На следующий день Тяньи проснулся только к полудню. Едва открыв глаза, он сразу кое-что заметил.
Масао Ногути исчез с острова. Тяньи совершенно не чувствовал его «греха», а это означало, что Масао Ногути либо покинул остров, либо уже превратился в труп.
Тяньи ощущал, что Карл, Айзек, Дейл и Ламберт сейчас находятся в глубине острова – возможно, ищут еду. Все остальные были на пляже, и не хватало только Масао Ногути.
Направившись прямиком к Ян Гану, Тяньи позвал:
— Офицер Ян.
Ян Ган с самым серьезным видом пытался добыть огонь, трением вращая палочку, но, судя по обильному поту, дело не спорилось. Он даже головы не повернул, сосредоточенно продолжая свое занятие:
— Что такое?
— Вы не знаете, куда делся Масао Ногути?
Жизненные показатели Ян Гана не изменились: ни пульс, ни дыхание не участились. Он лишь раздраженно бросил:
— Похоже, я не видел его все утро. Я не могу следить за каждым здесь ежеминутно. Что, он тебе зачем-то понадобился?
— Да нет, ничего, занимайтесь своим делом, — небрежно бросил Тяньи и отошел.
Тяньи размышлял: «Логически рассуждая, если Масао Ногути убили, то наиболее вероятные виновники – либо Ян Ган, либо Карл. Прошлой ночью, по крайней мере, когда мы с Цзян Юнь вернулись, Масао Ногути еще не спал, так что он должен был знать, что Ян Ган и Карл ушли вместе, а вернулись по отдельности. Допустим, с вероятностью в двадцать процентов Масао Ногути догадался, что Карл и Ян Ган – сообщники. И предположим далее, что этот парень был достаточно глуп, чтобы предъявить одному из них претензии. В таком случае его смерть вполне объяснима».
«Однако реакция Ян Гана только что показала, что он совершенно не в курсе исчезновения Масао Ногути. Промежуток времени с того момента, как я заснул, и до пробуждения кого-либо утром составлял всего несколько часов. Если Карл убил Масао Ногути, у него пока не было возможности рассказать об этом Ян Гану. Так что наиболее вероятный сценарий: в предрассветные часы Масао Ногути сам отправился к Карлу, раскрыл правду и был трагически убит. Есть и меньшая вероятность, что Масао Ногути рассказал кому-то другому в группе, и Карл об этом узнал. Если бы это было так, Карл должен был убить и того осведомленного человека, и тогда с острова не исчез бы только „грех“ Масао Ногути… Разве что он просто еще не успел подействовать? Может быть, Айзек, Дейл и Ламберт – или кто-то из них – и есть цели Карла, узнавшие от Масао Ногути, что Карл и Ян Ган сообщники?»
На этом моменте Тяньи отверг данные рассуждения. Масао Ногути не знал, что Ян Ган – разыскиваемый преступник, и не слышал разговора в лесу прошлой ночью. Что он вообще мог предположить со своей колокольни? Максимум то, что Ян Ган и Карл ушли в лес для не слишком дружелюбного спора, или, возможно, они действительно заодно. Ну и что с того? Даже если бы Масао Ногути догадался, что полицейское удостоверение Ян Гана поддельное, он никак не мог знать, что оба они – матерые бандиты.
Следовательно, у Масао Ногути не было никаких рычагов давления и причин угрожать им или допрашивать. Единственная возможность его гибели от рук Карла – если он среди ночи тихонько подошел спросить Карла, почему тот уходил с Ян Ганом, а Карл почувствовал, что не сможет внятно объясниться, и убил его, чтобы заставить замолчать.
Но тут возникали еще две проблемы. Во-первых, такой человек, как Масао Ногути, если бы и стал спрашивать, то спросил бы Ян Гана, который назвался полицейским, а не свирепого на вид Карла. Во-вторых, Карл довольно хитер. Даже если бы его спросили, у него нашлась бы масса отговорок: например, что они с Ян Ганом просто отошли поспорить, или он мог заявить, что просто ходил по нужде и понятия не имеет, где был Ян Ган, ведь вернулись они в разное время. У Карла не было причин спешить с убийством Масао Ногути; он не настолько нетерпеливый человек.
К тому времени, как Тяньи дошел от Ян Гана до кокосовой пальмы, под которой спал, его разум завершил несколько кругов дедукции, но ни один не привел к разумному выводу. Вопрос возвращался к исходному: исчезновение Масао Ногути – это смерть или отъезд? Если смерть, то кто убийца? Кто-то из этих тринадцати человек? Зачем этому кому-то убивать Масао Ногути? Или это сделал тот, кто привез их на этот необитаемый остров? Что он задумал? Хочет поиграть в игру, где каждый день кто-то исчезает? Или организатор этой игры затесался в группу? Или, может быть, сам Масао Ногути и был организатором?
Тяньи постепенно начал находить происходящее интересным. Раздумья без готового решения тоже можно считать своего рода развлечением… У Тяньи был способ покинуть остров, но он пока не хотел им пользоваться. Узнать, знают ли что-нибудь оставшиеся одиннадцать человек, тоже было просто: скрутить всех, пытать и допрашивать. Разумеется, у Тяньи пока не было таких планов.
«Раз уж кто-то хочет играть, я буду следовать правилам, наголову разобью противника, а затем перечислю все изъяны в его правилах и то, насколько ужасна эта игра». Таков был путь Тяньи к победе… В полдень вернулись четверо «охотников». Им действительно удалось поймать барсука, но, к несчастью, человек, пытавшийся развести огонь, несмотря на все усилия, сумел произвести лишь изрядное количество пота.
Дюжина людей сидела и тупо глазела по сторонам, видимо, готовясь прибегнуть к запасному плану – поеданию кокосов.
Тяньи глубоко вздохнул. Иногда он бывал весьма привередлив в еде, но чаще с удовольствием поглощал фастфуд. На этом острове единственное, чего он не мог вынести, – это питаться одними фруктами.
Он схватил горсть сухих листьев, подошел к Ян Гану и сказал:
— Офицер Ян, если вы не против, позвольте попробовать мне.
Ян Ган, уже тяжело дышавший, как вол, с радостью согласился:
— Давай ты. — Ему было невыразимо горько. Кроме четверых, ушедших утром на охоту, старый развратник пропал, педофил и мальчишка были бесполезны, а Гэвин, любивший поумничать, толку приносил не больше, чем расческа монаху. Единственным, не считая женщин, оставался этот владелец книжной лавки.
Ян Ган подумал: «У этого типа по имени Тяньи кожа довольно толстая. Пока что он не сделал ничего путного, кроме как бегал за девчонкой. Вечно выглядит неопрятным, словно не спал, а дрыхнет как убитый до самого позднего утра. Утром Карл видел его в таком состоянии, что даже не решился разбудить. Неужели такой человек действительно сможет мгновенно развести костер?»
Тяньи посмотрел на два куска дерева, которые Ян Ган долго и упорно сверлил. Он сел на корточки, раскрошил в руках сухие листья, смешал их с песком и запихал в уже глубокую лунку в дереве. Взяв другую палочку, он начал быстро тереть ее в течение десяти секунд, затем наклонился и несколько раз дунул в отверстие. Появился дым… Тяньи повторил действие трижды, и на дереве вспыхнуло яркое пламя. Он небрежно подгреб сухие ветки, заранее приготовленные Ян Ганом, бросил их в огонь, затем встал и обратился к Айзеку, державшему добычу:
— Барсуком я тоже займусь. У него внутри либо черви, либо муравьи, либо дерьмо…
Так, в полдень второго дня, проголодавшись целые сутки, Тяньи наконец получил желаемые несколько кусочков мяса. Он не чувствовал удовлетворения, лишь печаль, во всех отношениях… Когда группа собралась, жадно поглощая свою порцию, Тяньи снова заговорил:
— Интересно, все ли заметили, что Масао Ногути пропал?
Судя по выражениям лиц, некоторые только сейчас это осознали. Тяньи продолжал:
— По моим прикидкам, он либо провалился в бездонную яму в лесу и погиб, либо бросился в море, чтобы покончить с собой. — Он говорил без обиняков и вызывающе:
— Хорошая новость в том, что, начиная с этой трапезы, нам придется делить еду на одного человека меньше. Плохая новость… — Он посмотрел на Небо, замолчав на пару секунд: — …Я пока не придумал.
С точки зрения морали эти слова были шокирующими. Несколько человек немедленно бросили на Тяньи странные взгляды, словно подобное безразличие к чьей-то смерти было верхом низости.
Тяньи, заметив это, лишь усмехнулся:
— Только что вы даже не понимали, что этот старый козел исчез, а теперь строите из себя святых. Честно говоря, большинство из вас втайне мечтает, чтобы на этом острове передохло побольше народу, оставив в живых лишь одного привлекательного представителя противоположного пола – мало ли, вдруг еще «пригодится». Ну а если еды станет совсем мало, лучше, чтобы остались только вы сами.
Тяньи проигнорировал их взгляды и продолжил:
— Есть и другая возможность: Масао Ногути был убит. В таком случае его убийца – либо тот, кто привез нас сюда, либо кто-то из нас.
От этого заявления все напряглись. Сердцебиение у людей заметно участилось. Но и это не помогло Тяньи исключить вероятность того, что организатор игры прячется среди толпы.
— Что из этого правда – не так уж важно, ведь будь убийца среди нас или затаись он где-то на острове, наши жизни все равно в опасности, — сказал Тяньи. — Конечно, я лишь говорю о возможностях. Вы вольны верить, что Масао Ногути жив, бесцельно бродит где-то в чаще или сам прыгнул в море…
Сидящий неподалеку Гэвин холодно произнес:
— Если Масао Ногути действительно убили, разве ты не первый подозреваемый?
Тяньи посмотрел прямо в глаза Гэвину сквозь его очки. Тот немедленно отвел взгляд. Тяньи хмыкнул:
— Это еще почему?
— Ты первым упомянул об исчезновении Масао Ногути, и твои слова прямо намекали на то, что он, скорее всего, мертв. Обычно сам убийца не стремится так рьяно напоминать всем, что кого-то убили. Ты используешь это психологическое внушение, приняв тот безучастный вид, чтобы дистанцироваться и заставить нас подозревать друг друга. Но никто не заподозрит тебя, потому что подсознательно мы верим, что это ты всех «предупредил».
Тяньи рассмеялся с явным удовольствием. Это была откровенная насмешка:
— В твоей проницательности есть два глупых момента… — Он тут же перешел на оскорбления:
— Во-первых, при прочих равных, согласно твоей логике «перевода стрелок», ты кажешься более подозрительным, чем я. Потому что я просто обелил себя, а ты обеляешь себя, подставляя других. Как ты сказал, убийца обычно не напоминает об исчезновении жертвы. Что ж, ты подходишь под это описание, и когда я поднял тему, ты сразу, без всяких доказательств, решил, что я самый подозрительный. Это либо нечистая совесть, либо желание что-то скрыть.
— Мои слова дословно звучали как «кто-то из нас», а не «кто-то из вас». Из нас. Я не исключал себя, но ты пришел к такому выводу. Почему?
Гэвин на мгновение лишился дара речи. Тяньи продолжал:
— Второй глупый момент, хе-хе… — Его смех стал леденящим:
— Если бы я действительно убил Масао Ногути, то… разве такой псих, как я, способный убить человека, а потом спокойно болтать с вами, не нашел бы подходящий момент, когда ты зазеваешься, чтобы размозжить тебе голову камнем…?
У Тяньи была привычка и манера говорить так, что после одной фразы его можно было счесть хорошим человеком, а после следующей – дьяволом. На самом деле он никогда не менялся; он был лишь зеркалом, отражавшим в сердцах разных людей их собственные ничтожные, грязные мысли и сомнения человечества в собственных грехах.
Гэвин был раздражен, но в то же время напуган. Он не посмел возразить, лишь холодно фыркнул, закрыл рот и продолжил есть.
Тяньи вдруг снова обратился к Ян Гану:
— Офицер Ян, без реальных улик подозреваемый, проявляющий жестокость и презирающий закон, представляет огромную потенциальную угрозу для свидетелей или расследующих дело полицейских.
Ян Ган был ошарашен вопросом и лишь инстинктивно ответил:
— А? Да… да, верно…
Тяньи улыбнулся и сказал всем:
— Поэтому, пожалуйста, не стоит огульно и безосновательно подозревать окружающих. Это не только не поможет найти истинного виновника, но и сделает вашу жизнь опаснее. Если подозрение ложно – вы потеряете друга, а если оно верно – без доказательств вы просто умрете быстрее.
Когда он произнес слово «умрете», улыбка исчезла с его лица… После сытного обеда из жареного барсука боевой дух собравшихся не восстановился; напротив, они погрузились в мрачную, гнетущую атмосферу. Днем люди разошлись отдыхать, и только Джерри с Рудом, да Дейл с Ламбертом еще о чем-то переговаривались.
Тяньи знал: чем больше их предупреждаешь и запугиваешь, тем больше они будут думать. Он уже посеял зерна взаимного подозрения в их сердцах, и сегодня, если кто-то среди этих людей что-то знал, он скоро допустит ошибку.
Ян Ган чувствовал сильную тревогу. Он думал, что сможет контролировать ситуацию, выдавая себя за полицейского и прикидываясь полезным для всех, но его влияние оказалось слабее, чем пара брошенных невзначай фраз Тяньи.
В человеческом обществе, помимо использования корысти в качестве мотивации, контроль над другими можно осуществлять и через угрозу безопасности.
К сожалению, Ян Ган уже начал играть в «хорошего копа», а Карл не смел вести себя как Тяньи. Днем эти двое не могли общаться напрямую и не знали, какие мысли теперь бродят в головах остальных.
Во второй половине дня Цзян Юнь тоже не решалась подойти и заговорить с Тяньи, но тот чувствовал, что эта женщина наконец-то научилась быть чуточку умнее, что делало его собственные действия гораздо более удобными.
Он тихо покинул пляж и в одиночестве направился вглубь острова. Все присутствующие заметили уход Тяньи. Облака сомнений в их душах сгустились еще сильнее. Неужели этот человек действительно владелец книжной лавки? Это он убил Масао Ногути? Что он собирается делать теперь? Избавиться от тела?
Никто не спрашивал, никто не смел следовать за ним, и никто больше не рассматривал версию, что Масао Ногути все еще жив…