Глава 26: «Побег из Ада (Часть 2)»
7:55 утра, за пять минут до начала операции, комната допросов…
Слова, которые Джефферсон только что услышал от Тянь И, раскрыли немало информации. Разумеется, будучи высокопоставленным начальником тюрьмы, он не стал бы слепо верить на слово первому встречному. Однако в этом разговоре Джефферсон уловил имя Левого Дао. И хотя собеседник, казалось, привел его лишь в качестве примера и не заявлял прямо, что тот является сообщником, это была единственная зацепка, за которую Джефферсон мог ухватиться.
Во время беседы Тянь И так и не назвал имен «трех заключенных», которых намеревался спасти, не объяснил, как именно собирается перекрыть подачу энергии на Остров Ад, и не обмолвился о конкретном времени начала операции. Он с напускным высокомерием излагал весь план побега, но на деле лишь рассказывал историю о том, что еще не случилось. О том же, как именно это произойдет, он не проронил ни слова.
У Джефферсона не осталось иного выбора, кроме как вызвать Левого Дао и попытаться выбить информацию пытками.
— Наш инквизитор временно взял отпуск, а замена еще не прибыла, так что… — Джефферсон начал с фраз, от которых у Левого Дао по спине пробежал холодок. — …мне придется лично взять на себя его обязанности и подвергнуть тебя истязаниям.
— Начальник… это… что вдруг стряслось? — Левый Дао взмок от пота. «Неужели? – …пронеслось у него в голове. – …Неужели план побега прихлопнули в зародыше, а я и знать не знал?»
— Разумеется, лично я не нахожу удовольствия в пытках заключенных, — произнес Джефферсон. — Расскажи мне все, что тебе известно о побеге. Это сэкономит время нам обоим.
… Тем временем в другой комнате допросов.
С Кровавого Филина сняли электрошоковые наручники, но приковали к операционному столу лентами из сетевого сплава. Воздух был пропитан Туманом Аида, концентрация которого соответствовала зонам содержания высокого уровня.
Мясник один за другим подключал к телу Кровавого Филина измерительные приборы: пульс, кровяное давление, датчики мозговых волн и прочее. Все экспериментальные данные должны были быть зафиксированы как ценный исследовательский материал для «Эволюции».
— Стоило немалых трудов заставить их освободить помещение и переоборудовать его под мои нужды, — Мясник отошел в угол комнаты. — Приливная тюрьма – место, где каждый дюйм земли на вес золота. Проще было бы выгородить участок на заднем дворе какого-нибудь дворянина, чтобы пасти там овец, чем реквизировать здесь лабораторию.
Кровавый Филин отозвался:
— Снабжать ресурсами ученого вашего калибра – несомненно, пустая трата времени.
— Хе-хе… надеюсь, ты сохранишь этот настрой до конца эксперимента, — усмехнулся Мясник. Его лицо с густыми бровями и крупными глазами на поверку оказалось сшитым из кусков, отчего любая мимика давалась ему с трудом. Тем не менее сейчас он изо всех сил старался изобразить злодейскую ухмылку. — С чего же нам начать? Пожалуй, проверим твой болевой порог, хе-хе-хе…
— Если вы не в силах держать себя в руках и намерены продолжать этот нелепый смех в духе злодеев из детских мультиков, советую для начала лишить меня слуха, — Кровавый Филин по-прежнему взирал на него с презрением.
В душе Мясника медленно закипал гнев: «Этот ублюдок – рыба на разделочной доске, но его пульс и давление даже не дрогнули. Дыхание ровное, температура тела в норме. Неужели он не знает, что такое страх?»
— Вы злитесь, не так ли? Экспериментатор не должен поддаваться эмоциям. Вам нужно сохранять спокойствие и объективность, чтобы получить точные данные и обеспечить безупречный ход процесса, — тон Кровавого Филина напоминал манеру университетского профессора, наставляющего нерадивого аспиранта.
К этому моменту Мясник уже подкатил к операционному столу тележку, уставленную хирургическими инструментами.
— Думаю, я просто вырежу твой язык и замариную его в банке для личной коллекции.
Не успел он закончить фразу и занести скальпель, как в следующую секунду комната допросов без всякого предупреждения погрузилась в кромешную тьму.
Свет погас не только здесь – вся Приливная тюрьма лишилась электроснабжения. Лишь охранники в бронекостюмах могли видеть окружающую обстановку через приборы ночного видения в шлемах…
— Что происходит? Стража! Что случилось?! — Закричал Мясник, решив, что это просто неполадки с питанием в лаборатории.
В темноте раздалось несколько глухих звуков, доносившихся со стороны операционного стола прямо перед Мясником.
Инстинктивное чувство опасности заставило Мясника с силой вонзить скальпель в столешницу перед собой. Он не понимал, что делает Кровавый Филин, и не мог точно рассчитать удар. Он лишь знал, что тот может попытаться вырваться, и самым надежным выходом сейчас было ранить его. Даже если это приведет к смерти – неважно.
Однако скальпель лязгнул о стальную пластину. В этот момент операционный стол был уже пуст.
Мысли Мясника запутались. Он отчаянно подавил дыхание, стараясь как можно тише отойти от того места, где стоял. Он понимал: сейчас и он, и Кровавый Филин скрыты мглой, и тот, кого обнаружат первым, потеряет инициативу.
Мясник все еще верил, что в Божественном Тумане сможет одолеть противника. Хотя его собственный W-уровень был не так высок, его тело прошло через множество модификаций в «Эволюции», что делало его гораздо сильнее обычного человека даже в условиях блокировки способностей.
— Как только я пойму, где он, я его скручу… нет… я его убью! — Убеждал он себя, но, к несчастью, эта самообманчивая мысль продержалась лишь около десяти секунд.
— Это хороший эксперимент, — голос Кровавого Филина прозвучал прямо перед Мясником, буквально в метре от него. — Меньше чем за минуту ты прошел путь от удивления до запредельного ужаса, а затем к попытке успокоиться. Вся эта цепочка реакций говорит о том, что…
В этот миг Мясник хотел лишь одного – наброситься на врага, но ему потребовалось около трех секунд, чтобы осознать… рук у него больше нет.
Голос Кровавого Филина продолжал:
— …говорит о том, что ты действительно бесполезный кусок мусора, не представляющий никакой исследовательской ценности.
В темноте эхом отозвался звук чего-то упавшего на пол – дважды, с коротким интервалом.
— Большинство мучителей сами когда-то подвергались насилию, часто из-за детских травм. Полагаю, ты не исключение. За твоей патологической внешностью и телом скрывается обычный человек, нуждающийся в психологическом лечении. Конечно, обычные люди могут исцелиться, но что касается тебя… думаю, ты ушел в другую крайность. Ты ищешь подобие удовольствия, равновесия в том, что называешь «экспериментами», — в этот момент Кровавый Филин вновь зазвучал как психоаналитик. — Твое лицемерие оскверняет сразу две вещи – «науку» и «зло». Ученые, ищущие истину, презирали бы тебя, а прирожденные убийцы устыдились бы твоего соседства.
Рука Кровавого Филина мгновенно прижала череп Мясника, лишая его возможности двигаться.
— Без электричества звуки из этой комнаты не вырвутся наружу, а дверь не откроется. Твоя попытка позвать стражу была совершенно напрасной. Хм… Ты даже этого не знал, а еще смеешь называть это место своей лабораторией? Мне стоило бы посочувствовать подопытным, что погибли на твоем столе. К сожалению, подобную жалость я способен испытывать лишь к иным существам.
Он говорил неспешно, и не успели слова затихнуть, как он небрежным движением одной руки раздробил голову Мясника.
Мозг, кровь и осколки костей просочились сквозь пальцы Кровавого Филина. В невидимой пустоте это ощущение мало чем отличалось от разминания начинки.
Кровавый Филин встряхнул кистью, вытирая пятна об одежду Мясника, затем развернулся и направился к запертой двери позади… Чуть раньше, ровно в восемь часов.
Подводная лодка замерла у Острова Ад на глубине около трехсот метров.
На мостике Колдун не сводил глаз с панели управления. Не поворачивая головы, он произнес:
— Резонансное сканирование завершено. Поперечное сечение островной тюрьмы выведено на главный экран.
— Носовое орудие готово, — подхватил Оружейник. — Прицел на искусственные сооружения, цель – энергетическая печь в самом низу.
— Такой источник энергии выйдет из строя от малейшего касания. Не вызовет ли это мощный взрыв? — Поинтересовался Бухгалтер.
Маршал уже приготовился к залпу. Наклонив голову, он ответил детским голоском:
— Крупный взрыв невозможен. На Острове Ад нет ядерного реактора; это абсолютно безопасный источник энергии, безвредный, как ручной генератор.
С этими словами он нажал на спуск главного калибра.
Яркий серебристый луч вырвался из носовой части субмарины, пронзил толщу воды, скальное основание острова, плиты из легированной стали и ударил точно в гигантскую энергетическую печь в основании Приливной тюрьмы. Прошив ее насквозь, луч вышел с другой стороны острова.
Когда сияние угасло, в пробоины хлынули потоки морской воды. Однако изоляционные слои между секторами тюрьмы были крайне надежны, и вода поднималась очень медленно. Потребовалось бы несколько часов, прежде чем все находящиеся на острове утонули.
Этот выстрел погрузил тюрьму в хаос.
Джефферсон и Левый Дао одновременно оказались в темноте. С этой секунды в комнате допросов началась битва умов и выдержки.
— По тому, как циркулирует твоя энергия, я вижу, что ты не обычный обладатель способностей Бумажного уровня, — раздался голос Джефферсона. — Полагаю, теперь ты можешь в любой момент снять эти электрошоковые наручники. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения – они превратились в груду лома. Но… — Он отодвинул стул и поднялся. — Если ты думаешь, что в Божественном Тумане разница в наших силах сгладится, то ты ищешь смерти.
Левый Дао продолжал сидеть, не решаясь даже начать черпать энергию для разрушения оков. В то мгновение, когда свет погас, он ощутил смертоносную ауру – это была жажда убийства Джефферсона. На самом деле начальнику тюрьмы не нужно было даже говорить; у Левого Дао и в мыслях не было нападать. Он не смел шелохнуться, опасаясь, что противник примет малейшее движение за попытку сопротивления и прикончит его на месте.
— Начальник, полагаю, этот допрос не может продолжаться в нормальном ключе, — ответил Левый Дао. — Позвольте мне проанализировать ситуацию. Судя по вашим словам, вам и самому ясно: это не просто лампочка перегорела, уничтожена энергосистема всей тюрьмы.
— В сложившихся обстоятельствах ваше противостояние со мной – пустая трата времени, а обычные охранники вряд ли смогут меня удержать. Поэтому у меня есть предложение: мы выходим отсюда и расходимся. Я не стану нападать на вас из засады, а вам не придется биться со мной не на жизнь, а на смерть. Пока действие Божественного Тумана не закончилось, вы можете успеть в зону особого содержания, чтобы взять ситуацию под контроль и минимизировать потери – словом, выполнить работу начальника. А я сделаю то, что положено заключенному: попытаюсь сбежать, сохранив шкуру. Каждый займется своим делом, не мешая другому.
— Предложение дельное, но есть одна загвоздка… Не проще ли мне просто убить тебя и уйти? — Голос Джефферсона раздался уже за спиной Левого Дао.
Левого Дао прошиб холодный пот от ужаса, но голос его остался твердым:
— Вы уверены? Убить обладателя способностей Бумажного уровня из зоны обычного содержания… а вдруг что-то пойдет не так, или вы потратите слишком много драгоценного времени… — он голыми руками сорвал с запястья электрический браслет и бросил его на стол. — Наши силы и впрямь на разных уровнях, но пока действие Божественного Тумана не прекратилось полностью, разрыв не так велик, как вы воображаете.
Последняя фраза прозвучала как крайнее предупреждение в этих коротких переговорах. Подтекст был ясен: если вы действительно хотите драться до смерти, мне придется сражаться за свою жизнь.
— Суметь выработать такую стратегию, сочетая твердость и гибкость, будучи слабой стороной… а у тебя есть стержень. Вне зависимости от того, причастен ли ты к происходящему, я пока сохраню тебе жизнь. — Когда Джефферсон договорил это, его голос донесся уже из коридора снаружи допросной… Лицо Левого Дао побледнело от испуга: этот человек умудрился в условиях отключенного питания уничтожить запечатанную дверь из сетевого сплава, не издав ни звука! И не было даже заметных колебаний энергии?
Оба в глубине души понимали: сегодня лишь милосердие Джефферсона позволило Левому Дао уйти живым. Однако Левый Дао не знал одного: даже в таком состоянии разум Джефферсона сохранял ясность, а принципы действий оставались незыблемыми; они въелись ему в подкорку. Как начальник тюрьмы, Джефферсон не мог позволить себе бездумно убивать заключенных – да и вообще кого бы то ни было. Поэтому, столкнувшись с атакой Тянь И, Джефферсон лишь небрежно блокировал ее. Он видел себя надзирателем, а не тираном или ассасином, и даже в этот экстраординарный период долг для него был превыше всего… К 8:15 начальник тюрьмы Джефферсон, начальник охраны Шон и Кровавый Филин уже спешили к зоне специального содержания.
На самом деле в прошлом разговоре Тянь И намеренно смешивал правду с ложью, чтобы сбить Джефферсона с толку. Члены Перевёрнутого Креста вовсе не собирались врываться в спецзону или использовать тюремные мощности для трансляции побега во внешний мир. Для этого пришлось бы подводить временное питание к оборудованию тюрьмы, что было чересчур хлопотно. Эти слова были лишь приманкой, чтобы заставить Джефферсона немедленно броситься к блоку особого режима.
Кровавый Филин мог в одиночку справиться с операциями на острове; главной же задачей членов группы на подлодке было вывести заключенных к поверхности моря. Что касается трансляции – она действительно планировалась, но вовсе не через систему гладиаторских боев для столичных сановников. Эфир Перевёрнутого Креста предназначался куда большему числу людей… В этот момент обстановка в зоне специального содержания оставалась стабильной. Каждая стена и дверь здесь были отлиты из сетевого сплава, и даже среди обладателей способностей класса Свирепый те, кто мог совладать с сетевым сплавом чистой энергией – подобно Кровавому Филину, – встречались крайне редко.
Напротив, в зоне обычного содержания заключенные, обнаружив, что электрические браслеты бесполезны, поняли: им выпал шанс, который бывает раз в жизни. В это время двери камер еще не открылись, но в темных блоках стоял непрекращающийся грохот: люди яростно трясли железные решетки, били и колотили ногами в двери. Спустя десять с лишним минут многие почувствовали, как силы постепенно возвращаются, и один за другим начали вырываться из своих клеток… Тюремные охранники уже не могли остановить этот хаос, так как сами не имели доступа к дверям, управляемым компьютерами. А ведь если бы они успели, пока действие Божественного Тумана не закончилось, открыть камеры по одной и усмирить заключенных поодиночке, у них еще оставался бы шанс на победу.
Но сейчас охранники даже не могли покинуть блок; они сами отчаянно колотили в электронные двери, ведущие наружу, пытаясь сбежать из зоны, которая вот-вот должна была окончательно выйти из-под контроля… К 8:30 обычный блок содержания пал. Заключенные, покинувшие камеры и восстановившие способности, заполонили территорию тюрьмы. Среди них обладатели высоких рангов, владеющие манипуляцией энергией, могли ориентироваться в темноте и чувствовать примерное местоположение Сильных на острове. Остальные же слепо метались по сложному лабиринту строений Приливной тюрьмы в поисках выхода.
Нашлись и неистовые фанатики, которые давали волю ярости, круша все оборудование на своем пути в попытке пробить дорогу. К несчастью, их действия лишь ускорили просачивание морской воды; вскоре некоторые заметили, что внутрь хлещут потоки, и уровень воды неуклонно растет. Узники, повинуясь негласному соглашению, потянулись к возвышенностям. В темноте они походили на крыс в сточной канаве, карабкающихся вверх при малейшей возможности. Те, кто был похитрее, оставляли в живых охранников, захватывая их в заложники и заставляя указывать путь, используя приборы ночного видения на бронекостюмах.
И в этот момент зона специального содержания тоже наконец потеряла стабильность.
По непонятной причине Джефферсон и Кровавый Филин задерживались, и даже начальника охраны Шона нигде не было видно. Старшие надзиратели долго вызывали их по встроенной в броню связи, но ответа не получали… По-настоящему ужасающими обладателями способностей были вовсе не модифицированные люди или мутанты, ежемесячно участвовавшие в смертельных гладиаторских боях спецзоны, а те монстры, что томились в камерах, никогда не видевших света, – бесчеловечно «запечатанные» особыми методами, под вечной анестезией или гипнозом.
В темноте, в камере Божественного Ключа, раздался голос:
— Не хочешь выйти подышать свежим воздухом? Я могу понять тех так называемых «мыслителей» и «реформаторов», что затаились в камерах и выжидают, но ты-то почему сидишь сложа руки?
— Думаю, оставаться здесь безопаснее, чем выходить, — ответил Божественный Ключ. — Кстати… ты вовсе не похож на мыслителя без боевых навыков, однако тоже не спешишь бежать. Вместо этого ты используешь свою способность управлять электричеством, чтобы одну за другой открывать двери в спецзоне, пробуждая тех, кто годами находился под наркозом, и помогая тем, кто не в силах выбраться сам… Какова твоя цель?
— Хе-хе… Разумеется, посеять как можно больше хаоса. Снаружи тюрьмы – Тихий океан. Много ли найдется умельцев, способных пересечь море и вернуться на сушу? Думаю, в течение часа здесь будет флот оцепления или прилетит карающий удар боевого оружия. Не говоря уже о Джефферсоне; если он решит начать резню, последствия будут невообразимыми. Так что, даже если тюрьма потеряла контроль, заключенные здесь все еще не обрели истинной свободы.
Божественный Ключ отозвался:
— Раз уж ты так ясно все проанализировал и имеешь свои расчеты, какое тебе дело до моих действий?
Голос смолк на несколько секунд, а затем ответил:
— Ну, видишь ли, если бы ты вышел и наложил свой «Замок» на Джефферсона, заключенным на этом острове стало бы гораздо спокойнее.
— После всех этих речей ты просто хочешь использовать мою способность. — В темноте взгляд Божественного Ключа был подобен острому лезвию, приставленному к чужому горлу. — Громовой Огонь, дам тебе совет: в такое время и в таком месте лучше всего полагаться на самого себя.
Громовой Огонь холодно фыркнул:
— Ладно, ладно, не буду тебя утруждать. В любом случае, «его» я уже разбудил.
— Что ты сказал? — Божественный Ключ повысил голос. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Проклятье! — С этими словами он поднялся на ноги.
— Что такое? Как товарищ по несчастью, ты намерен пойти и снова его «запереть»? — Бросил Громовой Огонь.
Пока они говорили, пол под ногами внезапно задрожал, словно вся тюрьма пришла в движение.
— Неужели поздно… — Божественный Ключ вздохнул. — Громовой Огонь, ты настолько самонадеян, что даже не понимаешь разницы между собой и W-уровнем, а ведь ты выпустил эту тварь.
— Хватит трепаться. Мы оба – класс Свирепый, не тебе меня судить, — выкрикнул Громовой Огонь. — Этот парень и Джефферсон – оба Свирепые, они должны быть равны. К тому же, его держали в коме только постоянными капельницами, он не безумец. По крайней мере, у него нет причин враждовать с нами, такими же узниками империи.
Божественный Ключ усмехнулся:
— Что ж, надеюсь, ты об этом не пожалеешь. — С этими словами он быстро выбежал из камеры и, сохраняя поразительное равновесие и скорость в содрогающемся здании тюрьмы, направился вверх в поисках выхода…
Левый Дао пробирался вперед в темноте. После того как он заранее связался с Кровавым Филином, его миссия считалась выполненной. Теперь ему нужно было лишь выбраться с острова и найти подлодку Перевёрнутого Креста – тогда он будет в безопасности.
Он чувствовал дрожь земли уже пять минут. Это не было похоже на землетрясение или на отголоски битвы. Ощущение напоминало поездку в очень разбитом автобусе; казалось, здание под его ногами постоянно движется.
Левый Дао почувствовал неладное и прибавил шагу. Он уже чудом избежал смерти от рук Джефферсона и не желал быть раздавленным в обрушившемся здании.
С этой мыслью он дошел до конца коридора, но обнаружил тупик. Там была не просто дверь – проход завалило камнями и песком. Увидев это, Левый Дао обрадовался: раз есть песок, значит, наверху поверхность Острова Ад, и он уже достиг верхнего яруса искусственных сооружений.
Он уже собирался начать прокладывать путь наверх, но вдруг замер. Что-то не сходилось. Если бы это место обрушилось, разве вместе с грязью и камнями сюда не хлынула бы морская вода? Почему сверху сочится лишь эта жалкая струйка?
— Эй! Ты! — Внезапно раздался голос за его спиной.
Левый Дао очнулся и заметил кого-то, стремительно приближающегося из темноты.
Божественный Ключ не знал Левого Дао; он просто крикнул:
— Если не хочешь сдохнуть, прочь с дороги!