Глава 17: Пролог. Кровавый Филин
Я искренне ненавижу женщину, что сидит передо мной.
И дело вовсе не в её характере.
Разумеется, о её характере я тоже ничего не знаю.
Я просто ненавижу её лицо.
Оно красиво: большие глаза, точеный нос, ни единой морщинки, кожа гладкая, как шелк. А еще она не пожалела дорогой косметики. Даже лицо какой-нибудь кинозвезды вряд ли выглядело бы лучше.
Но есть одна загвоздка.
Выражение.
Выражение лица этой женщины слишком неестественно.
— А-а-а-а!!
Она снова кричит. Прошли целые сутки, а голос и не думает садиться. Я даже немного восхищаюсь ей. Знаете, среди десятков подопытных до неё – независимо от пола и возраста – никто не умел так завывать по-чертовски при каждом вскрике.
Но гримаса на её лице всё равно кажется неуместной.
Я решил, что она делала пластику, причем многократно.
Вскрытие это подтвердило. Бог знает, сколько операций она перенесла. Если бы я так же безжалостно кромсал собственное лицо, возможно, я бы выглядел в точности как она.
Живые эксперименты – изматывающий труд, но это мое хобби, моя карьера, моя жизнь. Неотъемлемая часть моего бытия.
Когда мне было восемь, я заманил соседскую старую собаку, которая вечно лаяла, в отцовский гараж при помощи сэндвича, а затем использовал трубный ключ и маленькую ножовку, чтобы заставить её замолчать навеки.
Это был мой первый шаг – всё равно что момент, когда трехлетний Моцарт впервые коснулся клавиш пианино. Я понял: в этом мой талант, в этом моё призвание.
Впрочем, дальше всё пошло не так гладко. Когда я вернулся домой, перепачканный кровью, реакция родителей заставила меня изрядно занервничать.
К счастью, спустя пару недель я уладил этот вопрос, заодно завершив два эксперимента на человеческих образцах.
Избавление от тел не потребовало больших усилий. С юных лет я был очень сильным мальчиком. Но, к слову сказать, лишь недавно я услышал о превосходном методе: разрубить их и скормить свиньям.
Это что же получается? Такая новость прямо-таки задевает за живое. Кем же тогда должен считать себя я – человек, который десятилетиями рыл могилы?
Помню, как-то раз я копал яму на пляже в Майами. Было два часа ночи, мне нужно было пристроить два набитых чемодана, из которых уже начала сочиться кровь. Кто же знал, что едва я начну копать, как наткнусь на что-то твердое. Угадайте, что это было?
Верно, чертов труп. Да, я пришел избавиться от тела, и на многомильном пляже, в случайном месте, через пару взмахов лопатой я выкопал чужой труп.
Это как если бы у вас прихватило живот в глуши, вы нашли куст, присели и обнаружили, что там уже зарыта огромная куча дерьма – причем куча крайне причудливой формы и сомнительной консистенции.
Должен вам сказать, мафия в Майами в своих нелепых гавайских рубашках воображает себя хладнокровными крутыми парнями из старого кино, но на деле эти ублюдки в лучшем случае полупрофессиональные громилы. Заворачивают мертвецов в дурацкие мешки из-под сахара и закапывают в песок. Вы что, порнухой на вокзале торгуете? Если такие смелые, почему бы просто не использовать соломенные маты? Посмотрим, что завоняет первым.
Мне пришлось зарыть ту яму и искать другое место. И что вы думаете? Не успел я протащить чемоданы и двухсот метров, как увидел двух идиотов в гавайках, копающих яму под кокосовой пальмой.
В ту ночь я похоронил еще двоих. Да, я именно об этом: людей, которые испражняются где попало, я заталкиваю в их же выгребную яму и присыпаю сверху.
Возвращаясь к теме – эта история лишь для того, чтобы показать: места на планете катастрофически мало, и мы должны использовать его с умом. Мусорить где попало – признак бескультурья.
Как бы то ни было, теперь я признаю: кормить свиней – и впрямь отличный метод, по крайней мере куда лучше, чем есть это самому. Одно время я пробовал так делать, и это поистине ужасные воспоминания.
Постойте, что это за звук? Кто-то вошел в дом… Эти шаги… раз, два, три… Всего пять человек. Полиция? Как и ожидалось, звукоизоляция в этом подвале никуда не годится. Интересно, кто же меня выдал.
Снаружи наверняка подкрепление. Когда я их всех перебью, в этом городе оставаться будет нельзя.
Вообще, в Сеуле климат неплохой… Хотя нет, подамся в Европу. Я не был там десять лет; шум за это время наверняка утих.