Глава 9: «1314 год.»
Нет ничего невозможного для того, кто готов пытаться. — Леон Баттиста Альберти.
Эта история берет свое начало в позднем Средневековье, а потому необходимо описать, каким был мир в ту эпоху.
В целом человечество четырнадцатого столетия можно было разделить на три части: мир христианский, мир мусульманский и мир конфуцианский.
Если бы пришелец из того времени наблюдал за Землей с Луны, его первое впечатление от мусульманского мира наверняка оказалось бы куда более глубоким, чем от христианского. Он увидел бы колоссальную территорию, которая непрестанно расширялась.
Первыми мусульманами были арабы с Аравийского полуострова, впервые объединившиеся под началом религиозного лидера по имени Мухаммед. Многим читателям это имя может быть не слишком знакомо; в некотором смысле он был иной версией Иисуса. Мухаммед верил, что получил Божественный призыв предупредить людей о грядущем Страшном суде, после которого верные попадут в рай, а нечестивцев ждет кара в аду. Он требовал от верующих исполнения определенных ритуалов, известных как Пять столпов ислама (включая ежедневные молитвы, милостыню, пост и паломничество в Мекку). Эти обряды в сочетании с учением Корана дали людям не только религиозную веру, но также социальный кодекс и политическую систему. Верующие ощущали себя братьями, связанными общей миссией, что помогло сплотить разрозненную дотоле арабскую нацию.
После смерти Мухаммеда в 632 году нашей эры арабы хлынули за пределы полуострова, стремительно захватывая земли Византийской империи и династии Сасанидов на Ближнем Востоке. Затем они продвинулись на восток, вплоть до границ Китая, и на запад через Северную Африку, ступив в Испанию. К 750 году, когда завершилась первая фаза мусульманской экспансии, возникла великая империя, раскинувшаяся от Пиренеев до Индии и от Марокко до Китая. Между 750 и 1500 годами мусульманский мир пережил вторую волну расширения. В этот период они продвинулись на запад в Центральную Европу, на север в Центральную Азию, на восток в Индию и Юго-Восточную Азию, и далеко на юг, вглубь Африки. Территория мусульманского мира увеличилась вдвое, значительно превзойдя по площади и христианский мир на западной окраине Евразии, и конфуцианский мир на востоке.
В ту эпоху, судя по размерам владений, именно арабы имели больше всего прав называть свои земли термином «Поднебесная» – хотя, разумеется, я не знаю, существовало ли подобное понятие в их языке.
Говоря о Поднебесной, обратимся к конфуцианскому миру. Под ним подразумевался не только Китай, но и вся Восточная Азия, где Китай выступал в роли гегемона, а Корея и Япония – его периферийных вассалов.
Конфуцианский мир был обращенным внутрь себя аграрным обществом. Темпы перемен там были крайне медленными и не выходили за рамки базовых структур, унаследованных из глубокой древности. С другой стороны, конфуцианский мир разительно отличался от двух других в одном ключевом аспекте: в своем единстве.
В Китае не существовало той путаницы национальностей, что встречалась в Османской империи среди балканских христиан, или религиозного раздора между индусами и мусульманами, как в империи Великих Моголов. Эта сплоченность Китая не была новым явлением для того времени; она зародилась на ранних этапах китайской цивилизации тысячи лет назад и сохранялась неизменной. Китайская цивилизация – древнейшая непрерывная цивилизация в мире.
Основная причина такого долголетия крылась в географических условиях: изоляция Китая от других великих цивилизаций была беспрецедентной. Средиземноморье связывало Месопотамию, Египет, Грецию и Рим; Индийский океан позволял Индии взаимодействовать с Ближним Востоком, Африкой и Юго-Восточной Азией. Но Китай на протяжении большей части своей истории был отрезан от всех сторон горами, пустынями и бескрайним Тихим океаном. Сегодня эта изоляция кажется палкой о двух концах… И наконец, поговорим о христианском мире Запада.
Если отбросить необоснованную национальную гордость и говорить объективно, то до двадцатого века большинство людей на планете считали само собой разумеющимся, что только западный человек способен на исторически значимые реформы или открытия, меняющие ход человеческой жизни и открывающие новые эры. На самом деле это мнение совершенно беспочвенно: и мусульмане, и китайцы обладали великими мореходными традициями, и лишь в начале Нового времени мировая расстановка сил перевернулась.
Большую часть Средневековья западные европейцы чувствовали себя изолированными на западном краю Евразии и пребывали в постоянном страхе. На бескрайних степных просторах, тянувшихся от северного Китая через весь континент до бассейна Дуная, обитали сильнейшие армии планеты – кочевые захватчики: гунны, германцы, авары, мадьяры, монголы и тюрки. Стоило какой-либо империи ослабнуть, как они тут же пользовались возможностью и, благодаря своей непревзойденной мобильности, врывались в самые центры цивилизаций.
Однако в начале Нового времени, с подъемом энергичного Запада, европейцы получили технологическое превосходство, особенно в вооружении и судостроении. Это обеспечило им на мировых океанах ту же мобильность и преимущество, которыми кочевники когда-то пользовались в евразийских степях.
В ту эпоху перемен исламская и конфуцианская империи становились все более закостенелыми и закрытыми. Но в Западной Европе Ренессанс и Реформация принесли глубокие изменения во все сферы жизни. Родилась новая, полная жизни и стремления к экспансии цивилизация – современная цивилизация. Она в корне отличалась от любой другой традиционной аграрной культуры. Этот процесс модернизации ускоряется и по сей день, определяя исторический путь современного мира… Шло лето 1314 года. Рим, Италия.
Европейцы в те дни были готовы верить во что угодно. Фантастика, научные домыслы, эпические сказания или магия – если поставить стол и начать рассказывать истории, можно было легко собрать толпу уверовавших.
Бог, злые боги, колдовство, магия, Алхимия, темные технологии – люди исследовали буквально всё. Разумеется, нельзя было заниматься вещами «неугодными» открыто.
Люди того времени могли запросто сжечь вашу невинную дочь-подростка как ведьму лишь для того, чтобы самим спать спокойно.
Это была пора ожесточенной борьбы между королевской и церковной властью, темная эпоха, когда инквизиция выдвигала обвинения, звучащие абсурдно для современного человека: «ведьмовство» и «ересь». Даже сто лет спустя европейцы продолжали выносить подобные приговоры; Жанна дАрк была сожжена на костре именно по таким обвинениям.
Кстати, о сожжениях. 18 марта того года в огне погиб Моле, Великий магистр тамплиеров. Как уже упоминалось, перед смертью он проклял двоих: одним был папа Климент V, отправившийся в преисподнюю 20 апреля того же года, а вторым – Филипп IV, который тем летом был еще жив.
Говорили, что это был статный красавец и весьма могущественный монарх. Хотя и ему суждено было загадочно скончаться до конца года, в то время он был полон сил.
И пока этот человек оставался жив, кое-кто пребывал в состоянии тяжелейшего душевного напряжения – а именно племянник Моле, молодой Гизи де Божё.
За несколько лет до того, накануне Чёрной пятницы, он тайно унаследовал титул Великого магистра. Разумеется, теперь это звание по сути превратилось в клеймо: разыскиваемый преступник.
Что еще важнее, он обладал состоянием, способным соперничать с богатством целого королевства, и бежал из Франции вместе с группой самых преданных соратников в Италию.
Это Сокровище, которое он поклялся «скрыть до скончания веков», превратилось в неотступное проклятие. Словно неведомая сила заставляла всех причастных к нему умирать один за другим. За те месяцы, что ценности были тайно вывезены из тайников, несколько доверенных лиц Гизи де Божё скончались по разным причинам. Как я уже говорил, люди той эпохи были не столько тверды в вере, сколько до смерти боялись призраков и богов; Эволюция еще не была провозглашена, и людям всегда требовалось некое духовное утешение, чтобы объяснить необъяснимое…
Граф нес на плечах тяжкое бремя, которое не мог сбросить. Сокровище и впрямь было вещью хлопотной: его нельзя спрятать как попало, нельзя бездумно тратить, нельзя позволить обнаружить и нельзя носить при себе вечно. К тому же его терзал страх: не станет ли он следующей жертвой проклятия?
Именно под таким гнетом он прибыл в Рим.
Той ночью Граф забрел в узкий переулок. Место было грязным и насквозь пропиталось запахом бойни; быть может, неподалеку находилась свиноферма? Кто знает, но в подобных закоулках можно было встретить всё самое отвратительное: рои навозных мух, кружащих над лужами помоев; мертвецки пьяных мужчин, выброшенных из таверн и храпящих у зловонных сточных канав; задир, избивающих костлявых стариков. Даже у продажных женщин здесь была грубая кожа и неистребимый запах пота.
Если бы какой-нибудь римлянин взялся писать автобиографию и попытался вспомнить одну из худших ночей в своей жизни, ему наверняка пришло бы на ум подобное место.
Граф был одет неприметно, но его полная достоинства походка делала его чужаком в этой среде. Он прижимал к лицу платок, хоть немного спасаясь от дурных запахов.
После долгих поисков он наконец достиг цели. Об этом месте Граф узнал за немалую плату от «осведомленных» городских жителей. По слухам, здешний хозяин мог решить любую проблему.
Это была книжная лавка, ни большая, ни маленькая; на стене краской было небрежно выведено слово «Книги». Шаткая деревянная дверь стояла приоткрытой, а сама лавчонка в таком квартале выглядела совершенно заброшенной.
Увидев это, Граф поначалу хотел повернуть назад. Он помедлил мгновение и вздохнул, подумав: «Раз уж я проделал такой путь, стоит хотя бы заглянуть внутрь…»