Когда Тяньи открыл глаза, первое, что он увидел, было Небо – и для него это не предвещало ничего хорошего.
Он сел и обнаружил, что находится на пляже. Справа, где-то вдали, лазурь воды сливалась с лазурью горизонта – бескрайнее синее море под ясным куполом, прозрачные волны и белый песок. Слева раскинулась густая кокосовая роща, пышная и непроглядная. Судя по очертаниям береговой линии, это был именно остров, а не материк.
На Тяньи все еще был его помятый черный костюм с грязной рубашкой под пиджаком, ворот которой был расстегнут. Карманы и раньше пустовали, но в такой ситуации он все равно обыскал их – на всякий случай, вдруг под одежду забилась какая-нибудь живность вроде крабов.
На песке лежало еще больше десяти человек, и все они до сих пор пребывали в беспамятстве. Тяньи не смог уловить в них ничего примечательного: обычные люди, ни обладателей способностей, ни модифицированных людей среди них не было.
Голова Тяньи раскалывалась. Он никак не мог вспомнить, как здесь оказался. Самым очевидным предположением было то, что его накачали наркотиками или вырубили, а затем перевезли сюда. Но оставался вопрос: кто?
Он сосредоточился, перебирая варианты и выстраивая логическую цепочку: «Если и есть в этом мире кто-то, способный бесшумно подобраться ко мне со спины и вырубить, так это Зеркальный Лик. Однако попасть в его руки означало бы мгновенную смерть; у него нет причин отправлять меня на такой странный остров. Значит, либо яды, либо… снайпер с транквилизатором? Но тогда возникает другой вопрос: как они вычислили местоположение книжной лавки?»
«В апреле, тогда в Демонической Столице, Зеркальный Лик с вероятностью в девяносто процентов нашел лавку с помощью Вэй Шэна. Неужели Вэй Шэн снова выследил меня и продал информацию кому-то другому? Если так, то кому? И какой смысл ссылать меня на этот остров?»
Людей Империи можно было исключить сразу: попади я к ним, меня бы точно упекли в Приливную тюрьму. Что касается других сил или личностей, способных на подобное, большинство из них даже не подозревали о моем существовании. Зачем им это? Постой… а может быть… меня схватили, приняв за обычного человека? При этой мысли Тяньи снова окинул взглядом разбросанных по пляжу людей. Их одежда сильно различалась; здесь были мужчины и женщины, старики и молодежь, люди разных рас и цветов кожи. Все указывало на то, что это были мирные жители, случайно похищенные из разных уголков мира.
— Если так, то остается только винить неудачу… — пробормотал Тяньи себе под нос. — Именно когда мир стоит на пороге перемен, я влипаю в какую-то странную историю. Хм… ну да ладно. Консультант что-нибудь придумает, как только обнаружит мою пропажу. А я пока посмотрю, что за затея здесь варится.
Минут через десять люди на пляже начали приходить в себя. Их реакции были схожи: паника, замешательство, страх и явная головная боль.
Когда все двенадцать человек, не считая Тяньи, окончательно очнулись, мужчина лет тридцати собрал всех вокруг себя и произнес несколько ободряющих фраз. Суть сводилась к тому, что всем нужно успокоиться, что сам он – офицер полиции, волноваться не о чем, и для начала стоит проверить, нет ли раненых.
Тяньи пропускал мимо ушей каждое слово, слетавшее с губ человека по имени Ян Ган. Пока тот примерял на себя роль лидера, Тяньи наблюдал за остальными. Изучение людей было для него не менее интересным занятием, чем чтение книг: их образ мыслей, ценности, характеры и способности проявлялись в едва заметных движениях и реакциях на происходящее.
— Кто-нибудь знает, где мы? — Спросил Ян Ган у толпы.
Люди какое-то время перешептывались, но никто не ответил. Он продолжил:
— А кто-нибудь помнит, как сюда попал?
Тут подал голос молодой темнокожий парень в хип-хоп прикиде, говоривший с характерным уличным акцентом:
— Йо, чувак, ты что, сам не видишь? Это стопудово пришельцы! Да я годами за ними слежу. Они умеют стирать память, вот мы ничего и не помним. Бьюсь об заклад, эти ублюдки притащили нас сюда, и к ночи они начнут совать нам в задницы свои металлоискатели!
— Хорошо, хорошо… — отозвался Ян Ган. — Друг, твою точку зрения мы тоже учтем. У кого-нибудь еще есть более конструктивные предложения?
— У меня есть.
Заговоривший мужчина был с густой бородой, белый, лысый, широкоплечий, с небольшим брюшком и сильный как бык. Он подошел к Ян Гану, намеренно глядя на него сверху вниз с явным пренебрежением:
— Мое мнение такое: с чего это ты, пацан, вдруг решил, что ты тут главный?
— Я не хотел… — начал было Ян Ган.
Но лысый его перебил:
— Ладно, знаю я ваши штучки. Сейчас ты строишь из себя героя и паиньку, а к тому времени, как народ придет в себя, ты уже будешь раздавать приказы.
— Я просто почувствовал, что кто-то должен взять на себя инициативу и что-то предпринять, — сказал Ян Ган. — Сэр, если у вас есть претензии ко мне или вы считаете, что ваши вопросы принесут обществу больше пользы…
Слушая доводы Ян Гана, несколько женщин и двое молодых людей, похожих на офисных клерков, поспешили выразить свое согласие. В толпе послышались неодобрительные выкрики в адрес лысого – его просили перестать валять дурака.
Тяньи, словно сторонний наблюдатель, со скрытой усмешкой следил за происходящим. «В столь неопределенной ситуации, – думал он, – первое, что делают люди, – это удовлетворяют базовую потребность в безопасности. Слабым нужно прислониться к сильному, а сильным – использовать слабых. С этой точки зрения ханжеская манера Ян Гана куда мудрее агрессивного напора лысого. Ян Ган очень хитро подбирает слова: „кто-то должен“, „польза для всех“… Он выставляет лысого противником всей группы, делая любой спор бессмысленным».
Вскоре перепалка утихла. Ян Ган удержал ситуацию под контролем и предложил всем представиться, а также рассказать, где и когда они себя помнят в последний раз.
Он начал первым:
— Как я уже сказал, меня зовут Ян Ган, я из округа Дракона. Я офицер полиции. Последнее, что я помню перед тем, как очутиться здесь, – это дежурство на улице…
Пока двенадцать человек по очереди представлялись, женщина, стоявшая позади Тяньи, коснулась его плеча и прошептала:
— Сэр.
Тяньи слегка повернул голову и тихо ответил:
— Чем могу помочь?
— Я видела этого человека… — прошептала она, словно сообщая великую тайну. — Он никакой не полицейский.
Тяньи и сам это понимал, но ему было лень разоблачать многочисленные нестыковки в легенде Ян Гана. Однако он не совсем понимал мотивы женщины, поэтому спокойно спросил:
— О? И почему же вы решили рассказать это именно мне?
— Остальные уже заочно записали его в надежные и хорошие люди, они только что за него заступались, — ответила она. — И только вы все это время смотрели на него с этим… — Она замялась, не зная, как вежливее описать взгляд, которым Тяньи одаривал Ян Гана.
Тяньи понял ее без слов и ответил прямо:
— А, понимаю. Вы полагаете, что без доказательств открытое разоблачение может провалиться и навлечь на вас неприятности. Но вам очень хочется передать эту информацию кому-то еще, и вы начали с меня, так как я, судя по всему, не слишком с ним согласен.
— Да, именно так.
Тяньи продолжил:
— А почему вы не сказали тому лысому джентльмену? Он ведь уже открыто бросил вызов Ян Гану.
— С его характером, — ответила женщина, — он выболтает всё меньше чем через пять секунд, да еще и приплетет, что это я ему сказала. А если слова полетят из его уст, другие поверят в них еще меньше.
Тяньи улыбнулся, но ничего не добавил, потому что как раз наступила его очередь представляться.