Когда медицинский персонал попытался уложить Тома на носилки, он очнулся и заявил, что с ним всё в порядке. Впрочем, врач оказался человеком крайне ответственным: он провёл базовую проверку работы сердца и лёгких, а также осмотрел зрачки. Лишь убедившись в отсутствии проблем, доктор с облегчением позволил Тому сойти с каталки.
Банк закрыли до конца дня, а снаружи натянули жёлтую ограничительную ленту. После этого Том отправился в полицейский участок, чтобы дать показания.
Во время рассказа Том выглядел потрясённым: он отвечал на вопросы медленно и утверждал, что не помнит многих деталей. Однако офицер, проводивший опрос, отнёсся к этому с полным пониманием, видя в нём лишь героического гражданина, проявившего отвагу. Офицер не давил на него, пытаясь выудить забытые подробности, словно допрашивал преступника, и не подвергал сомнению ни один из ответов Тома.
Сам инцидент не был по-настоящему сложным. С того момента, как преступники вошли в банк, и до конца ограбления прошло не более четырёх минут. А время с того мгновения, как Том поднялся с пола, и до полной нейтрализации трёх налётчиков составило не более минуты – если быть точным, сорок девять секунд. Суть дела можно было легко уяснить, просто просмотрев записи с камер наблюдения. Полиции требовались лишь свидетельские показания для подтверждения выводов; они считали дело предельно ясным и намеревались закрыть его в кратчайшие сроки.
Когда Том покидал участок, многие офицеры даже аплодировали и приветствовали его криками. Шеф полиции лично отвез его домой и с энтузиазмом предложил пригнать его машину с парковки банка.
Том вежливо отказался. Банк находился недалеко от дома, и он мог спокойно дойти туда пешком. К тому же он не желал лишних контактов с полицией, опасаясь, что, если они вообразят себя его друзьями и войдут в его круг общения, это станет огромной скрытой угрозой.
В десять часов вечера Том попрощался с шефом и вернулся в дом. Это было жилище с двумя спальнями, чердаком и подвалом. Газон был аккуратно подстрижен, а подъездная дорожка чиста. Обычно в таких районах жили семьи из трёх человек или пожилые пары, чьи дети уже разъехались; одиночки встречались редко, но Том жил один.
Как только он вошёл внутрь, выражение его лица изменилось. Даже когда мгновением ранее он стоял спиной к шефу, его лицо казалось напряжённым и усталым. Но стоило закрыть дверь, как взгляд стал холодным и пронзительным, а черты лица – спокойными. Даже его осанка и походка неуловимо преобразились: расслабленные и вялые движения обычного человека сменились устойчивыми, выверенными действиями.
В этот миг он производил впечатление человека, который мог бы немедленно развернуться, выйти из дома и отправиться на работу, полный сил, словно всё было в полнейшем порядке.
Том приготовил ужин на одну персону, не оставив ни крошки. Его рацион был спланирован и дисциплинирован; он никогда не действовал под влиянием импульса. Поужинав, он вымыл посуду, вынес мусор и умылся, следуя привычному распорядку, прежде чем наконец лечь в постель. Почти в ту же секунду, как Том закрыл глаза, он заснул. Он был эффективен во всём, включая отдых. Том мог спать всего по два часа в день на протяжении месяца. Обычно же четырёх часов ему было более чем достаточно.
На следующий день, хотя события накануне не сильно на него повлияли, Том всё же позвонил на работу, чтобы попросить неделю отгула. Его голос в трубке звучал неважно, будто он перенёс сильное потрясение.
Начальник охотно согласился, даже не спросив о причине. Похоже, он уже знал о вчерашнем ограблении банка. И сам был рад предоставить несколько выходных образцовому сотруднику, который ни разу не прогулял работу с момента найма.
Так план Тома по симуляции болезни начал успешно воплощаться. Он давно предвидел, что это дело так просто не закончится.
И действительно, количество сообщений на автоответчике внезапно перевалило за сотню. Большинство из них, не считая звонков от друзей и коллег, поступило от СМИ. Машины телеканалов и газет буквально окружили его дом.
Том перерезал провод дверного звонка, повесил на дверь табличку «Посторонним вход воспрещён», отключил домашний телефон и задернул все шторы. Исходя из его опыта, даже если вчерашние новости и имели налёт сенсационности, люди забудут о нём, стоит ему продержаться в таком режиме всего неделю.
Спустя три дня после того, как Том заперся от мира, в местный полицейский участок прибыл незваный гость.
— Гэри Цяодунь… откуда взялся этот человек? — Спросил шеф полиции с недоумением на лице, перелистывая приказ, присланный прямиком из Особняка Губернатора.
Офицер, передавший документ, пожал плечами:
— Этот человек сам вошёл в участок с бумагами, сказав, что это сэкономит время на формальности и ускорит процесс.
— С документом всё должно быть в порядке, на подделку не похож, но это… — шеф не успел закончить фразу.
В кабинет без стука вошёл мужчина, прервав его на полуслове:
— С документом всё в порядке, так что никаких «но», шеф. Моё расследование санкционировано лично его превосходительством Гилсоном II. Если вам знакомо это почтенное имя, полагаю, вы будете содействовать всем моим действиям так же активно, как и Губернатор, и выполните мои просьбы в полной мере.
Шеф внимательно осмотрел пришельца. Мужчина был в гражданской одежде, на вид лет тридцати, с волевым красивым лицом. Фигура его была худощавой; на первый взгляд он напоминал учёного.
— Мистер Цяодунь? — Спросил шеф.
— Да, — ответил Цяодунь.
— Вы… ох, простите, но почему его превосходительство Гилсон заинтересовался этим делом?
Цяодунь не ответил. Вместо этого он произнёс:
— Пожалуйста, подготовьте все соответствующие улики, показания, контактные данные свидетелей и так далее, а также выделите мне кабинет. Будет лучше, если вы управитесь за двадцать минут. Я подожду в приёмной. Сообщите мне, когда всё будет готово. — С этими словами он вышел, не забыв закрыть за собой дверь.
Шеф холодно фыркнул:
— Этот малый – сотрудник штаба семьи Гилсон, хм… В наши дни, имея знатного покровителя, они могут помыкать даже мной, шефом, в моём собственном участке.
Стоящий у стола офицер уточнил:
— Значит… что мне делать?
— Глупости спрашиваешь. Конечно, делай всё, что он хочет. Ты думаешь, срочный документ Губернатора – это туалетная бумага? Если не закончишь всё, как он сказал, через двадцать минут, я отрежу твой зад и положу его в свой ящик. Да-да, в тот, что справа. Будет у меня новая пепельница.
… Лас-Вегас, гостиничный люкс.
Гилсон II сидел в инвалидном кресле и четырьмя оставшимися пальцами управлял ноутбуком, просматривая отчет под названием «Том Столл – герой из народа».
В этом году ему исполнилось всего сорок, но нижняя часть его тела была парализована, а половину лица покрывала искусственная кожа. Когда он злился, как сейчас, обширные участки кожи на его лице не меняли цвет, и эта часть лица оставалась неподвижной. Искусственный покров напоминал телесную занавеску, наклеенную на лицо, чтобы скрыть некроз мышечных волокон графа…
— Том Столл… почему ты кажешься мне таким знакомым… — пробормотал сквозь зубы Гилсон II. Его глаза горели, когда он уставился в монитор, словно хотел испепелить Тома Столла из отчёта одним лишь взглядом.