Глава 4: «Играть роль до самого конца.»
В Приливной тюрьме добровольцев из трех-четырех блоков содержания обычно собирают для работы в одной прачечной. Что же касается общего количества таких прачечных, то заключенные об этом не знают, да и охранники не имеют четкого представления.
Завершив работу, арестанты из разных зон возвращаются в свои сектора. Стоит попытаться пробраться в чужую зону – и едва ты переступишь порог коридора, как тебя тут же ударит током.
В прачечной работа заключается в стирке грязной тюремной робы и матерчатых тапок. Нижнее белье здесь повторно не используют, а сразу уничтожают.
Заключенные Приливной тюрьмы не носят носков. И дело вовсе не в том, что администрация опасается кукольных представлений; главная причина в том, что носки можно использовать как оружие. Кто-то однажды засунул кусок мыла в носок и размахивал этим снарядом в душевой, калеча людей. Это привело к серьезным травмам, вызвало дурной резонанс, и многие начали копировать этот прием. С тех пор носки оказались под запретом.
По той же причине на обуви нет шнурков. Ходит легенда, будто заключенный по прозвищу Большой Стэн когда-то соорудил нунчаки из шнурка и двух кусков мыла, став непобедимым бойцом. Так что последующие поколения арестантов лишились и шнурков тоже.
После этих двух инцидентов частота драк в душевых несколько снизилась – заключенные всерьез забеспокоились, что при таком раскладе следующим шагом станет запрет мыла.
Но вернемся к делу. Оказавшись в прачечной, Левый Дао обнаружил, что работа здесь не такая уж и тяжелая. Нужно было просто перекладывать горы грязной одежды в тележки, подвозить их к свободным стиральным машинам, загружать и закрывать крышки. Из машин, которые закончили цикл, он вынимал чистое белье, снова грузил в тележку для отправки, а на последнем этапе сортировал вещи одного размера по комплектам и сваливал в корзины.
Занятие не требовало усилий, но было до крайности занудным. Занимаясь этой бездумной работой, Левый Дао начал размышлять: а нельзя ли вычислить общее число заключенных в этой тюрьме, подсчитав количество грязного белья?
Впрочем, эта идея уже давно приходила в голову другим. В Приливной тюрьме нет недостатка в преступниках с высоким IQ. Они испробовали массу способов сбора информации, годами пытаясь разгадать тюремные правила. Они создавали бесчисленные планы побега, которые на первый взгляд казались гениальными, но в итоге разбивались либо о собственные сомнения, либо о суровую реальность. А реальность была такова: время от времени до них доходили слухи о каком-нибудь бедолаге, который безупречно исполнил план, точь-в-точь похожий на их собственный, только для того, чтобы быть застреленным… Количество заключенных, число охранников, их характеры, прошлое и слабости – все эти вещи, казалось бы, находящиеся под носом, в Приливной тюрьме были строжайшей тайной.
Левый Дао не стал исключением. Примерно через неделю он осознал всю тщетность своих изысканий, которую можно было резюмировать короткой фразой: вещи стирают партиями, камеры меняют ежедневно, ротация охраны постоянна, а жизнь арестанта слишком коротка.
Работа в прачечной закончилась через час. Объем нагрузки на каждый день был фиксированным именно по той причине, о которой говорилось выше: чтобы никто не смог вычислить численность людей в блоках по количеству одежды.
До обеда оставалось еще полчаса. Левый Дао надеялся, что тем, кто трудился, сегодня дадут еду получше; это было самое практичное и надежное вознаграждение, которое он мог себе представить.
— Эй, новенький, — раздался голос за его спиной.
Реакция Левого Дао была мгновенной: он включил дурачка и притворился, что не слышит.
— Эй, я с тобой разговариваю, салага, — подал голос другой заключенный, встав прямо перед ним.
Тут Левый Дао понял, что ломать комедию дальше не выйдет. Он поднял глаза:
— Это ты мне?
— Тебе, тебе, — вокруг уже собралась группа арестантов, взяв его в кольцо.
Левый Дао мгновенно побледнел. «Да ладно? Неужели во мне так за версту виден новичок?»
Цепляясь за призрачную надежду, он заставил себя сохранять спокойствие:
— Я тут уже полгода чалюсь. Вы что, меня раньше не видели?
Перед ним высился верзила:
— Сидишь ты полгода или десять лет – неважно. В прачечной тебя точно никогда не было.
— И мы тебя действительно в глаза не видели, — добавил кто-то из толпы.
Левый Дао все понял. Похоже, он наткнулся на своеобразный закрытый клуб. У заключенных, которые выходили на работу в прачечную, шансов пересечься было гораздо больше. Хотя и зоны, и смены в прачечной менялись, частота их встреч была определенно выше, чем у тех, кто не работал. Так эта группа знакомых лиц и сформировала свою банду.
— Ладно, я в прачечной первый раз. И в чем проблема? — Левый Дао продолжал строить из себя дурачка. По-хорошему, ему следовало бы уже давно кланяться в ноги и лебезить перед авторитетами из Прачечной банды, умоляя о пощаде и покровительстве. Но в таком опасном месте ни в коем случае нельзя было проявлять слабость. Стоит им учуять страх – и смерть окажется совсем рядом.
— Борзый какой, а, пацан? Кожа да кости, а на рожон лезешь. По башке давно не получал? — Верзила сделал несколько шагов вперед, нависая над ним.
Левый Дао не отступил ни на дюйм. Он вперился в него взглядом:
— Кусачая собака не лает.
Еще на воле, когда его арестовывали, он вжился в образ Малыша Ма. Попав за решетку, он плавно сменил амплуа с «Светлого будущего» на «Тюрьму в огне». Короче говоря, он был полон решимости до конца поддерживать имидж благородного хулигана.
Как говорится, чтобы выжить, нужно быть безумцем. Глубокое погружение Левого Дао в роль принесло ему несколько очков к репутации. Впрочем, те, кто попал на Остров Ад, и не такое видали. Никто не собирался падать ниц в благоговении только из-за того, что загнанный в угол задохлик выплюнул пару дерзких фраз. Подобные фокусы срабатывают только на тех, кто ослеплен нимбом идиотизма и аурой величия.
— Мы рады новичкам, но если хочешь и дальше приходить в прачечную, тебе нужно усвоить пару вещей, — заговорил другой заключенный. — Видишь вон тех охранников? Нас тут целая толпа собралась, а они стоят в углу и смотрят в другую сторону. Это неписаное правило прачечной: даже если сменится конвой, они не станут лезть в дела заключенных. Здесь можно бить людей в открытую. Пока ты никого не убил, спрашивать с тебя не станут.
У тебя сейчас два пути. Первый – примкнуть к нам. Будем обмениваться инфой и прикрывать друг друга, чтобы наших не кидали в спецблоки или «гробы», да и с едой подсобим. Второй вариант – мы тебя изобьем до полусмерти, и каждый раз, когда ты сунешься в прачечную, будем бить снова.
Левый Дао едва не сорвался. Ему безумно хотелось состряпать подобострастную мину и засыпать их красноречивыми заверениями в вечной преданности, поклясться пойти в огонь и в воду, лишь бы не били. «Я на все согласен, я в деле!»
— Вступить-то можно, но, насколько я знаю, только слабаки сбиваются в стаи, чтобы прикрывать друг друга, — выпалил Левый Дао, и тут же ему захотелось отвесить себе пару пощечин. «Зачем я это ляпнул?! Само вырвалось! Неужели я правда так думаю? Видимо, когда играешь героя, язык сам несет всякую заносчивую чушь».
— Не думай, что если ты на воле шороху навел, то и здесь крутой. Это Приливная тюрьма. Ты хоть понимаешь, с кем говоришь? — Выкрикнул кто-то из толпы. — Тут у каждого, кто хоть месяц продержался, есть какой-нибудь козырь в рукаве.
Верзила снова взял слово:
— К тому же, слабак ты или нет – сейчас и выясним. По правилам, новичок должен выбрать троих и сразиться с ними. Но не боись: каким бы ни был исход драки, тебя все равно примут, и никто зла на тебя держать не будет.
«Вы что тут, бойцовский клуб открыли?! Трое? Против меня одного? Вы думаете, мы в „Борьбу с помещиком“ играем? Или в какую-нибудь шанхайскую версию? Если откажусь вступать – замудохают до состояния овоща. Соглашусь – надо драться с троими. Любой путь ведет к катастрофе!», – Левый Дао вопил в душе, но лицо его по-прежнему выражало ледяное спокойствие:
— Ладно, вижу, тебе не терпится. Будешь первым.
— Хм… ладно, — усмехнулся здоровяк.
У Левого Дао был свой расчет. Этот верзила уже был на него взвинчен. Если он потеряет голову и устроит настоящий разнос, охрана может вмешаться и остановить его. Теперь оставалось только выбрать двоих подохлее в надежде, что их тумаки окажутся не слишком увесистыми.
— И ты, и ты, — Левый Дао ткнул пальцем в двух низкорослых, щуплых мужичков. Те расплылись в злобных ухмылках и вышли вперед.
Остальные зэки отступили, образуя круг и освобождая пространство. Трое – один огромный и двое мелких – встали напротив Левого Дао.
Охранники тоже придвинулись поближе, перешептываясь и наблюдая за зрелищем. Пресекать драку никто не собирался. Их принцип был прост: деритесь, сколько влезет, лишь бы это не переросло в бунт. Пока мордобой идет упорядоченно, вы хоть «Вселенский турнир боевых искусств» во время прогулки устраивайте.
А вот конфликты в столовой, где в ход идут тарелки и еда, вовлекая десятки, а то и сотни людей, – это уже мятеж. Такая сцена неизбежно выходит из-под контроля. И если подобное случалось, начальник тюрьмы, руководствуясь принципом, что закон не карает толпу, мог просто отменить выдачу пластиковых тарелок и ложек. Он бы велел построить кормушки, как для свиней, и конвой следил бы, как арестанты едят из них в ряд. Такую картину не захотел бы увидеть ни один человек, сохранивший хоть каплю достоинства.
— Шевелитесь, чего ждете? Я вообще-то ужина жду, — продолжал провоцировать Левый Дао. Он уже приготовился к экзекуции. Как только станет совсем худо, он примет самую надежную оборонительную позу – свернется калачиком, закрыв голову руками. Все равно в Приливной тюрьме способностями пользоваться нельзя. Будь ты хоть мастером «Восемнадцати ладоней, покоряющих дракона», против его позы навозного жука сила атаки будет не выше, чем у обычного размахивания руками.
Пока он предавался этим мыслям, верзила перед ним принял классическую боксерскую стойку. Свои кулаки размером с пивную кружку он держал один выше, другой ниже, один впереди, другой сзади, на уровне лица. Его ноги двигались ловко и пружинисто, сокращая дистанцию для удара.
Хотя Левый Дао и был обладателем силы Бумажного уровня, на воле он в драки вступал редко. Он не был таким изысканным вором, как Бухгалтер, умевшим избегать насилия, и не был Свирепым, как Кровавый Филин, который одним своим видом вгонял людей в ступор. Его преступления обычно заканчивались чистым уходом с места дела. Но в этот момент, в этой тюрьме, перед этими тремя противниками бежать было некуда. Оставалось только принять бой.