь, они фактически разорвали все связи с домом Цзян.
Сейчас, когда Цзян Юнь перевалило за двадцать, она уже не была той наивной девочкой. Если в этом мире и был кто-то, кто искренне ею дорожил, то это Ли Вэй. Они были знакомы не так давно, и их отношения уже балансировали на грани чего-то большего, чем просто дружба. И именно в этот критический момент Консультант, крайне некстати, похитил члена императорской семьи – и по чистой случайности это оказалась Цзян Юнь.
Ли Вэй изначально понимал, что дело примет серьезный оборот. В конце концов, кто он такой? Старший сын процветающего клана Ли, чей отец обладает огромной властью при дворе, а сам он богат сказочно. К тому же похищена юная леди императорской крови. Масштабная мобилизация сил была естественной реакцией.
Однако прошлой ночью, после того как командующий Цзи просмотрел запись видеозвонка, не прошло и пяти часов, как похититель снова связался с Ли Вэем. Он сообщил, что Седьмой принц Клаузер Виттерсток лично прибудет в течение трех дней, чтобы возглавить операцию.
Что происходит? Это уже не просто мобилизация. Это как если бы сам Император возглавил поход! Кто же этот похититель? Почему в дело вмешался принц? Неужели… этот человек, именующий себя Чайным Бессмертным, тоже имеет виды на Цзян Юнь? Невозможно, она никогда не упоминала о таком знакомом… Мысли Ли Вэя были в смятении. С того момента, как до него дошли вести об исчезновении Цзян Юнь, он пребывал в тревоге и унынии. Вчерашний звонок привел его в ярость, но хотя бы принес новости.
Похититель прямо не сказал, почему вымогает деньги именно у Ли Вэя. Формально и фактически они были просто друзьями. Учитывая полное пренебрежение преступника к авторитету ХЛ, если бы у Цзян Юнь не было близких родственников, он мог бы требовать выкуп напрямую у правительства. Значит, следуя логике, Цзян Юнь сама назвала имя Ли Вэя. Это был ее крик о помощи; Ли Вэй был единственным, к кому она могла обратиться.
Эта мысль приносила Ли Вэю горькую радость. Когда драма с «героем, спасающим красавицу» завершится, женщина будет в его руках. Но главной проблемой оставались странные требования похитителя.
Если принц прибывает не из-за личного знакомства с Цзян Юнь, а из-за человека на видео, то, судя по поведению похитителя, он наверняка состоит в какой-то крайне опасной и безумной организации сопротивления. А может, он один из их главарей… В восемь утра Ли Вэй сидел на диване в своей гостиной, и его ладони были влажными от холодного пота.
Мобильный телефон, найденный под кофемашиной, лежал на кофейном столике. Специалисты ХЛ уже установили на него прослушку, а целая группа наблюдения замерла в ожидании, готовая отследить сигнал и вычислить местоположение похитителя в ту же секунду, как установится связь.
Среди присутствующих только руководитель операции Цзи Чэн знал, что преступнику присвоен «Шестой уровень опасности». Остальные, включая персонал ХЛ и бойцов поддержки, слышали от Цзи Чэна лишь имя – Тяньи. Что касается прошлого этого человека, то его не скрывали намеренно – просто даже сам Цзи Чэн ничего о нем не знал.
Телефон зазвонил, и в этот миг нервы у всех натянулись как струны.
Ли Вэй поймал взгляд Цзи Чэна. Когда группа слежения подала знак о готовности, капитан кивнул. Ли Вэй положил телефон на стол, нажал на кнопку громкой связи и, придвинувшись ближе, произнес:
— Это Ли Вэй.
Голос Тяньи услышали все в комнате.
— Слушай внимательно свое первое условие: твоя жизнь стоит всего одну банку консервов, — начал он.
Ли Вэй молчал несколько секунд, отчасти обдумывая услышанное, отчасти давая время специалистам. Наконец он спросил:
— Что это значит?
— Буквальный смысл, — ответил Тяньи. — Так что… сейчас пришло время доказать истинность или ложность этого утверждения. — Затем он чуть повысил голос:
— Командующий Цзи, пожалуйста, подготовьте вертолет для господина Ли в течение двадцати минут. Через час прибудьте в место, указанное в сообщении, и совершите посадку.
Договорив, Тяньи, казалось, собрался вешать трубку. Пока все пребывали в шоке от того, что похититель знает имя руководителя операции, Цзи Чэн среагировал первым.
— Господин Тяньи, нам нужно подтверждение, что заложница жива и невредима, — бросил он, стремясь вступить в прямой диалог, чтобы оказать давление и выиграть драгоценное время.
Неожиданно в следующую секунду из динамика донесся звук пощечины, а следом – короткий женский вскрик.
Все поняли: заложницу ударили.
Ярость Ли Вэя мгновенно вспыхнула. Он схватил телефон и взревел:
— Ах ты ублюдок! Я тебя…
— Запомни, у тебя нет права задавать мне вопросы, — перебил его Тяньи. — Если я говорю, что заложница жива – значит, она жива. Попытки досаждать мне пустяками приведут лишь к разочарованию. Следуй правилам игры и моим указаниям, и в итоге получишь удовлетворительный результат. Но если ты продолжишь донимать меня требованиями подтвердить ее безопасность при каждом звонке или торговаться со мной, тратя время на переговоры… я даже не знаю, что сделаю в следующий раз.
С этими словами он повесил трубку.
Ли Вэй едва сдержался, чтобы не разбить телефон вдребезги. Он лишь в ярости несколько раз пнул диван, выплескивая гнев.
Один из техников службы наблюдения подал голос:
— Шеф, мы не можем отследить источник сигнала. Он использует спецсредства для блокировки.
Ли Вэй обернулся и впился в него яростным взглядом:
— Что ты сказал?! На что вы вообще годны?!
— Пожалуйста, успокойтесь, господин Ли, — Цзи Чэн встал перед Ли Вэем, не давая ему наговорить лишнего.
Капитан всегда излучал спокойствие и надежность. Одной фразой он взял ситуацию под контроль:
— Это вполне ожидаемо. Раз он прямо заявил, что не боится слежки, значит, он подготовился.
Ли Вэй все же был человеком статуса. Любой, кто обладал хоть каплей достоинства, даже не будучи утонченным, старался его сохранять. Раз уж командующий Цзи высказался, и слова его были разумны, Ли Вэй принял этот довод, поправил одежду и сказал техникам:
— Прошу прощения, я был слишком импульсивен.
— Это человеческая природа, вполне понятно, — ответил Цзи Чэн, опытный в таких делах. Он плавно сменил тему, обращаясь к подчиненным:
— Вызывайте вертолет. Проверьте номер, с которого пришло сообщение. Немедленно отправьте группу на разведку в указанное место. Действуйте осторожно, не спугните его.
Затем он снова повернулся к Ли Вэю:
— Господин Ли, отдохните немного. Отправимся, как только прибудет вертолет. Действия этого похитителя непредсказуемы, но, судя по методам, он может потребовать, чтобы позже вы действовали в одиночку. Трудно сказать, будет ли это опасно. Мои люди подготовят для вас бронежилет, оснащенный трекером и прослушкой. Лучше надеть его под одежду перед вылетом.
Звук той пощечины все еще отдавался в ушах Ли Вэя. Подавленный, он лишь молча кивнул.
.