Левый Дао прибыл на Остров Ад днем, но к тому моменту, когда он официально миновал порог тюремного блока, уже стемнело. За те несколько часов, что прошли с момента высадки, его успели разлучить с остальными заключенными. Его заперли в камере с глухими железными стенами, сковав руки и ноги наручниками из сетевого сплава и тяжелыми кандалами. До него никому не было дела – он просто сидел там в полном одиночестве.
Он кожей чувствовал, что это ожидание было необходимо лишь для того, чтобы Туман Аида подействовал на организм. Когда его и остальных наконец вывели из одиночных боксов, они уже мало чем отличались от обычных людей. Только теперь полностью экипированные охранники в меха-броне сочли возможным отконвоировать их на «дезинфекцию».
Процесс очистки оказался прост и быстр – нечто среднее между помывкой и спуском в унитаз. Заключенных бросали в трубу, заполненную особым составом, и смывали из одного конца в другой. Помимо прямой стерилизации, этот раствор помогал приборам сканировать тела на наличие любых инородных предметов: будь то вживленные под кожу провода, имитирующие сосуды, проглоченные контейнеры с кислотой или миниатюрные роботы. Словом, любая органика или механика неизбежно обнаруживалась во время этого заплыва.
После дезинфекции арестанты считались «чистыми». А если кто-то таковым не являлся, его делали чистым принудительно. После этой процедуры пронести что-либо внутрь было практически невозможно, если только ты не был модифицированным человеком. Но жизнь тех несчастных киборгов, что попадали сюда, была куда горше. При поступлении в Приливную тюрьму их аугментации обычно вырывали с корнем, превращая узников в инвалидов. Те же, чей процент модификаций был слишком высок и не подлежал демонтажу, отправлялись в зону особого содержания.
В этой зоне не было прогулок и свободного времени, как в обычном блоке. Еду, которая по качеству превосходила рацион охраны, дважды в день доставляли прямо к порогу. Заключенным не нужно было ходить в общую баню – в каждой камере имелся свой санузел, и даже одежду стирать не требовалось: чистую форму приносили регулярно, забирая грязную.
Звучит уютно? Пожалуй, но за подобным комфортом всегда кроется подвох.
В зоне особого содержания было лишь два типа людей. Девяносто процентов из них относились к первой категории – гладиаторам.
Каждый месяц эти узники были обязаны участвовать в дуэли насмерть. Пары противников определял сам начальник тюрьмы, хотя чаще всего выбор падал на случайных кандидатов.
Победитель в такой схватке получал еще один месяц жизни. Проигравший, разумеется, умирал.
Весь процесс сражения транслировался в прямом эфире. Это была элитарная арена, доступная лишь верхушке Столицы. За ширмой боев, само собой, стоял колоссальный игорный бизнес, при этом в таких поединках возможность договорного матча исключалась полностью.
Таков был первый тип обитателей, составлявший подавляющее большинство. Каждый месяц половина из них исчезала, но уже в следующем их места занимали новые «рекруты». Помимо модифицированных людей, сюда попадали и те, кто даже в условиях Божественного Тумана оставался крайне опасен благодаря специфическим навыкам или талантам. Такие личности были идеальными кандидатами для особого блока.
Что касается второго типа людей в этой зоне, их было совсем немного. Они пользовались привилегиями, не участвуя в боях. Эти личности были слишком ценны, но Империя не могла их использовать. То, что они умели, или то, что хранилось в их головах, ни в коем случае не должно было попасть во внешний мир. Империя никогда бы их не выпустила, но их жизни следовало сохранить для будущего – так что их просто держали взаперти, как редких зверей.
Но вернемся к Левому Дао. После дезинфекции на его запястье защелкнули браслет с выгравированным именем. Это шоковое кольцо было главным инструментом контроля в Приливной тюрьме. Существовала сотня способов спровоцировать его срабатывание: прикоснуться к охраннику, покинуть заданный сектор, попытаться снять устройство. Куда сложнее было придумать способ нарушить правила, не получив разряд… Как только Левый Дао и другие новички получили свои кольца, гвардейцы облегченно выдохнули. Теперь боевой потенциал этих опасных субъектов сравнялся с возможностями обывателей, а браслеты гарантировали послушание. Поэтому наручники из сетевого сплава и кандалы сменили на обычные цепи. Заключенных связали в одну шеренгу и погнали в жилой сектор.
Именно тогда Левый Дао услышал пугающие речи Джефферсона, и ему стало по-настоящему не по себе. Но раз уж он ступил на борт пиратского корабля Перевёрнутого Креста, отступать было поздно.
К моменту их прибытия в блок уже прозвучал сигнал отбоя. В камерах царила кромешная тьма, и лишь в коридорах горел тусклый свет.
Тюремный блок высотой в семь этажей имел просторный атриум в центре. Цепи Левого Дао отцепили от остальных. Его первым вывели из группы и погнали на самый верхний этаж. Охранник связался по рации с коллегами в диспетчерской, открыл камеру, снял с узника путы и коротким толчком отправил Левого Дао внутрь.
— Дам один совет: после отбоя держи рот на замке, — бросил охранник перед уходом.
Решетка захлопнулась. Левый Дао, ориентируясь на слабый свет из коридора, нащупал в темноте кровать. Сказать по правде, ложе было так себе. То, что здесь именовалось кроватью, представляло собой твердый каменный выступ в метре от пола, шириной в два человеческих тела и длиной в два с половиной метра. Ни простыни, ни подушки. Единственное отличие от сна на полу заключалось лишь в высоте над землей.
— Ладно, хоть что-то, — подумал Левый Дао, укладываясь на бок и подкладывая руку под голову. Шоковое кольцо неприятно давило на запястье – видимо, к этому придется привыкнуть.
Прошло около получаса, но сон не шел. Как он сам любил говорить, он всегда «спал на копье, готовый к бою». В незнакомой обстановке он считал, что те, кто засыпает, едва закрыв глаза – это люди, которые даже не поймут, от чего они умерли.
Еще когда он только вошел сюда, Левый Дао почувствовал: из каждой темной камеры на него смотрят десятки глаз. Он не знал, как пришел к такому выводу, но это ощущение чужого взгляда было почти осязаемым.
Прислушавшись, он поразился тишине. На каждом этаже в концах коридоров дежурили ночные смены охраны. Если не считать их редких движений, казалось, будто в каждой камере лежат мертвецы.
«Столько здоровых мужиков, и ни одного храпа? Неужели… все как я, лежат с открытыми глазами и слушают? Неужели здесь все спят на копьях? Они что, сумасшедшие?»
Совет охранника не давал покоя. Почему нужно молчать после отбоя? Боятся потревожить покой остальных?
Размышляя об этом, Левый Дао решил, что логика в этом есть. В таком месте, в мертвой тишине ночи, начни ты петь песни в своей камере – из-за архитектуры здания звук разнесется как в концертном зале. На следующее утро во время прогулки сокамерники наверняка забили бы его до смерти.
В плену этих праздных мыслей веки Левого Дао становились всё тяжелее, и он сам не заметил, как провалился в сон.
Проснулся он от внезапного рывка. Выглянув за решетку, он увидел, что всё по-прежнему. Трудно было сказать, сколько он проспал – пять минут или пять часов. В этой подводной тюрьме смена дня и ночи зависела исключительно от ламп, что стирало границы времени и пространства.
Пока он раздумывал, вздремнуть ли еще или продолжить наблюдение, освещение изменилось. Потолок над атриумом залило ярким белым светом. В Приливной тюрьме это был сигнал восьми часов утра.
Левый Дао об этом не знал, но догадался, что снаружи наступил день. Он сел, совершенно не представляя, что сулит ему первый официальный день за решеткой. Он впервые попал в тюрьму, и уж точно не ожидал, что его «дебют» состоится сразу на Острове Ад – вершине пенитенциарной системы… В воображении Левого Дао выход из одиночки представлялся шагом в зону беззакония, полную насилия, банд и дискриминации. Он готовился играть роль крутого парня, чтобы выжить. К тому же на нем висела миссия: не позднее чем через месяц он должен был выйти на связь с Кровавым Филином, иначе последствия были бы непредсказуемы.
Время тянулось медленно, натянутые нервы начали понемногу расслабляться – ничего не происходило. Лишь в десять утра дверь его камеры открылась сама собой. Скрежет железа заставил Левого Дао вздрогнуть, он чуть не свалился с койки.
Вскоре мимо его двери потянулись другие заключенные. Проходя мимо, они бросали на него косые взгляды, думая: «Очередной новенький. В полдень в столовой будет весело».
Левый Дао подождал, пока основная масса пройдет мимо, осторожно высунул голову и огляделся. Выйдя в коридор, он посмотрел вниз: толпы людей со всех семи этажей стекались в атриум первого уровня.
— Эй! Ты! — К нему подошел охранник. — Чего в камере прятался?
Левый Дао примирительно поднял руки:
— Нет-нет! Я просто… э-э… не совсем проснулся, решил поваляться подольше.
Гвардеец смерил его взглядом и, поняв, что перед ним новичок, не стал раздувать скандал:
— Живо вниз на перекличку.
— Слушаюсь, господин офицер! — Левый Дао подобострастно закивал и поспешил к лестнице.
Собрание в атриуме не было таким упорядоченным, как он себе представлял. Заключенные не строились в шеренги, а просто стояли группами. Лишь немногие переговаривались между собой.
Спустившись, Левый Дао забился в угол. На него почти не обращали внимания; большинство арестантов тоже предпочитали стоять в одиночестве, храня молчание. Вскоре на балкон второго этажа вышел начальник караула в меха-броне особого цвета и зычно крикнул:
— Те, кого назову, идите к той двери. Сегодня вы переводитесь в другой блок.
Он зачитал около двадцати имен, среди которых Левый Дао своего не услышал.
— Желающие работать в прачечной – в ту дверь. Остальные свободны, — закончил офицер и скрылся.
Левый Дао заметил десяток человек, направившихся к прачечной. Он немного подумал и двинулся за ними. Раз уж в этой толпе он не приметил Кровавого Филина, торчать на месте было бессмысленно. Почему бы не попытать счастья в прачечной? Даже если он никого не найдет, физический труд мог принести бонусы – вдруг выдадут подушку? Или лишний кусок мяса в кашу? В любом случае, это лучше, чем сидеть сложа руки.
— Эй… глянь, новичок поперся в прачечную…
— Хе-хе… Сейчас начнется шоу. Очередной умник – у многих таких сосунков глаза лезут на лоб на второе же утро.
Двое заключенных перешептывались поодаль. В их глазах Левый Дао, едва прибыв на остров, собственными ногами бодро шагал навстречу трагедии…