Виннипег, округ Кленовый Лист.
Из-за плотности населения это место больше напоминало захолустный городишко. Если хотелось расширить круг общения, стучать в дверь к соседу было бессмысленно – вы и так наверняка знали каждого, кого знал он. Куда проще было выйти в сеть и завести друзей на другом конце света, которых, скорее всего, никогда не доведется встретить вживую.
Год за годом люди вели привычный образ жизни, серый и пресный, как вода. Изредка проскальзывали слухи, будто кого-то пристрелили за вторжение на территорию летней виллы какого-нибудь аристократа или на частный берег озера, но это оставалось лишь досужими сплетнями; пресса о подобном никогда не трубила.
Забавный феномен: террористы всегда из кожи вон лезли, чтобы взять на себя ответственность за происшествие, в то время как чиновники только и мечтали, как бы от нее откреститься.
Странно, но и то, что одни признавали, и то, что другие отрицали, одинаково не сулило ничего хорошего.
Когда самолет врезался в здание, выходил человек и заявлял, что это его рук дело. Его ненавидели миллионы до конца его дней, пока он не погибал, и кости его гнили, а дурная слава продолжала смердеть.
Когда поезд сходил с рельсов, тоже выходил человек и объяснял, что всему виной удар молнии. Что ж… верите вы в это или нет, а я – безусловно.
Тому Столлу было тридцать три года, из которых почти семь он прожил в этом городе. Он был немногословен, держался отстраненно и замкнуто, всем своим видом напоминая типичного хладнокровного убийцу из кино.
Из-за этой ауры поначалу друзей у него было немного. Однако спустя время люди понимали: Том вовсе не так неприступен, как кажется, и уж точно не опасен. Он оказался просто покладистым человеком. И пусть он говорил мало, на него можно было положиться куда больше, чем на тех многословных и поверхностных господ.
Он устроился в крупную игровую компанию, быстро пошел на повышение и легко влился в коллектив. В районе его тоже считали образцовым жильцом: он постоянно участвовал в благотворительных акциях, помогал собирать пожертвования и горел энтузиазмом, когда дело касалось общественных работ.
Словом, Том быстро приспособился к такой жизни – жизни честного и уважаемого гражданина. Будь он знаком с парой политиков, его бы уже наверняка внесли в список десяти самых выдающихся молодых людей города.
10 марта 2101 года, два часа дня.
Только что отработав двенадцатичасовую смену, Том ехал домой. Проезжая мимо банка, он припарковался и зашел внутрь.
В деньгах Том не нуждался; дома у него лежала банковская карта с огромной суммой. Если придерживаться нынешнего уровня жизни, он мог бы не работать вовсе – этих запасов хватило бы на безбедное существование до конца дней. Разумеется, если в ближайшие тридцать лет не случится катастрофической инфляции или если Том случайно не доживет до ста двадцати лет.
И все же у него осталась привычка заглядывать в банк каждый месяц в день зарплаты. В этот день он проверял баланс, чтобы прикинуть расходы на следующий месяц и составить план. Ведь он всегда жил на те средства, что капали на зарплатный счет, как и подобает типичному холостому представителю среднего класса: водил машину с низким расходом топлива, покупал не больше пары люксовых вещей в квартал и иногда охотился за скидками на товары для дома. Смена с рассвета до полудня выдалась тяжелой, но на лице Тома не было и следа усталости, словно перевернутый режим дня или затяжная бессонница были для него делом житейским.
Очередь была небольшой, человек пять-шесть. Том встал в хвост, сохраняя терпение и невозмутимость. Ожидание было для него естественным, как дыхание, не вызывая ни тревоги, ни скуки.
Бах! Бах!
Кто-то дважды выстрелил в потолок. В банке вспыхнули крики, за которыми последовал до боли знакомый диалог:
— Всем на пол! А ну заткнись! Руки, чтобы я видел руки!
— Слушайте сюда: проблем не доставлять, в героев не играть, вести себя тихо! И тогда никто не пострадает!
— Ах ты ублюдок! Только посмей дернуться к тревожной кнопке под столом – я тебе башку снесу!
Грабителей было трое: джинсы, куртки и черные лыжные маски, которые можно купить в любом спортивном магазине. По телосложению – рослые взрослые мужчины. У двоих были дробовики, а третий, видимо, отвечал за сбор денег, поэтому держал в руке пистолет.
Ворвавшись, двое с дробовиками тут же взяли ситуацию под контроль. В зале было около двадцати человек – сотрудники и клиенты вместе взятые; держать их всех в поле зрения не составляло труда.
Пока эти двое выкрикивали угрозы, тот, что с пистолетом, заставлял кассира за стойкой запихивать наличность в сумку.
— Эй! Маленький ублюдок! Я сказал – заткнись! Ты что, оглох?! — Грабитель с дробовиком направился к женщине с ребенком.
Женщина, услышав выстрелы, успела прижать сына к полу и лечь сама, но мальчик никак не унимался. Его плач эхом разносился по залу банка, что явно выводило налетчика из себя.
— Пожалуйста… не надо, он же просто ребенок, — взмолилась женщина, закрывая сына собой.
— Хватит трепаться! Заткни ему пасть, или я сам помогу! Раз! — Он начал отсчет.
Том приподнял веки и увидел полное отчаяния лицо матери. Страх и горе исказили ее черты, она всхлипывала, умоляя бандита. Ее взгляд метался по всем, кто лежал на полу, – немая мольба о помощи, – но люди могли лишь опускать головы, отводить глаза или втайне сочувствовать ей.
— Два!
Внезапно какая-то тень метнулась к грабителю с дробовиком. Поскольку Том находился сзади и совсем рядом, тот оказался не готов к нападению.
Этот выпад застал врасплох всех в зале, а особенно – подельников грабителя.
Том вцепился в противника, обе пары рук сжали цевье и приклад дробовика. Мужчины покатились по полу; ни один не мог ни одолеть другого, ни вырваться.
В такой неразберихе второй стрелок с дробовиком и тот, что был у стойки, не могли стрелять в Тома – они лишь метались в стороне, выкрикивая проклятия.
Борьба на полу длилась секунд десять, после чего им каким-то чудом удалось подняться на ноги. Схватка не прекратилась, но теперь грабитель стоял так, что его собственное тело служило Том живым щитом, закрывая его от подельников.
Двое других налетчиков, не опуская оружия, начали медленно приближаться. Они орали, требуя, чтобы их товарищ развернулся и подставил Тома под выстрел.
Грохнуло! Оружие выстрелило снова. Дробовик, в который вцепились и Том, и грабитель, сработал в самый неподходящий момент – заряд с трех метров снес половину черепа второму стрелку с ружьем.
Тело рухнуло, окропив одну из колонн в холле ошметками мозга. При виде этой жуткой картины троих или четверых свидетелей тут же стошнило.
Но на этом все не закончилось. Грабитель с пистолетом открыл огонь по собственному напарнику. Похоже, он решил пристрелить Тома прямо сквозь него.
В ту же секунду налетчик, с которым сцепился Том, вскрикнул и, по какой-то нелепой иронии судьбы, выпустил дробовик. Оружие полностью перешло в руки Тома, и мужчины наконец разделились. Сжимая ружье, Том попятился, споткнулся и повалился на пол.
Не прошло и секунды после его падения, как в грабителя, с которым он только что боролся, вонзились три пули. Калибр был серьезным, и все три выстрела с близкого расстояния прошили торс насквозь. Если бы Том не упал именно в тот миг, его наверняка постигла бы та же участь.
Глаза раненого бандита налились ненавистью. Собрав последние силы, он бросился на своего подельника. Тот попытался отскочить, но раненый успел мертвой хваткой обхватить его за талии.
Сначала ему закрыли обзор, теперь сковали движения. Воспользовавшись этими секундами замешательства, Том, словно полный дилетант, неуклюже передернул затвор и с выражением панического ужаса на лице нажал на спуск.
В момент выстрела Том даже зажмурился. Дилетанты, никогда не державшие в руках оружия, часто совершают эту ошибку. В миг, когда палец жмет на крючок, их руки на секунду расслабляются, а шея инстинктивно втягивается в плечи. Такие действия на самом деле часто ведут к самострелу.
Хотя поза Тома была любительской и совсем не изящной, результат оказался впечатляющим. Ноги пистолетчика ниже колен превратились в кровавое месиво. Он взвыл от боли и тут же потерял сознание.
Как только последний грабитель затих, Том рухнул на пол. Он тяжело дышал, взгляд его был пустым. В притихшем холле банка слышались лишь его судорожные вздохи.
Все присутствующие оцепенели. Лишь спустя долгое время охранник банка первым пришел в себя. Он шагнул вперед, отфутболил пистолет от потерявшего сознание бандита, подобрал дробовик у того, чья голова была размозжена, и крикнул коллеге за стойкой:
— Вызывай полицию! И скорую!
Охранник опустился на колено и похлопал Тома по плечу. Тот вздрогнул, не в силах вымолвить ни слова, и уставился на мужчину так, словно только что его заметил.
— Друг… ты ранен? Ты в порядке? — Спросил охранник.
Том тупо отозвался:
— Нет… нет… спасибо.
— Ладно, отдай мне пушку. Вот так, аккуратно, стволом вниз, — охранник забрал оружие. — Это я должен тебя благодарить, парень. Мы все должны. Ты спас нам жизни.
Том услышал это, но никак не отреагировал – он все еще выглядел потрясенным. Внезапно он отвернулся, его несколько раз вырвало желчью, после чего он закатил глаза и лишился чувств.