ОНил ответил на вопрос Девитта ударом кулака. Он взревел, и из его правого локтя внезапно вырвались снопы искр.
Удар, подобно ракете, подгоняемой реактивной силой, устремился прямо в лицо Девитту.
Но рука гиганта, как и пистолет, который он держал мгновением ранее, просто взорвалась.
ОНил выплюнул кровь; сокрушительная сила взрыва швырнула его на пол, и подняться он уже не смог.
Треть его торса и вся правая рука были превращены в ошметки, обнажив полумеханические внутренние органы. Схемы под защитной броней дымились и шипели.
— Вот это уже другое дело, — произнес Девитт. — Спецброня с ультразвуковым вибрационным полем, сложнейшая внутренняя физиология… Даже при такой разрушительной силе взрыва накопленная энергия все еще поддерживает в тебе жизнь.
— Сбой во время атаки невозможен… — прохрипел ОНил. — Ты управляешь металлом?
— Нет, — ответил Девитт. — Будь у меня способность управлять материей, особенно металлом, я бы считался пользователем Сильного уровня, даже если бы сам сидел в инвалидном кресле. Моя способность – обращать кинетическую энергию, создаваемую небиологическими объектами в непосредственной близости от меня.
— …Проще говоря, пули не вылетят; всё давление пороховых газов разорвет ствол изнутри. Что до твоей руки, то сейчас и когда ты вышибал дверь наверху, принцип был один: сгиб руки заставлял устройство реактивной тяги в локте срабатывать на короткой дистанции. Но если эта сила возвращается внутрь твоей бионической руки, получается то, что ты видишь.
С этими словами Девитт достал свой пистолет.
— Вот почему киборгу меня не одолеть. И я не думаю, что ты сможешь победить, полагаясь лишь на физические возможности.
Он нажал на спусковой крючок.
Оружие Девитта сработало штатно, и пуля вошла точно в лоб ОНилу. Его голова лопнула, брызнула кровь, а цепи в мозгу вспыхнули, и пламя быстро охватило все тело.
Девитт поднял пистолет и театрально сдул воображаемый дымок со ствола.
— Какая жалость, вибрационное поле отказало после таких тяжелых повреждений.
В этот момент нарастающий и затихающий вой полицейских сирен уже почти кольцом сжал район вокруг отеля.
Но Девитт все так же неспешно поднялся на второй этаж и нашел комнату без двери. Сэмюэл Дженовезе и его брат Фрэнк Дженовезе оставались внутри, элегантно посасывая сигары.
Хотя они не выходили смотреть на бой, при виде Девитта оба поняли: с ОНилом покончено. Верность и сила этого цыгана были непревзойденными в семье, и все же его уложили всего через пять минут после того, как он покинул комнату.
— Джентльмены, — прямо сказал Девитт, — я знаю: пожелай я оставить вас в живых, это стало бы для вас оскорблением. Поэтому, пожалуйста, не двигайтесь.
Он поднял пистолет.
— Как проигравшим, приличный труп на похоронах – единственное утешение или, скорее, последняя крупица достоинства и дар, который я могу вам преподнести.
— Полиция! Брось пушку, парень.
Ствол Артура уперся в затылок Девитта. На лице того промелькнуло легкое удивление.
— О? Вы так быстро?
— Хм… Сирены еще далеко, так что ты решил, будто у тебя есть время? — Артур протянул руку и разоружил Девитта. — Извини, я и мои люди пришли пешком; патрульные машины еще в двух кварталах отсюда. Придется тебе прогуляться с нами.
Он обернулся и скомандовал:
— В наручники его.
Затем он снова взглянул на двух боссов семьи Дженовезе:
— Этих двоих тоже в браслеты.
Офицеры вошли в комнату, одарив Девитта и братьев Дженовезе парами серебристых наручников.
— Этот ублюдок Сонни… Неужели он бросил своих и сбежал? — Яростно процедил Девитт. — Хм… Меня обвели вокруг пальца.
… Два дня спустя город всколыхнула череда сенсационных новостей. Братья Дженовезе пошли на сотрудничество с полицией, и все организации или частные лица, связанные с мафией, внезапно почувствовали, как под ними горит земля.
Учитывая статус этих двоих и их показания, за решетку могли отправиться тысячи людей, включая многих важных персон из мира бизнеса и политики.
Офицер Артур начал стремительно продвигаться по службе. У него появился отличный шанс стать одной из ключевых фигур полиции Чикаго перед выходом на пенсию, а не просто детективом на передовой.
Оказавшись в тюрьме, Фрэнк осознал, что этот коррумпированный офицер на самом деле был куда проницательнее его самого. Всегда осторожный Артур не оставил никаких зацепок и теперь мог нагло заявлять, что действовал как агент под прикрытием.
Артур, представляя власти, предложил сделку: братья Дженовезе обменивают свои показания и все активы семьи на программу защиты свидетелей. Да, это было всё, на что они могли рассчитывать: обычная жизнь под чужими именами до конца своих дней.
Но перед лицом реальности даже мафиозным магнатам, когда-то заправлявшим в Чикаго, пришлось склонить свои гордые головы. Отказ означал десятки обвинений и пожизненный срок.
В недавней вендетте с семьей Луккезе они уже потеряли Консультанта – юридического советника, чья роль в легализации бизнеса была ключевой, – и таких бойцов, как ОНил. Выбраться законными путями или устроить побег было практически невозможно.
Если бы их приговорили к ста или восьмидесяти годам, Империя все равно конфисковала бы все имущество. Но теперь братья могли хотя бы воспользоваться мощью полиции, сжечь мосты и нанести смертельный удар старому лису Лучесу.
Понимая, что надежды на месть не осталось, они пошли ва-банк, выкладывая все улики и сведения о семье Луккезе, их сетях сбыта и прочем. Они признавались почти исступленно, неутомимо и по собственной инициативе.
Судьи и эксперты, привлеченные полицией, работали сверхурочно, скрупулезно записывая каждое слово. Всё это походило на шторм, меняющий ландшафт города.
Чикаго погрузился в хаос, превосходящий даже открытую войну кланов. Семья Луккезе не прекращала попыток расправиться с перебежчиками Дженовезе, но сама страдала от ответных ударов и жестких зачисток полиции.
Всего за неделю члены семьи Дженовезе были либо убиты, либо пустились в бега, либо примкнули к другим группировкам – сопротивление потеряло смысл, когда лидеры сдались Империи. Семья Луккезе несла еще более тяжелые потери. Почти весь их подпольный бизнес рухнул, а верхушка оказалась за решеткой.
Сонни и Джава не стали исключением; даже самого Джозефа Луккезе пригласили в участок «на чай», откуда он вышел лишь под залог в сотни тысяч, едва способный защитить себя. Его особняк теперь окружали кордоны полиции, что напоминало домашний арест, но в этом был и плюс: под такой охраной можно было не бояться мстителей из остатков семьи Дженовезе.
Такое положение дел должно было продлиться до судебного заседания в конце марта… 23 марта.
В темноте кто-то открыл дверь спальни Джозефа Луккезе и вошел внутрь. Джозеф мгновенно проснулся – он не знал покоя уже пару дней. Нащупав под подушкой пистолет, он направил его на фигуру в сумраке, стараясь сохранять властность Крёстного отца.
— Кто здесь?
— Разумеется, ваш Консультант, — отозвался Девитт, включая свет. В комнате стало ярко, и Джозеф увидел его: Девитт выглядел крайне неопрятно, в рваной одежде, покрытый пылью и небритый.
— Но ты же должен… — начал Джозеф.
— …сидеть в тюрьме? — Перебил его Девитт. — Хе-хе… К счастью, это тюрьма для обычных людей, а из нее всегда можно найти выход.
Он подошел к мини-бару, достал из шкафчика наполовину пустую бутылку красного вина и сделал несколько глотков прямо из горлышка.
— Прошу простить мой вид. Я только что совершил побег, и по дороге пришлось искать маскировку. Хм… И прошу прощения, я действительно хотел пить.
Джозеф не собирался любезничать. Он нахмурился:
— Консультант, раз уж дело дошло до такого, ты должен взять на себя всю ответственность! Все эти разговоры о том, что семья Дженовезе не доставит хлопот, были чушью! Посмотри на результат! Твои планы пошли прахом!
— Нет, у меня еще есть способ. В этот раз я вышел… — начал объяснять Девитт.
Но Джозефу не суждено было дослушать. Голова Крёстного отца семьи Луккезе внезапно, без малейшего предупреждения, упала на пол. Срез был гладким, словно зеркало, и лишь спустя пару секунд хлынула кровь.
Глаза Девитта расширились. Он, всегда самоуверенный и невозмутимый, не мог вымолвить ни слова.
— Ч-что…
— Ты совершил слишком много ошибок. Мне остается лишь признать это испытание полным провалом.
Раздался голос Майка.
Он вошел в дверь, медленно миновал Девитта и долго рылся в маленьком холодильнике за стойкой. Достав бутылку томатного сока, он плеснул себе полбокала и сказал застывшему Девитту:
— Во-первых, ты превратно понял значение слова «Консультант» – во всех смыслах. Обычно это должность, но то, что делал ты, не входило в обязанности советника, не так ли?
— Хм… Об этом мы поговорим позже. Кроме того, «Консультант» может быть прозвищем или титулом – так думает большинство, и ты, вероятно, думал так же, когда выдавал себя за меня. Но вы все ошибались. «Консультант» – это мое имя. Моя фамилия – Гу, а имя – Вэнь. Китайское имя, ничего больше.
Консультант залпом осушил бокал и тяжело вздохнул.
— Из тебя вышел никудышный подражатель, но перед смертью я преподам тебе последний урок. Как же это называют… ах да, нематериальные активы.