— Меня зовут Тянь И, я владелец книжного магазина, — представился он. Голос его звучал бесстрастно, а на лице застыло неприятное, упадочническое выражение. На этом он и замолчал.
Знакомство не затянулось. Обмен именами был делом вторичным; истинный смысл этой процедуры крылся гораздо глубже. По интонациям, манере держаться, жестам, профессии и другим деталям уже сложилось общее представление о социальном статусе каждого из тринадцати присутствующих в соответствии с общепринятыми мерками.
Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Тянь И заметил это с самого начала. Двенадцать человек, очнувшись в незнакомом и пустынном месте, повинуясь животному инстинкту, намеренно или безотчетно тянулись к «своим».
Цвет кожи, пол, возраст – таков был примерный приоритет. Люди того же пола, схожего возраста и расы казались «самыми безопасными». И напротив: человек другого цвета кожи, с большой разницей в годах или противоположного пола воспринимался как наибольшая «угроза». В долгом процессе эволюции этот опыт впитался в кровь всего живого; сколько бы лет ни прошло, человечеству не избавиться от этого инстинкта.
Когда Ян Ган собрал толпу, люди встали именно согласно этому методу сортировки. Поэтому другая азиатка оказалась совсем рядом с Тянь И.
Однако после круга самопрезентаций этот порядок должен был нарушиться.
Очевидно, что на данном этапе двенадцать человек еще сохраняли рассудок; моральные и правовые концепции, присущие обычному обществу, по-прежнему влияли на их мышление.
Так что подсознательно те, кто обладал схожим социальным статусом, начали постепенно сближаться. Аристократы и предприниматели; офисные клерки и технический персонал; и, конечно же, уличный художник, распространяющий слухи о пришельцах, и лысый мужчина, работающий на мясокомбинате.
Тянь И холодным взглядом наблюдал за действиями толпы, не проронив ни слова. Он заметил, что женщина все еще стоит подле него. Сказать ли, что она была мудра или же упряма? Вскоре люди пришли к согласию: раз после разговора все оказались в одинаковом замешательстве, единственным вариантом было сначала осмотреть окрестности.
Ян Ган предложил всем не действовать поодиночке, а исследовать окружение группами по два-три человека, стараясь не заходить слишком глубоко вглубь острова. Заблудиться в густых лесах было бы крайне опасно. В общем, все договорились вернуться на берег через час, чтобы обменяться информацией и посмотреть, что удалось обнаружить.
Когда все разошлись, Тянь И обратился к женщине рядом с ним:
— Давайте немного поговорим.
Тянь И направился к морю. Ветер стих, и волны мягко ласкали берег. Дойдя до места, где морская вода скрыла щиколотки, Тянь И остановился. Расстояние было в самый раз: в радиусе десятков метров никого не было, а если бы он зашел дальше, люди могли бы неверно истолковать его намерения, решив, что он собрался искупаться или свести счеты с жизнью.
Женщина последовала за ним; она сняла обувь и несла её в руке, подвернув одну штанину. Похоже, она не хотела намочить одежду.
— Хм… господин Тянь И?
— Цзян Юнь, я хотел бы кое-что уточнить, — сказал Тянь И.
— Да, конечно, — ответила Цзян Юнь.
— Насколько вам известно, офицер Ян вовсе не полицейский, он скорее…
— Разыскиваемый преступник, — ответила Цзян Юнь. — Я видела его фото в газете.
— А вы не боитесь, что и я могу оказаться разыскиваемым преступником, чьего фото вы просто не встречали? — Спросил Тянь И.
Цзян Юнь улыбнулась:
— Тогда мне просто не повезло. — Она явно решила, что Тянь И шутит.
— Значит, ваш план состоит в том, чтобы рассказать всем присутствующим правду так, чтобы офицер Ян ничего не заметил, и заставить их остерегаться этого «офицера Яна», чтобы они были наготове, — подытожил Тянь И.
— Хм, если вы мне доверяете, не хотели бы вы мне помочь?
Тянь И не ответил. По его мнению, эту женщину можно было описать одним словом – бестолковая. Не то чтобы ей не хватало ума – по крайней мере, она была сообразительнее того лысого, – но этот план был просто неописуем. Шанс на провал определенно превышал девяносто процентов.
«Если ты думаешь, что все вокруг так же добры, как и ты, то тебе лучше молиться, чтобы каждый из них был еще глупее тебя».
— Обычно за подобные советы я беру баснословные гонорары, но в этот раз могу предложить вам план получше совершенно бесплатно, — сказал Тянь И. — Пока его истинная натура не раскрыта, подберите любой камень, подкрадитесь к нему сзади и, застав врасплох, нанесите сильный удар по затылку, чтобы вырубить его одним махом.
— Как я могла бы… — Цзян Юнь осеклась, о чем-то подумав. — Господин Тянь И, пожалуйста, не горячитесь… Он ведь разыскиваемый преступник…
Тянь И был искренне озадачен: «Этот Ян Ган не представляет для меня угрозы, так зачем мне его устранять? Чтобы избавить вас, незнакомцев, от потенциальной опасности? А мне-то что с того?»
— Не волнуйтесь… я просто даю совет. Мне самому это не интересно, — ответил он, а про себя подумал: «Если уж мне придется действовать, это будет означать, что на этом острове не осталось ничего съедобного, кроме человечины».
— Эм… господин Тянь И, может, нам тоже стоит немного осмотреться, но не слишком заметно, чтобы не привлекать внимание офицера Яна? — Предложила Цзян Юнь.
— Мужчины здесь уже какое-то время наблюдают за вами… — невнятно пробормотал Тянь И.
— А? Что? — Переспросила Цзян Юнь.
— Я говорю, что уже какое-то время наблюдаю за тем лесом. Пойдемте посмотрим, — сказал Тянь И.
— О… — отозвалась Цзян Юнь и покинула пляж вместе с Тянь И.
Она оставила обувь на берегу и какое-то время следовала за ним. Внезапно она кое-что вспомнила и спросила:
— Господин Тянь И, почему вы только что ходили по морю прямо в туфлях? Разве вам не было неудобно?
— А… это. Если бы я выставил свои носки на всеобщее обозрение, неудобно стало бы не только мне. — Тянь И отмахнулся и сменил тему:
— Этот остров не маленький. Тот, кто привез нас сюда, определенно преследовал какую-то цель, но она пока не проявилась. Однако скрытые опасности есть всегда, так что вам лучше не расслабляться.
В этот момент Тянь И внезапно остановился, и Цзян Юнь, шедшая следом, тоже напряглась, не понимая, что происходит впереди.
— Надо же, источник воды так близко к побережью… — Тянь И снова двинулся вперед, обогнул несколько деревьев, и перед его глазами предстал чистый родник.
— Хорошо, это находка. Следующая проблема – еда. По пути я не видел следов животных, но мы еще недалеко отошли от берега, так что в центре острова они могут быть, — сказал Тянь И, собираясь продолжить путь вглубь.
— Господин Тянь И, если мы уйдем слишком далеко и заблудимся… — заволновалась Цзян Юнь.
Тянь И шел вперед, не оборачиваясь:
— Без еды и воды эта группа людей лишится элементарных средств к существованию. Как только это произойдет, человеческая цивилизация начнет стремительно регрессировать, возвращаясь в первобытное состояние. Через два дня каждый здесь ничем не будет отличаться от разыскиваемого преступника, а то и станет хуже.
Услышав это, Цзян Юнь на мгновение не смогла понять смысл его слов. Она происходила из привилегированной семьи, получила элитное образование и никогда не общалась с группами людей иного социального положения. В её глазах приличия, праведность, честность и стыд были вещами само собой разумеющимися; злодеев следовало предавать суду, а добрые люди должны жить в мире.
Тянь И же смотрел на таких людей иначе: «Свойство невинности, будучи грубо растоптанным реальностью, обнаруживает поразительное сходство с глупостью… В экстремальных условиях лицемерная маска человечности быстро рассыпается. К примеру, если есть кусок мяса, съев который ты проживешь еще два дня, а не съев – тут же умрешь с голоду, и по случайности кто-то, кого ты почти не знаешь, тоже хочет его съесть. В обычной жизни у тебя не нашлось бы ни повода, ни смелости убить человека, но в этой ситуации ничто другое не имеет значения. Как говорится, лучше пусть погибнет он, чем сгинешь ты; избавься от этого парня – и получишь еще два дня жизни».
Тянь И взглянул на выражение лица Цзян Юнь, вздохнул и произнес:
— Не судите о людях слишком высоко. Прямо сейчас среди этих тринадцати человек на острове, помимо Ян Гана, есть еще несколько личностей, на которых стоит обратить внимание.
Тянь И продолжил:
— Джерри, мальчик лет тринадцати-четырнадцати, который утверждает, что он аристократ, и его пятидесятилетний «дворецкий», господин Руд, явно лгут. По грубым рукам Джерри, его речи и манерам видно, что никакой он не дворянин, в то время как властное поведение Руда больше напоминает манеры лорда.
Татуировка на затылке лысого Карла очень похожа на символ банды; вероятно, у него есть кое-какая «подработка» помимо основной службы. Наш брат Айзек, который свято верит в инопланетян, кажется, не скрывает секретов – он просто немного не в себе. Не исключено, что он окончательно лишится рассудка, когда проголодается.
Госпожа Фиделла, выдающая себя за белого воротничка, скорее всего, проститутка; вторичный сифилис, вне всяких сомнений. На вашем месте я бы держался от нее подальше. Трудно сказать, настоящее ли у нее имя.
Старик Масао Ногути – старый извращенец. С тех пор как он открыл глаза, его взгляд почти не покидал трех присутствующих женщин, включая вас, разумеется. Его утверждение о том, что он крупный предприниматель, тоже не обязательно заслуживает доверия; насколько мне известно, в префектуре Сакура нет крупных предприятий, владельцем которых был бы человек по фамилии Ногути. На мой взгляд, он больше похож на чиновника или политика… Остальные четверо – студентка Бекки, архитектор Гэвин и офисные сотрудники Дейл и Ламберт – пока не проявляют очевидных подозрительных черт. Хм… Похоже, именно таким типам людей нужно уделять больше внимания.
Цзян Юнь слушала рассказ Тянь И, и ее удивление росло. Она не ожидала, что этот человек, казавшийся рассеянным, на самом деле запомнил и проанализировал каждого из присутствующих. Она не удержалась от вопроса:
— Вы и вправду всего лишь владелец книжного магазина, господин Тянь И?
— Если бы я был психопатом-убийцей, а вы сейчас следовали за мной в одиночку в это уединенное, безлюдное место… — Тянь И спокойно повернул голову. — …Смогли бы вы все так же улыбаться и говорить: «Тогда мне просто не повезло»?
Цзян Юнь внезапно замерла. В этот миг она действительно почувствовала страх. Она совершенно не понимала человека перед собой. Полчаса назад она даже не знала о его существовании. Вполне возможно, что всех на остров привез именно этот Тянь И… Она вспомнила: когда она впервые открыла глаза, единственным, кто стоял в стороне от остальных и проснулся раньше всех, был именно Тянь И. Неужели? Дурное предчувствие усилилось, но Тянь И снова отвернулся и продолжил невозмутимым тоном:
— Хорошо, что вы способны чувствовать страх. У человека всегда должно быть чувство опасности, в какой бы среде он ни находился. — В этот момент он снова стал походить на надежного и безобидного парня. — Я всегда отношусь к людям с искренностью. Если я говорю, что владею книжным магазином, значит, так оно и есть. Если бы у меня не было книжного магазина, мне пришлось бы открыть свиноферму.
Цзян Юнь облегченно вздохнула и смущенно улыбнулась. Ей показалось, что ее недавние подозрения были чрезмерно осторожными. Это же не роман; откуда в мире возьмется столько психопатов-убийц, которым нравится играть со своими жертвами?
Однако то, что Тянь И умел лучше всего и что доставляло ему наибольшее удовольствие, – это многократно манипулировать человеческими эмоциями, заставляя их бешено колебаться в пределах одного и того же диалога. Вслед за своим предыдущим заявлением он резко сменил тему:
— Но вот вы. Вы действительно драматург? У меня такое чувство, что вы тоже лжете…