Однажды, когда мне было семь лет, меня заперли в клетке для животных. Воспоминания о том дне подернуты дымкой. Я не знаю, где были мои родители; может, это они меня там закрыли, а может, какие-то богатые извращенцы, любившие подобные зрелища, или просто мальчишка постарше решил так поглумиться.
Тянь И как-то спросил, хочу ли я узнать правду, но я отказался. Я верю, что в жизни каждого должны оставаться крупицы таинственности или секреты, которые никогда не будут раскрыты.
В то же время я чувствовал: если ответ на вопрос может оказаться невыносимым, лучше его и не задавать.
Мы с Тянь И дружим уже много лет. Когда мы встретились, я был еще подростком. Ему тогда на вид было лет двадцать пять или тридцать, и спустя столько лет он выглядит точно так же.
Возможно, поначалу я лишь хотел разгадать тайны этого загадочного человека, и именно поэтому наше общение постепенно переросло в дружбу. Но должен признать: он личность неуловимая. Я даже подозревал, что это он тогда бросил меня в клетку, ведь его поступки абсолютно непредсказуемы.
Но вернемся к той клетке… Замок на ней не был сложным; из тех, что человеческая рука откроет с легкостью, а звериная лапа – никогда. Как же семилетний мальчик мог оказаться в ловушке? Все просто: тот, кто запер меня, накинул на замок тяжелую железную цепь.
Клетку оставили в глухом лесу. Смутно помню, как слышал неподалеку неприятные звуки – должно быть, медведей или волков.
Я высунул руку сквозь прутья и с трудом подтянул железную конструкцию на некоторое расстояние. Подобрав довольно твердый камень, я отчаянно принялся колотить по цепи. Я бил долго; у семилетнего ребенка не так много сил. К тому же тогда я еще не знал, что обладаю способностями.
Так или иначе, в конце концов я выбрался. Я бродил по лесу день или два, ничего не ела, пока наконец не увидел дорогу.
Я бежал, пока ноги не подогнулись, и рухнул у обочины.
Меня нашел старый джентльмен. Я не помнил ни родителей, ни своего имени; при мне не было никаких вещей, по которым можно было бы установить личность. На мне была лишь простая грязная одежда, и старик приютил меня.
Он был опустившимся фокусником, который в молодости пользовался некоторой славой. Но во время одного крупного выступления произошел несчастный случай, и он повредил почти все внутренние органы. Медицинские счета выкачали почти все его сбережения, оставив ему лишь репутацию неуклюжего трюкача да тело, в котором едва теплилась жизнь.
Те десятки часов в клетке, должно быть, оставили странную тень в моей детской душе. Я могу смириться с неразгаданными тайнами, но не выношу несокрушимых оков.
Поэтому я попросил старика обучить меня различным техникам побега. Этот бывший Мастер побегов оказался очень способным учителем. Если бы он не был так одержим фокусами, то легко мог бы стать слесарем или даже Консультантом по безопасности, а не влачить кочевую жизнь, выступая в сомнительных заведениях и едва сводя концы с концами.
Должно быть, я был очень талантливым ребенком. За год я научился вскрывать любой стандартный замок. Дальше – больше; я освоил более десятка способов с легкостью выбираться из самых разных номерных смирительных рубашек. Вы могли бы подвесить меня вверх ногами, затянуть в смирительную рубашку, сковать цепями, добавить семь-восемь разных замков, выключить в комнате свет и запереть дверь. И если бы воздуха в том помещении хватило всего на пять минут жизни, то через десять минут вы нашли бы там не висящий труп, а пустую комнату с разбросанной по полу рубашкой, цепями и замками…
Когда мне исполнилось тринадцать, старик умер. К моменту его ухода я перенял все его приемы. На самом деле со мной уже связывались многие известные цирки, надеясь сделать меня звездой своих турне, но я всем отказал. Спросите почему? Потому что я не хотел оказаться в еще большей клетке, выставленным на потеху толпе… Выступления с учителем были лишь способом отплатить ему за доброту, но раз его не стало, мне следовало жить собственной жизнью и жить ею достойно.
Я был очень уверен в себе. Еще до того как мне исполнилось восемнадцать, я уже числился среди лучших мастеров-воров в мире. За исключением некоторых чрезвычайно защищенных мест, вроде Лувра или Тяньду, я мог заходить и выходить по своему желанию из любых музеев или ювелирных лавок.
Именно в тот период я встретил Тянь И. Он попытался заключить со мной сделку, предложив в качестве оплаты мои утраченные воспоминания.
Я не принял его предложение. Позже я осознал, насколько мудрым был этот выбор; вступление в его игры обычно ничем хорошим не заканчивается.
Впрочем, он, похоже, счел, что человек, не копающийся в деталях, станет хорошим другом. Конечно, не исключено, что его просто заинтересовали мои уникальные способности и он хотел меня использовать. Кто знает? Я все равно никогда не спрашивал.
Тянь И стал моим вторым наставником – и учителем, и другом. Он направлял меня в вопросах способностей и даже давал советы в моей профессиональной сфере. Что касается воровских навыков, я был признанным мастером краж и побегов, но в планировании он действительно намного превосходил меня.
Затем в один прекрасный день наша связь внезапно оборвалась, и десять лет пролетели как один миг.
За эти десять лет я повзрослел. Я больше не крал ради материальных благ, дешевой славы или ради вызова судьбе. Я стал благородным разбойником, кем-то вроде Робин Гуда: специализировался на кражах у беспринципных аристократов и членов королевских семей, грабя богатых, чтобы помогать бедным.
Ирония судьбы: грехи, накопленные за все годы воровства, казались менее тяжкими, чем те, что я набрал за несколько лет перед поимкой. Будто еще несколько дней назад я был на свободе, никем не замеченный, и мог спокойно покупать продукты в магазине. Но стоило мне нацелиться на знать, как я превратился в опасного преступника, который не может выйти на улицу без грима и которого могут экстрадировать через всю страну за одну ночь.
Позже я встретил Его Высочество Седьмого принца. Он действительно оказался грозным противником. Я и раньше слышал имя Чайного Бессмертного, но никогда не воображал, что однажды он явится за мной. Факты подтвердили: я уступал ему и в стратегии, и в силе.
После того как Тянь И вызволил меня с Острова Ад, он сказал, что пришло время миру измениться. До сих пор я видел лишь перемены, но мотивы Тянь И становились все более запутанными. Не говоря уже о его личности и том затруднительном положении, в которое он меня сейчас поставил…
Когда золотистый свет перед глазами Божественного Ключа рассеялся, перед ним предстал прямой коридор. В те несколько мгновений, прежде чем сияние окончательно угасло, он смутно разглядел, что обе стены были синими, а потолок и пол выполнены из того же синего материала.
Двигаться вперед в полной темноте крайне опасно, но в данный момент у Божественного Ключа не было иного выхода. Он не видел собственной ладони перед лицом, и у него не было средств освещения, так что оставалось лишь вслепую брести вперед.
Он продвигался, нащупывая одну из стен. Материал не был похож ни на металл, ни на камень; он не мог определить, из чего тот сделан. Пока он шел, Божественный Ключ мысленно анализировал ситуацию.
Дышалось легко, значит, с воздухом здесь все в порядке, и нет явного ощущения пыли; восприятие энергии… он не чувствовал присутствия людей; обоняние работало нормально, но никаких специфических запахов он не улавливал; слух… Божественный Ключ замер, внимательно прислушиваясь. У него был превосходный слух; он мог открыть сейф без всякого стетоскопа. Но сейчас, кроме собственного едва слышного дыхания, в темноте не было ни звука.
Незнание обстановки делало его действия бессмысленными, но ему оставалось лишь беспомощно продолжать путь. Еще мгновение назад он сражался с Трёхглазым Великаном снаружи руин; как же он оказался в таком месте всего за несколько секунд?
В подобном мраке человеческий инстинкт неизбежно порождает страх, но Божественный Ключ давно поборол психологическое влияние темноты. Разумеется, он ничего не боялся и не терял способности рассуждать здраво…
Пройдя вперед довольно долго, Божественный Ключ заметил, что в какой-то момент стена начала изгибаться, перестав быть идеально прямой. Это было скверно: если бы коридор имел резкие повороты под прямым углом, их было бы легко запомнить, но при таком плавном изменении направления человеку трудно составить карту в уме.
— Постой… — Божественный Ключ вспомнил картину, которую видел до того, как исчез золотой свет. — Неужели этот коридор…?
Он сделал несколько шагов в сторону и коснулся противоположной стены. Стена на другой стороне коридора была абсолютно параллельна той, на которую он только что опирался, и изгиб был точно таким же.
— Эта трехглазая тварь заперла меня в лабиринте? — Воскликнул Божественный Ключ.
Однако в нем тут же забрезжила надежда: если это лабиринт, значит, должен быть выход. Согласно здравому смыслу, самый простой и эффективный способ выбраться из лабиринта – это то, что Божественный Ключ делал с самого начала: держаться одной стороны стены. Рано или поздно он найдет выход.
Вопрос заключался лишь в том, насколько огромен этот лабиринт.
У Божественного Ключа появилось дурное предчувствие. По конструкции стен трудно судить о размерах лабиринта с квадратными углами, потому что ты постоянно поворачиваешь. Но в случае с изогнутым лабиринтом о многом можно было судить по тому, насколько кривизна стены близка к прямой линии.
Божественный Ключ чувствовал, что, судя по незначительному отклонению, которое он ощущал до сих пор, этот лабиринт был невероятно велик. Сколько в нем путей, сколько поворотов придется сделать и сколько времени займет путь до конца любой из дорог – все это оставалось неизвестным.
Поэтому Божественный Ключ просто направил свою энергию, прижал руку к стене и сорвался на бег.
Каким бы обширным ни был этот лабиринт и какой бы поразительной ни была общая длина его стен, каждый шаг вперед приближал его к выходу. Ведь в конечном счете любой лабиринт – это круг, а в этом круге всегда найдется лазейка.
Божественный Ключ двигался на огромной скорости, почти как гоночный болид, и при этом не тратил топлива. Но как раз в тот момент, когда он бежал в таком темпе уже полные десять минут, он внезапно что-то почувствовал. Это была аура живого существа, подавляющее присутствие…
Продолжение следует…