Все еще стояла глубокая ночь. Джефф следовал за Азартным Змеем по улице. План Азартного Змея был прост: передать его регулярным частям Имперской армии и покончить с этим. Никаких ценных сведений из парня вытянуть не удалось, так что этот гражданский стал лишь обузой.
Изначально Азартный Змей планировал оставить его в частном доме, где запасов еды хватило бы на несколько дней – а там, глядишь, Джефф смог бы выжить, когда заражение пойдет на спад. Но Джефф, похоже, отлично понимал серьезность ситуации. Он насмотрелся на кровавые сцены, где мутировавшие твари разрывали людей на куски. И если уж выбирать, то он предпочел бы рискнуть всем ради шанса на спасение, чем пассивно ждать у моря погоды в одном месте.
Азартный Змей привел его к огромному казино, где Джеффа обнаружил отряд Бумажного уровня, готовившийся к эвакуации. Парень вышел к ним один, с поднятыми руками, в гражданской одежде и безоружный. Поэтому часовые не стали открывать огонь без разбора.
Наблюдая с крыши далекого здания за тем, как армия принимает Джеффа, Азартный Змей скрылся.
Поскольку ситуация в исследовательском институте в целом прояснилась, Кровавый Филин и его команда могли справиться сами. Способности Азартного Змея не слишком подходили для сражений с монстрами; он был мастером в делах человеческих… Поэтому он вернулся в город, чтобы продолжить поиски цели своей миссии.
Как поется в старой песне: «Этот город никогда не спит». Атлантик-Сити сейчас выглядел именно так.
В самый темный час перед рассветом город, словно дрожащий бездомный, свернулся калачиком. Под тусклым светом фонарей он дарил призрачный намек на тепло. Бесчисленные бессонные мутанты, подобные болезненным клеткам крови, рыскали по венам его улиц.
«Мертв» или «жив». Азартный Змей уже не мог разобрать, были эти чудовища «мертвецами» или «чем-то все еще живым».
Что вообще значит – быть живым? Если человека определяют его социальный статус и связи, то в этом мире слишком много бесполезных живых трупов. Даже если они умрут, это никак не отразится на внешнем мире, и точно так же они не заметят смерти себе подобных.
Возможно, само существование этих монстров и есть истинная жизнь. Каждый раз, убивая и добывая пропитание, они вселяют страх в окружающих и превращают его в осязаемую выгоду для себя – то, чего они не могли сделать, будучи «людьми».
Убийство – это тоже форма общения.
Движения Азартного Змея уже не были такими плавными, как в первой половине ночи. Когда в городе восстановили подачу электричества, скрывать следы стало гораздо труднее.
Теперь, снова пробираясь по городским кварталам, он замечал, как изменились многие места, где раньше прятались люди или которые считались укреплениями во время его прошлого обхода. За этот короткий промежуток в пол-ночи многие отставшие превратились в корм для чудовищ. Конечно, попадались и следы того, что некоторые группы после включения света покинули прежние позиции и перебрались в другие места.
Тайно проверив несколько человеческих убежищ, Азартный Змей так и не нашел свою цель. Он все больше беспокоился, что нужный человек уже погиб где-то в городе, и сознательно ускорился.
К моменту восхода солнца Азартный Змей осмотрел еще несколько точек сбора, но все безрезультатно. По пути на него несколько раз нападали довольно прыткие твари, но, к счастью, он был мастером своего дела – с великолепной концентрацией и реакцией он расправлялся с мутантами без малейшего вреда для себя. Однако после этой передряги Азартному Змею ничего не оставалось, как найти место для отдыха, чтобы немного перевести дух и восстановить силы.
Он ловко взобрался по пожарной лестнице здания, нашел комнату с неплотно закрытым окном и легко скользнул внутрь.
В помещении не пахло кровью, что было хорошим знаком. Азартный Змей методично обошел все комнаты одну за другой. Убедившись, что все чисто, он немного ослабил бдительность и направился на кухню… В холодильнике всегда можно было найти что-нибудь попить; на худой конец, в морозилке наверняка осталась талая вода после отключения энергии.
Азартный Змей подошел прямо к холодильнику, но стоило ему коснуться ручки, как дверца внезапно распахнулась изнутри. Тощий мужчина, сидевший внутри, вскинул дробовик и заорал:
— Ни с места!
Но увидев то, что предстало перед его глазами, человек впал в крайнее изумление – перед ним никого не было. Он недоуменно пробормотал:
— Я же ясно слышал шаги… и выскочил вовремя. Даже если он решил спрятаться, не мог же он сделать это так быстро?
Только он собрался высунуться и осмотреться, как под каким-то невероятным углом влетела штуковина, похожая на гранату, и приземлилась прямо у его ног. Мужчина побледнел от ужаса. Поскольку низ дверцы холодильника находился примерно на уровне колен, нагибаться за этой вещью было чертовски неудобно – он мог не дотянуться или просто не успеть. Поэтому он инстинктивно бросил ружье и начал лихорадочно карабкаться наружу.
Но чья-то сильная рука, появившись из слепой зоны, с силой захлопнула дверцу. Мужчина не смог ее открыть и несколько мгновений неистово бился внутри, пока весь холодильник не завалился набок дверцей вниз. Теперь он оказался в ловушке… Через пять минут человек пришел в сознание. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит на полу вне своего ледяного убежища. Прежде чем мозг успел полностью включиться, на него нахлынула жуткая тошнота. Он бросился к раковине и долго рвал, согнувшись в три погибели, словно пытаясь вывернуть желудок наизнанку.
Наконец, отдышавшись, тощий человек обернулся и посмотрел на парня позади себя. Тот сидел на стуле с пистолетом в руках и всем своим видом напоминал профессионального киллера. С горькой ухмылкой бедолага спросил:
— Как ты узнал, что я там?
— Спрятаться в холодильнике было неплохой идеей, — ответил Азартный Змей. — Но ты совершил две довольно серьезные ошибки. Во-первых, полки, которые ты вытащил, следовало уничтожить или выбросить подальше. Прятать их под кроватью было крайне неразумно. Когда я их нашел, то сразу догадался, что кто-то сидит внутри. А что касается второй… — он неожиданно швырнул дробовик обратно в руки тощему. — Там слишком влажно; ствол, по сути, искупался в воде.
— Ладно, приятель, может, я и свалял дурака, но тебе не стоило использовать слезоточивый газ, особенно в таком тесном пространстве, — пожаловался тот.
— Это был не слезоточивый газ, — возразил Азартный Змей. — Будь это он, при открытии дверцы накрыло бы всю комнату, и я бы тоже попал под раздачу.
— Тогда что за дрянь ты бросил?
— Маленький гаджет моей собственной сборки. Я называю его «Пасхалка скунса». Хочешь узнать рецепт?
— Гх… — услышав это, тощий снова согнулся над раковиной, исторгая желудочный сок.
— А теперь поговорим о деле, — сказал Азартный Змей.
— О чем? Какое еще дело? Я даже имени твоего не знаю.
— Достаточно того, что я знаю твое, — Азартный Змей отчетливо произнес каждое слово. — Господин Зельц Айн, есть одна старая поговорка про железные башмаки, которую я когда-то слышал. В данный момент мне кажется, что это именно наш случай.
— Ха… ха-ха-ха, — Зельц Айн выдавил улыбку, фальшивее которой не придумаешь. — О чем ты говоришь, дружище, меня зовут…
— Стать помощником в семье Клэс в возрасте двадцати пяти лет – это, несомненно, признак выдающегося таланта, — Азартный Змей оборвал его ложь. — Ты умный человек, поэтому через несколько лет ты сбежал, прихватив с собой огромную сумму денег, бесчисленные секреты и, конечно же, несколько фальшивых личностей, купленных за баснословные деньги. Ты очень дерзок, жаден, но при этом весьма мудр.
— Я понятия не имею, о чем ты… — Зельц Айн все еще пытался отнекиваться. — Не волнуйся, я не из тех, кого подослала семья Клэс, чтобы выследить тебя. Если бы это было так, ты был бы уже мертв, — произнес Азартный Змей. — Позволь мне напомнить: если ты думаешь, что твоя способность Бумажного уровня может угрожать моей жизни или помочь тебе сбежать, то ты совершаешь еще одну ошибку. Последствия этой ошибки будут куда серьезнее, чем сидение в холодильнике.
Глаза Зельца Айна расширились, по лбу скатился холодный пот. По правде говоря, он смутно почувствовал это еще тогда, когда Азартный Змей прижал дверь холодильника рукой; его сила явно превосходила возможности Зельца. Теперь же, когда незнакомец заговорил об уровнях способностей, да еще и таким тоном, это было не что иное, как признание тотального превосходства.
— Чего ты хочешь? — Зельц Айн, как и говорил Азартный Змей, действительно умел принимать мудрые решения.
— Тебе стоило бы спросить, что я хочу тебе дать, — ответил Азартный Змей.
— Пулю?
— Нет, спасение, — Азартный Змей слегка приподнял голову, глядя ему прямо в глаза. — Когда-то ты служил нечестивому семейству, но сегодня ты можешь стать ключевой фигурой в их крахе.
— Ха… ха-ха-ха-ха… — Зельц Айн рассмеялся. — Ты свихнулся? Лучше сразу пусти мне пулю в лоб. Ты хочешь, чтобы я свидетельствовал против семьи Клэс? Ха-ха-ха… В имперском суде? Ты разве не понял, чей это суд? Послушай, приятель, тебе лучше самому заявиться в их особняк и попробовать прикончить парочку из них лично.
— А что, если я скажу тебе, что некая влиятельная фигура собирается уничтожить семью Клэс, и ему не хватает лишь последнего толчка… — Азартный Змей замолчал, желая пронаблюдать за реакцией Зельца Айна и дать ему время на раздумья. — Готов ли ты стать этим толчком?
— Кто именно тебя послал? — Зельц Айн был в полном замешательстве. — Ты тайный агент Императора? Точно! Найти меня в этом городе, при таких обстоятельствах…
Азартный Змей проигнорировал его попытку сменить тему и продолжил:
— Дела семьи Клэс… торговля наркотиками, организация проституции, торговля людьми, оружием и прочее. Собрать доказательства их преступлений несложно, но сокрушить их «законными» методами без единого свидетеля – задача почти невыполнимая.
Ты, Зельц Айн – мощный свидетель. История может запомнить твое имя, если ты сделаешь правильный выбор и поступишь так, как поступил бы любой совестливый человек.
— Хм… Ты ждешь, что я поверю твоим пустым словам о том, что семья Клэс будет уничтожена? — Зельц Айн усмехнулся. — Не верю! Их власть слишком велика, она больше, чем у иных имперских принцев! Как это вообще возможно…
— Почему же они не могут быть повержены? — Холодный тон Азартного Змея, напротив, звучал очень убедительно. — Любой угнетатель встретит свой заслуженный конец. Кто-то называет это кармой; я называю это справедливостью. (Продолжение следует…)
.