Глава 19: «Встреча двух сторон.»
Левый Дао с трепетом в душе прибыл в комнату для допросов.
С ним обходились далеко не так сурово, как с Кровавым Филином: на него не надевали ни наручников, ни кандалов, и даже не приковывали к сиденью.
Похоже, начальник тюрьмы считал, что для такого заключенного, как Левый Дао, вполне достаточно электрического кресла в сочетании с Божественным Туманом.
Ожидание действовало на нервы. Хотя начальник сам пожелал видеть Левого Дао, тому всё равно пришлось сначала подождать.
Впрочем, это было объяснимо – у узников в запасе вся вечность, которую можно тратить впустую.
Лишившись всех прав, они в значительной степени освобождались и от обязанностей.
А вот начальник тюрьмы был крайне занят, ежедневно разгребая бесчисленное множество дел.
Джефферсон не заставил Левого Дао ждать слишком долго и вскоре явился в комнату для допросов.
Едва войдя, он велел охранникам удалиться, быстрым шагом подошел к стулу напротив Левого Дао и, сев, прямо заявил:
— У меня есть несколько вопросов, и я надеюсь, что ты ответишь на них честно.
— Погодите-ка. — Инстинкт дельца в Левом Дао тут же дал о себе знать. — Если я отвечу честно, какую выгоду я с этого получу?
В данный момент Левый Дао действительно должен был задать такой вопрос, ведь он уже был заключенным.
Ответит он или нет – для него не имело значения, если только начальник тюрьмы не пообещает ему неких особых благ. Например, семейное ведро за каждый ответ или пожизненный запас бесплатных подушек в неограниченном количестве по завершении беседы.
Джефферсон же, будучи человеком проницательным и основательным, предоставил Левому Дао весьма весомый аргумент:
— Выгода в том, что, когда ты выйдешь из этой комнаты, тебе не придется отправляться прямиком в клетку-гроб на «замочку».
Левый Дао мгновенно сбросил маску и расплылся в подобострастной улыбке:
— Начальник, только прикажите, я обязательно выложу всё, что знаю. На самом деле, как я мог просить у вас каких-то благ? С того самого дня, как я попал в тюрьму и узрел ваш величественный облик, моё восхищение вами подобно бушующей реке – оно бесконечно и неудержимо, словно разлив Хуанхэ, который невозможно обуздать…
За долгие годы Джефферсон повидал немало людей.
Он удерживал пост начальника тюрьмы не только благодаря своей грозной силе, но и благодаря выдающимся талантам.
Ему доводилось иметь дело с жестокими убийцами, со зверьми в человеческом обличье, с интеллектуалами, чьи криминальные планы граничили с демоническим озарением, с харизматичными идеологами и даже с мутантами, чья психика полностью утратила связь с человеческим началом.
Опираясь на опыт и интуицию, Джефферсон мог поставить сидящего перед ним Левого Дао в тройку самых изворотливых преступников, которых он когда-либо встречал.
Обычно те, кто казался сильным снаружи, но был слаб внутри, напоминали жареные каштаны: очистишь скорлупу – а внутри мягко.
Но Левый Дао был иным.
Его образ «сильного снаружи, но слабого внутри» мог быть лишь маскировкой. Вы решите, что он мягкий, укусите – а сердцевина окажется такой твердой, что вы сломаете об неё зубы.
— Ты знаешь Кровавого Филина? — Это был первый вопрос Джефферсона.
Он не стал ходить вокруг да около. С таким пронырой, как Левый Дао, прямой подход эффективнее – по крайней мере, это сокращает время на раздумья, и, возможно, противник где-то прокололся бы.
Хотя сообразительность Левого Дао уступала талантам Консультанта, он был куда сметливее Кровавого Филина.
Эти четыре слова, сорвавшиеся с губ Джефферсона, дали ему массу информации.
Во-первых, что касается тюремщиков.
По крайней мере те охранники, что работали в зоне строгого режима, были далеко не так ленивы, какими казались на первый взгляд.
«Джефферсон задает такой вопрос только потому, что знает о моих контактах с Кровавым Филином и Янь Куном», – подумал про себя Левый Дао. — «Эти сведения явно передали наверх охранники. Обычно эти парни выглядят так, будто только и делают, что слоняются без дела, но на самом деле они ведут наблюдение. Может, и не каждый из них, но кто-то определенно следит за нами».
Во-вторых, из вопроса Джефферсона следовало, что он крайне обеспокоен судьбой Кровавого Филина и неплохо его изучил.
Вопрос «Ты знаешь Кровавого Филина?» звучал бы более полно, если бы его сформулировали так: «Ты ведь знал Кровавого Филина еще на воле, не так ли?»
Почему он спрашивает об этом?
Потому что он знает – к Кровавому Филину, этому безумцу, крайне сложно подступиться. Причины, связанные с его характером, очевидны.
За месяц с лишним, что Филин провел в тюрьме, число тех, кто пытался заговорить с ним и был разорван в клочья, наверняка немалое. Трудно сказать, сколько заключенных пытались заигрывать с ним или плевать ему под ноги, и в итоге поплатились за это…
«Обладатель способностей Бумажного уровня вроде меня находится в совершенно иной весовой категории, чем Кровавый Филин, и всё же я быстро сошелся и с ним, и с Янь Куном. Если мы скажем, что просто сразу поладили, боюсь, в это никто не поверит».
Но Джефферсон не мог знать о «Перевёрнутом Кресте».
«Потому что после ареста я ни разу прямо не заявлял, что состою в организации. И, по словам Тянь И, даже если этот Чайный Бессмертный сможет вычислить мою принадлежность к „Перевёрнутому Кресту“ по моим преступлениям, он не сможет вмешаться в это дело прямо сейчас – он может даже не знать о моем аресте. Что касается Кровавого Филина, его и вовсе нельзя считать членом синдиката. Судя по нашему общению в последние дни, он даже не знал, что такое „Перевёрнутый Крест“, когда попал сюда. Поэтому, какими бы невероятными связями ни обладал Джефферсон, он не мог и представить, что я намеренно сдался в Приливную тюрьму, чтобы помочь Кровавому Филину совершить побег и выполнить миссию по спасению. Я и сам нахожу всё это немыслимым…»
Так думал Левый Дао.
Прошло всего пять секунд.
За эти мгновения он успел несколько раз воровато оглянуться, потереть нос, прокашляться и даже громко испортить воздух в комнате площадью меньше пяти квадратных метров. Только после этого он произнес два слова:
— Знаю его.
Джефферсон в тот момент был потрясен.
Даже человеку с его выдержкой захотелось перевернуть стол.
Инстинктивно Джефферсон прикрыл нос рукой:
— Вот как… С ним очень трудно ладить, ты понимаешь, о чем я.
— Да неужели? — Левый Дао начал валять дурака. — Нет, мне кажется, он вполне общительный, любезный, приветливый, всегда готов прийти на помощь…
— Предупреждаю: завязывай с этим. — Джефферсон прервал его.
Левый Дао не испытывал ни малейшего дискомфорта, когда лгал, но он был достаточно благоразумен и понимал, что нужно подыграть начальнику:
— Возможно, некоторые его поступки и внешний вид заставляют других заблуждаться на его счет.
— Те «поступки», о которых ты говоришь… Это не те ли, когда Кровавый Филин утопил младенца во время крещения, а потом съел его прямо в часовне? — Продолжил Джефферсон.
Левый Дао подумал, что начальник тюрьмы приводит весьма меткие примеры. Однако на словах он предпочел сменить тему:
— Хорошо. Раньше я был посредником, вы наверняка это выяснили и уже всё проверили. В начале этого года в Венеции у меня было совместное дело с Кровавым Филином. Конечно, он тогда сам вышел на меня; у меня бы не хватило смелости первым искать такого клиента.
Ответ Левого Дао звучал убедительно, поскольку это была чистая правда.
Джефферсон предварительно принял это за истину. Однако это объясняло лишь то, почему он и Филин ладили; это никак не проясняло поведение Янь Куна.
— А Янь Кун? Его ты тоже знаешь? — Джефферсон задал второй вопрос.
Внутри Левого Дао взвыла сирена. Этот вопрос был крайне опасен, и прежде чем отвечать, следовало всё тщательно взвесить.
Прошло пять дней с тех пор, как они с Кровавым Филином оказались в одном секторе, а в ученики к Янь Куну он «записался» всего два дня назад.
Сегодня был день, когда Остров Ад должен был подняться на поверхность, и начальник тюрьмы наверняка был завален делами, но всё равно выкроил время, чтобы вытащить его на допрос. Это доказывало, что именно контакт с Янь Куном стал той каплей, что вынудила начальника начать этот разговор.
По словам самого старика, до заключения он был одним из Десяти Небесных Стражей, и в те времена имя Янь Куна числилось среди немногих мастеров уровня Берсерка на всей планете. Судя по тому, что даже Кровавому Филину приходилось перенимать у него знания об энергии, старик, скорее всего, не врал.
Теперь, когда Джефферсон спросил об этом… если он ответит «да», это будет равносильно очередному пуску газов – ведь он, возможно, еще даже не родился, когда этого старика упрятали за решетку.
Но если он ответит «нет», Джефферсон тут же задаст следующий вопрос: «Зачем Янь Куну якшаться с таким обладателем способностей Бумажного уровня, как ты? Какой талант разглядел в тебе столь уважаемый человек?»
Левый Дао снова выждал пять секунд. Он выпростал босую ногу из туфли, а затем воспользовался пальцем, чтобы совершить акт личной гигиены. По комнате для допросов поплыл густой запах соленой рыбы…
— Вообще-то… он сказал, что я похож на его давно потерянного сына… — Левый Дао произнес это с меланхоличным выражением лица. — В тот год ему было семнадцать…
Джефферсон изо всех сил старался сохранять достоинство и невозмутимость, но уголок его рта все равно непроизвольно дернулся.
— Мне кажется, ты хочешь провести… несколько недель в клетке-гробе.
Левый Дао тут же оборвал свой рассказ:
— Ладно, ладно, нас познакомил Кровавый Филин. Теперь доволен?
Джефферсон успел задать всего два вопроса, прежде чем почувствовал, что из этого человека не вытянуть по-настоящему ценной информации. Стоило задать ключевой вопрос – нет, стоило лишь приблизиться к сути, – как Левый Дао находил способы ускользнуть от ответа.
— Охранник, — позвал Джефферсон, слегка повысив голос.
Стоявший снаружи страж быстро толкнул дверь и вошел внутрь.
Сердце Левого Дао екнуло: «Неужели и вправду отправят в клетку-гроб?»
— Уведите его, — бросил Джефферсон, а затем повернулся к заключенному. — Думаю, мне больше не о чем тебя спрашивать.
Оставив за собой это многозначительное заявление, Джефферсон покинул допросную… Тем временем в округе Звезда, Вашингтон.
Консультант, одетый в обычный спортивный костюм, с портативной модифицированной «Судьбой», спрятанной в рукаве, совершал пробежку в парке.
Описав полный круг по периметру, он купил напиток и присел на длинную скамью.
Он снял наушники MPX, вытер пот с лица полотенцем, осушил половину бутылки томатного сока и удовлетворенно вздохнул – так, словно только что выпил холодного пива после душа.
Рядом с Консультантом сидел седовласый старик и кормил голубей.
Картина выглядела совершенно обыденно: молодой человек, отдыхающий после пробежки, и старик, греющийся на солнышке в компании птиц. Сцена, которую можно увидеть почти в любой день.
Но кто мог знать, что эти двое – не кто иные, как главный инженер-программист Свободного Фронта и главный стратег Перевёрнутого Креста.
— Все такой же осторожный, малыш. План всего парка уже отпечатался у тебя в голове. Сколько путей отхода ты подготовил? — Гейтс заговорил первым, не переставая крошить хлеб голубям. Со стороны казалось, что двое незнакомцев ведут вежливую беседу на скамейке.
Консультант отпил сок, его дыхание постепенно выравнивалось. Он ответил:
— Вы тоже весьма осмотрительны – притащили столько телохранителей. И места для засад выбрали довольно хитрые. Боитесь, что я в порыве чувств снесу вам голову?
— Хе-хе-хе… — Гейтс тихо рассмеялся. — Пусть моя голова и не так умна, как твоя, но в определенных областях она все еще одна из лучших. Было бы досадно, если бы она покатилась по земле и покрылась пылью.
— Мне любопытно, почему Свободный Фронт прислал на встречу именно вас, — спросил Консультант. — Только из-за нашего прошлого сотрудничества? Или… вы стали там кем-то большим, чем просто инженером?
— А разве это странно, что я вошел в орган, принимающий решения? — Парировал Гейтс.
Консультант улыбнулся:
— Плевать. Я все равно никогда не принимал вашу организацию всерьез. Не интересно.
— Значит… ты примкнул к другой организации? — В глазах Гейтса промелькнуло иное выражение. — Неудивительно, что вчера ты внезапно взломал нашу систему и выдвинул столько абсурдных требований. Я-то подумал, что это очередная твоя «проверка» или розыгрыш. — Гейтс выдержал паузу и продолжил:
— Систему, которую ты использовал, написал Чернокнижник. И как бы мне ни было неприятно это признавать, если софт вышел из-под его пера, у него определенно хватит мощи, чтобы с легкостью взломать Матрицу.
— И что с того? — Отозвался Консультант.
— И дело тут не только в программном обеспечении; аппаратная часть не менее поразительна. Я до сих пор не могу понять, через что именно ты проник… — Гейтс рассыпал еще горсть корма. — Организация, к которой ты присоединился, очень сильна. Раз она смогла заполучить не только Чернокнижника, но и тебя – того, кто когда-то отверг приглашение Свободного Фронта. Это Стальной Закон? … Что скажешь? — Консультант не ответил, а лишь задал встречный вопрос.
— Хе-хе-хе… — Гейтс усмехнулся. — На мой взгляд, если тот высокомерный сопляк из прошлого не пал совсем уж низко, он никогда не вступит в такую глупую организацию, как Стальной Закон, где для сплочения используют религиозную веру.
— Вера – это как любовь между клиентом и шлюхой, — вставил Консультант. — Просто более дешевое средство порабощения, чем политика. На протяжении десятков веков правящие классы использовали ее как инструмент для промывки мозгов. Вся эта система построена на лжи: ложные истории, ложные персонажи, ложные обещания.
— К счастью, после промышленной революции человечество постепенно двинулось в сторону научного развития. Совершенствование политических систем вытеснило религию с главной политической арены. За исключением нескольких голозадых безграмотных регионов, где все еще играют в эти игры, большинство людей осознали факты. Религия превратилась в нечто вроде социального обычая или развлечения и больше не является «истиной». — Консультант вздрогнул. — Извините, но от сочетания слов «религиозная вера» и «истина» в одном предложении у меня мурашки по коже.
— Ладно, я знаю, что ты агностик. Тебе не обязательно унижать верующих, — сказал Гейтс.
Консультант пожал плечами:
— В глазах этих фанатиков люди без веры – не люди, а животные. Они отчаянно надеются спасти атеистов и вместе войти в свой воображаемый рай. — Он отхлебнул томатного сока. — Кто-то однажды сказал, что наука – это тоже своего рода вера. Так вот, мое мнение таково: эти люди – не люди, и я не утруждаю себя их спасением, дабы не снижать нижний предел IQ всего человечества.
— Фух… Ладно, очевидно, ты не изменился. Все такой же заносчивый и острый на язык мальчишка, — произнес Гейтс. — Посоветуешь мне, как выяснить, к какой организации ты принадлежишь?
Консультант ответил всего двумя словами:
— Перевёрнутый Крест.
— О, неудивительно, что ты так отозвался о Стальном Законе… — протянул Гейтс. — Вы что, сатанисты?
— Мое отношение ко всем религиям одинаково, — ответил Консультант. — И этот символ тоже не представляет никакой религиозной веры.
— Тогда… ты лидер Перевёрнутого Креста? — Спросил Гейтс.
— Я? Хе-хе… — Консультант рассмеялся. — Вы совсем не понимаете эту организацию. На самом деле Перевёрнутый Крест даже не стоит называть организацией. Нашим боссом может быть только один человек. Любой другой на этой планете, будь у него хоть три головы и шесть рук, умей он дышать огнем, жрать молотки, и обладай он настолько высоким IQ, что мозговая жидкость вытекала бы из ушей ежедневно, не продержался бы… хм… и часа на месте лидера Перевёрнутого Креста.
— Почему же? Это кресло слишком колючее?
— Нет, причина в наших членах. Не хочу раскрывать слишком много, но если вкратце… это группа людей, не совсем нормальных телом и духом, — Консультант на несколько секунд задумался, подбирая слово взамен вертевшегося на языке «извращенцы».
— Ты только что оскорбил самого себя.
— Я изначально не был нормальным, — отрезал Консультант. — Ладно, мы слишком затянули обсуждение моих дел. Название моей организации вы уже знаете, так что уходите не с пустыми руками. Что вы думаете об условиях, которые я предложил вчера в сети?
Гейтс рассмеялся:
— Я думаю…
Он наконец скормил весь корм, отряхнул руки, оперся на колени и встал.
В этот момент голуби, столпившиеся вокруг скамьи, разом взлетели. В вихре серо-белых перьев фигура Гейтса исчезла.
Консультант остался сидеть в одиночестве, на его губах играла холодная усмешка. В глубине души он знал: птицы взлетели из-за едва скрытой жажды убийства.
— Тебе все равно придется пойти с нами и обсудить всё в деталях, — чья-то рука легла на плечо Консультанта. Голос Спикера был очень хриплым и низким.
Консультант повернул голову и увидел собственное лицо.
Зеркальный Лик по-прежнему был в своем черном облачении, не открывавшем ни дюйма кожи, и в зеркальной маске.
— Советую не пытаться сопротивляться. Я знаю, Тянь И учил тебя манипуляции энергией и прочему. Твои Нити Истины – тоже весьма удобная штука для убийства, но если ты думаешь, что сможешь сразиться со мной и одержать верх, это будет огромной ошибкой. — Слова Зеркального Лика звучали предельно ясно: «Ты в моих руках, парень. Любое опрометчивое движение приведет к беде».
Консультант был умным человеком; он знал, когда стоит прекратить сопротивление.
— Эх… — Он допил томатный сок. — Вот поэтому я и говорил, что не хочу ходить на полевые задания…