Глава 32: «Начало ада.»
Когда различные группировки настигли карету с фальшивым графом в безлюдном месте за пределами Рима, они обнаружили внутри лишь два трупа и огромный сундук, набитый камнями.
Кучеру и слуге, выдававшему себя за графа, перерезали горло острым клинком. В их руках не нашли окровавленного оружия, что исключало возможность самоубийства после убийства напарника. Это значило, что киллер проник в движущуюся карету, расправился с кучером и пассажиром, а затем бесшумно исчез. Всё это произошло прямо под носом у ищеек, следивших за экипажем, и никто не заметил убийцу.
Ни одна душа не заподозрила неладное, пока лошади сами не остановились… После этого преследователи графа затеяли вокруг замершей кареты игру в кошки-мышки. Когда подтянулись основные силы сторон, всё закономерно переросло в открытую схватку за власть. Однако, как выяснилось позже, наградой победителям стали лишь мертвецы и булыжники.
Тем же днем «Книжная лавка Тяньи» переехала по новому адресу. Первым посетителем, переступившим порог, стал оборванный бродяга. Едва войдя, он распрямил сгорбленную спину. Несмотря на лохмотья, он держался с необычайным достоинством, превосходя изяществом манер даже богато одетых купцов и городских вельмож.
— Значит, дело сделано? — Спросил Тяньи.
Петро промолчал. Он медленно поднял правую руку и обнажил скрытый клинок, на острие которого всё еще виднелись следы крови.
— Твое оружие слишком старое; кровосток больше не справляется, — заметил Тяньи.
— Зато оно заслуживает моего доверия, в отличие от тебя, — холодно отчеканил Петро.
Тяньи улыбнулся:
— Ты и сам уже не молод, Петро. Настанет день, когда ты не сможешь доверять даже собственным рукам.
Петро усмехнулся:
— Не утруждай себя заботами; я еще не в том возрасте, чтобы заживо гнить.
— Полагаю, ты пришел за платой, — Тяньи перевел разговор на главное.
— Чернокнижник, где Моле? — Спросил Петро. Он питал к тамплиерам лютую ненависть и желал истребить их всех до единого. Когда Тяньи сообщил ему об инсценированной смерти Жака де Моле, он согласился на сделку по делу графа Божё – Великого магистра, попавшего в беду.
— Ты и впрямь намерен его убить? Должен предупредить, после ареста семь лет назад Моле стал крайне осторожен. Подобраться к нему будет непросто, — сказал Тяньи. — Твое мастерство по-прежнему высоко, но если ты пойдешь один… на мой взгляд, шансы на успех меньше двадцати процентов.
— Похоже, ты хочешь предложить мне еще одну сделку, — Петро сразу разгадал намек собеседника.
— Подумайте хорошенько, господин Петро. Даже если вам удастся его убить, уйти невредимым вряд ли получится. В лучшем случае вы погибнете вместе с ним. А когда вы умрете, от вас ничего не останется. — Тяньи выдержал паузу. — Но даже если Моле испустит дух, кто-то другой продолжит дело тамплиеров. Граф Божё скрылся, но найдутся и иные. Возможно, преемник не сумеет воплотить план Моле по возрождению ордена, но что с того? Что это изменит для тебя? Петро, я говорил тебе при первой встрече: твоя ненависть в масштабах этого мира – ничто. Угнетатели, подобные тамплиерам, рождались во все времена и будут рождаться впредь. И не у каждого, кто познал горе, подобное твоему, есть возможность и силы для мести.
— И что же… ты предлагаешь? — Петро хотел услышать продолжение.
— Всё просто. Я помогу тебе создать организацию, которая сохранит твои идеалы. Чтобы мстить, устрашать сильных, искоренять пороки, защищать слабых и вершить правосудие. Даже после твоей смерти бесчисленные ученики будут нести твою волю и твое искусство.
— «Тело гибнет, но дух живет», так, значит? — Петро на мгновение смолк, погрузившись в раздумья.
Тяньи добавил:
— Можешь подумать. У меня полно времени, десять или восемь лет – не важно. Хотя, конечно, лучше бы решить сейчас.
Петро не ответил прямо, а спросил:
— С чего ты взял, что я гожусь на роль основателя такой организации? Помнится, ты говорил, что я застрял где-то между вторым и первым сортом и до вершины мне далеко.
— Ха-ха… Тогда я говорил о твоих навыках, — рассмеялся Тяньи. — Но в этом деле воля куда важнее умения убивать.
Петро немного поразмыслил и спросил:
— А откуда мне знать, что это не очередная твоя уловка? Ты отпустил Божё, а теперь пытаешься помешать мне убить Моле. Вдруг ты уже сговорился с ним, пообещав помочь возродить орден тамплиеров? А люди из Монастыря Исаии для тебя лишь пешки. Ты нарочно убил их у меня на глазах, чтобы я подсознательно решил, будто вы не заодно.
— Ха! Раз ты способен на такие допущения, ты и впрямь незауряден. Придется мне пересмотреть свое мнение о тебе, — Тяньи расхохотался. — Однако тут ты ошибаешься. Я никак не могу быть в сговоре с Моле. Напротив, когда-то я сотрудничал с его смертельным врагом.
На лице Петро отразилось изумление:
— Филипп IV! — Спустя пару секунд он воскликнул:
— Неужели и «Чёрная пятница» была тайно подстроена тобой?
— Что было, то быльем поросло, это не важно, — перебил его Тяньи. — Филипп IV был человеком на редкость хитрым и отважным, и, честно говоря, прозвище «Красивый» он вполне заслужил. — При этих словах на его лице промелькнуло отвращение. — Работать с ним было невыносимо, потому что он всегда и во всем стремился к абсолютному контролю.
— Хм… Разве это не делает его похожим на тебя? — Съязвил Петро.
— Вот поэтому он и должен умереть, но мне не нужно марать руки. Пусть Моле и люди из Монастыря продолжают свои подковерные игры. И когда они убьют короля Франции, когда великий план Моле по возрождению будет в одном шаге от триумфа, ха-ха… тогда я и столкну его в бездну отчаяния. — На губах Тяньи заиграла болезненная улыбка, какая бывает у человека, наконец получившего долгожданное облегчение.
— Ты и вправду безумец, — сказал Петро. — Но сейчас твои слова кажутся правдой.
— А как иначе, господин Петро? Дни тамплиеров сочтены, их эпоха канула в лету. Вернее, подошла к концу эра религии и колдовства. Будущее будет иным, но новому времени нужно время, чтобы созреть – десятилетия, а может, и века… И тогда человеческий грех вновь толкнет историю на новый круг. — Тяньи посмотрел на собеседника. — Вернемся к нашему вопросу об организации. Каков будет твой ответ?
!*…^
.