Глава 39: «Предвоенные переговоры»
Много лет назад «Вишбоун» был всего лишь ресторанчиком в южном стиле, известным своими жареными сырными шариками, и никто не мог предсказать, что к двадцать второму веку на североамериканском континенте это название станет синонимом сети роскошных отелей.
В Чикаго у «Вишбоуна» два филиала – в Лупе и на Мичиган-авеню, и оба они пользуются неизменной любовью финансовых магнатов и аристократов города.
И вот в этот день в роскошном отдельном кабинете ресторана «Вишбоун» в Лупе за обедом собрались вторые боссы семьи Луккезе и семьи Дженовезе. Разумеется, они были не одни: для мафиозных главарей несколько тертых боевиков и личный телохранитель – насущная необходимость при любых переговорах. Если ты не привел с собой пару-тройку до зубов вооруженных братьев, то не смеешь даже здороваться с равными себе.
Идею этого ужина предложил Девитт. Он попросил Джозефа прислать кого-то статусного, кто вместе с Сонни пошел бы с ним на встречу, чтобы обсудить инцидент с двойной игрой в ночь на День святого Валентина. Джозеф, выслушав с глазу на глаз один из планов Девитта, согласился и отправил в качестве переговорщика своего кузена, Томми Гальяно, второго босса семьи Луккезе.
Похоже, Джозеф был весьма уверен в плане Девитта; он даже тайно проинструктировал Томми, чтобы тот поменьше болтал во время переговоров и предоставил слово Девитту. Что касается Сонни, то ему Джозеф сказал лишь одно:
— Дорогой племянник, по поводу этого ужина у меня к тебе простая просьба: держи рот на замке!
Со стороны семьи Дженовезе, чтобы подчеркнуть торжественность момента, на банкет был обязан явиться Фрэнк как второй человек в клане. На самом деле они были изрядно удивлены. Обычно, учитывая вражду между Сонни и Тони, после подобного инцидента семья Луккезе должна была затаиться, всеми силами стараясь дистанцироваться от этого дела. Но неожиданно противник сам позвонил в их головной офис – у семьи Дженовезе внешне было много легальных предприятий – и пригласил босса на ужин. Неужели этот старый лис Джозеф наконец решил пожертвовать своим ради общего блага и выдать Сонни, чтобы замять конфликт?
Это не было невозможным, но всё же больше походило на «Гонконгский банкет» с дурными предзнаменованиями.
Фрэнк всегда был подозрителен. Люди, рожденные в эту эпоху, какое бы образование они ни получили и какие бы убеждения им ни прививали, начиная по-настоящему осознавать мир и историю, понимали: традиции и вера – вещи ненадежные. Чистое насилие способно сокрушить всё; даже религии были уничтожены империями. За что же до сих пор цепляются мафиози?
Поэтому Фрэнк, помимо сопровождающих подчиненных, расставил в засаде вокруг отеля множество стрелков, готовых к бою в любую секунду.
Результаты победы запишет история; что же до методов – их оставят побежденным, чтобы те мучились над ними в агонии. Смерть Тони и Джо стала лишь последней каплей. Сегодняшний вечер вполне мог стать началом войны, в которой две самые могущественные семьи Чикаго наконец определят победителя… 17 февраля, семь часов вечера.
Несколько удлиненных «Линкольнов» направлялись к отелю «Вишбоун», везя боссов семьи Луккезе и их свиту.
В одной из машин сидели два неофициальных члена семей – те, кого мафия называла партнерами.
Девитт и Майк сегодня тоже были одеты официально, но лицо Майка выглядело скверно. На самом деле он не хотел ехать, но Девитт нашел весьма веский довод:
— У тебя есть шанс взломать данные огромного количества высокопоставленных членов семьи Дженовезе, с чего бы тебе отказываться?
И без того бледное лицо Майка теперь покрылось потом. — Знаешь ли, — заговорил он, — мне всё время видятся сцены, как водитель внезапно оборачивается и расстреливает нас из пистолета с глушителем или как роскошное авто, в котором мы сидим, внезапно взлетает на воздух.
— Ты пересмотрел боевиков, — тут же отозвался Девитт.
— Я не совсем понимаю, что ты собираешься провернуть сегодня вечером, — сказал Майк.
— Ты ведь у нас парень сообразительный? Вот и гадай, — ответил Девитт.
Рот Майка дернулся. — Три сценария, которые приходят мне в голову: первый – ты сваливаешь всю вину на Сонни и выставляешь его семье Дженовезе, чтобы они разбирались с ним как хотят. Это уже лучшая стратегия. Второй – ты признаешь, что всё сделал сам, излагаешь подробности двойной игры, извиняешься, возвращаешь деньги и просишь их сохранить тебе жизнь ради мира с семьей Луккезе. Это так себе план, и твоя жизнь будет зависеть от их реакции. Третий, конечно, худший, и, основываясь на моем не самом глубоком понимании твоего характера, я ожидаю именно его. Ты с презрением скажешь второму боссу семьи Дженовезе: «Это сделал я, идиоты, и деньги возвращать не собираюсь. Сегодня я дам вам понять, что с этого момента, завидев меня, вы должны кланяться и обходить стороной».
— Хе-хе-хе… — Девитт усмехнулся. — А твой китайский очень хорош. Я-то думал, ты просто азиат, родившийся в Северной Америке.
— Глупости… — буркнул Майк. — Во всех школах мира преподают китайский и английский. Я, в конце концов, отличник, и владение двумя языками – это минимум. К тому же мне просто кажется, что использование китайского в такой момент может более ярко выразить твою натуру… Давай не будем ходить вокруг да около. Можешь заранее сказать, какой из методов ты планируешь использовать? Хотя я думаю, что любой из этих трех сценариев с большой вероятностью закончится перестрелкой и резней, я хотя бы хочу быть морально готов.
— И что тебе даст мой ответ? — Спросил Девитт.
— Что даст? — Переспросил Майк. — Я смогу быстрее нырнуть под стол, как тебе такое?
— Хорошая идея, — согласился Девитт, — но думаю, если дело примет серьезный оборот, в ход пойдут гранаты и прочее, и тогда будет неважно, где ты прячешься.
Майк дважды сухо хмыкнул. — Метко сказано. Давай так: прежде чем конфликт обострится, ты подашь мне знак, и я отлучусь в туалет на долгую-долгую паузу.
— Ни за что, — отрезал Девитт.
Пока они болтали, машина остановилась, и швейцар открыл заднюю дверь:
— Добро пожаловать в отель «Вишбоун», джентльмены. Желаю вам приятного вечера.
… Атмосфера в отдельном кабинете была непередаваемо жуткой. В прошлом, когда крестные отцы города вели переговоры, они хоть и посещали отели, но обычно это происходило в просторных залах, за курением сигар и неспешными беседами.
Но сегодня за изысканным квадратным обеденным столом сидели четверо: Томми Гальяно и Девитт от семьи Луккезе, а также Фрэнк и его доверенный телохранитель, Цыган ОНил, со стороны семьи Дженовезе. Все остальные, включая явно разъяренного Сонни, его неизменного громилу Джаву и Майка, стояли вокруг, наблюдая за происходящим.
Сам кабинет был не очень большим, и двум группам людей, стоявшим порознь и настороженно следившим друг за другом, приходилось наблюдать, как четверо в центре едят в такой напряженной, гнетущей обстановке. Сцена выглядела довольно комично.
— Вызвать десятки людей, чтобы просто постоять, пока другие едят, – разве это не чертовски гениальная идея? Говорят, гонконгские триады в конце двадцатого века так и делали, но они не ходили в высококлассные отели, а их оружием была холодная сталь, — прошептал Майк стоявшему рядом Джаве, и в его тоне слышалась смесь жалобы и иронии.
Джава ответил свирепым, угрожающим взглядом:
— Хочешь, чтобы тебя разорвали в клочья твои же люди?
Майку оставалось только втянуть голову в плечи и замолчать. Похоже, с таким грубияном общего языка не найти.
Официант отеля обладал завидным самообладанием; он входил, чтобы спокойно подавать блюда, с улыбкой объявлял названия и четко делал свою работу. Его рука была тверда как скала, когда он разливал вино, и, закончив, он не забыл спросить:
— Могу ли я сделать для вас что-нибудь еще, сэр?
Когда этот достойный человек удалился, Девитт, набивая рот едой, произнес:
— В чем дело, джентльмены? Почему вы не беретесь за ножи и вилки? Не по вкусу?
Фрэнк сохранял невозмутимое лицо, полностью игнорируя Девитта. Он спросил Томми:
— Кто этот пацан?
Томми ответил прямо:
— Джозеф сказал, что он – Консультант.
Эти слова прозвучали подобно удару грома, вызвав немалое волнение среди всех присутствующих мафиози, за исключением тех, кто уже был в курсе.
Лицо Фрэнка лишь слегка дрогнуло, но он быстро вернул себе самообладание. — Ты шутишь?
Девитт снова вклинился в разговор:
— Эй, джентльмены, вы знаете, что молочный коктейль здесь стоит сорок долларов? Это молоко и мороженое, никакого алкоголя или особых ингредиентов, всего несколько ломтиков фруктов – и за это просят сорок баксов. А вы сидите и носом воротите от блюд перед вами. Это вы шутите?
Фрэнк потерял терпение и повернулся к Девитту:
— Если ты еще хоть раз скажешь мне, как есть, я откручу твою башку, выскребу её изнутри и буду использовать вместо бокала для коктейля за сорок долларов.
— Вот это правильно, — сказал Девитт, — именно таким и должен быть настрой на переговорах. Так что позвольте мне разом ответить на все вопросы, которые вас интересуют. Во-первых, мне плевать, верите вы или нет, но я и есть Консультант. Во-вторых, ваши деньги за ночь четырнадцатого числа теперь у меня, и я не намерен их возвращать. И наконец, со всеми вашими подчиненными покончено, и ответственность за это лежит на мне. Хотите узнать что-нибудь еще?
— Ха-ха-ха-ха-ха… — Фрэнк вдруг расхохотался, и это был громовой хохот. — Томми, ха-ха-ха… Где Джозеф нашел этого мальчишку? Он что, комик? Ты свихнулся? Ха-ха-ха-ха-ха! — Он внезапно перевернул стол. — Ты убил наших людей, украл наши деньги, развязал войну, а теперь хочешь, чтобы мы сдались, не пролив ни капли крови? — Говоря это, он начал отступать, одновременно выхватывая пистолет. Его телохранитель ОНил оказался даже быстрее Фрэнка: он уже вскинул оружие и навел его прямо в лоб Томми Гальяно.
— Похоже, ответ – «нет», — Девитт пожал плечами, совершенно не смутившись того, что на него наставили пушки. Он нажал на кнопку пульта, спрятанного в рукаве.
Всего за одну секунду весь отель погрузился в кромешную тьму, и во мраке эхом отозвался звон бьющейся посуды. Каждое стекло в здании – будь то светильники, винные бутылки, зеркала, окна или люстры – одновременно разлетелось вдребезги и осыпалось вниз. А люди в отеле повалились на пол, словно сраженные какой-то невидимой ударной волной. У многих глаза налились кровью, а у тех, кому досталось сильнее, кровь непрерывным потоком хлынула из ноздрей.
Но члены семьи Луккезе стояли невредимыми; каждый из них выхватил заранее приготовленный жидкостный световой пистолет. Иссиня-черный кабинет снова озарился множеством голубовато-зеленых огней.
Без исключения все члены семьи Дженовезе лежали на полу, не в силах подняться. Кое-кто еще мог шевелиться, но зрение у них было затуманено, чувство равновесия полностью утрачено, а в головах стоял такой гул, что о сопротивлении не могло быть и речи.
— О? Этот ОНил… он и впрямь обладатель способностей… — пробормотал Девитт себе под нос. Он уже успел с невероятной скоростью просканировать каждый уголок кабинета. Ни Фрэнка, ни ОНила нигде не было видно.